Мальчик, который собирал звёзды

Empty out your mind and then you’ll realize If your heart is real when you cast it aside Surely you’re the same and even that is fine “By the way I wanna’ know, if a couple days ago, did we at that time — you know what? Hey never mind.”

«Bitter choco decoration» — Rachie

***

Хисаши сделал глубокий вдох, задержал на секунду дыхание и медленно выдохнул через нос, чтобы случайно не активировать причуду — огненное дыхание. Раздражение упорно распирало его грудную клетку и пыталось вырваться наружу в форме потока ругательств, как японских, так и иностранных. Что же, утро никогда не было его стихией. На что Мидория-старший расчитывал, когда садился в столь ранний час (если ранним часом можно было назвать пол-одиннадцатого утра) за работу. На середине таблицы по статистике причуд, связанных с контролем воды, Хисаши только что обнаружил, что написал не тот алгоритм и всё следует начинать заново. Глаз начал дёргаться. Как ни крути, утром он не поработает. Поэтому кнопка выключения нажимается и крышка ноутбука захлопывается. Для устройства в этот момент это самый миролюбивый исход. Мужчина обеспокоено смотрит на лестницу, которая ведёт на второй этаж и по совместительству в комнату сына. Хотя после смерти Инко не прошло и недели, Изуку был поразительно спокойным: не срывался в слёзы, не винил себя, не злился. Просто вёл себя как и прежде, просто немного отстранённо. Отсюда напрашивается два варианта: первый — его сын просто слишком замкнулся в себе и растравляет раны внутри, не позволяя эмоциям вырываться наружу. Либо второй — он привык к подобным эмоциональным потрясениям и не замечал их. Даже не понятно, что хуже. Если не всё вместе. Всё-таки беспричудных не слишком жалуют в обществе и часто превращают их короткие жизни в ад. Хисаши встал с дивана в гостиной и направился наверх. Он остановился возле нужной двери и нерешительно замер, занеся руку чтобы постучать. Наконец, мужчина собрался с мыслями и пару раз стукнул по дереву. Тут же раздались слова «Да, пап? Входи» и мужчина открыл дверь. Почти полный раскрытый чемодан и несколько сумок лежали возле кровати, а обитатель комнаты сидел за столом и что-то писал или рисовал. А может и чертил, кто знает что взбредёт в голову творческим людям при приступах вдохновения. А такое состояние было и у Изуку: Мидория-старший успел заметить тот не успевший потухнуть особенный полубезумный-полукакойтотамещё с кучей примесей взгляд. На мгновение промелькнула мысль, что надо было зайти попозже. Но момент утерян и теперь надо что-нибудь придумать, чтобы избежать неловкого молчания. — Слушай, может, сходим куда-нибудь развеяться? А то ведь совсем дома зачахнем: я с работой, ты с чертежами, — сказал первое что пришло в голову. Кажется, неверный выбор. Младший пару раз моргнул в замешательстве. Мысли о прогулке навевали не самые приятные ассоциации. В груди взрослого слегка защемило. От размышлений отвлёк телефонный рингтон, самый обычный, дефолтный. На определителе имени звонящего высветилось «Тётя Мицуки». Сын взял трубку. Голос на другом конце пригласил их в гости. Изуку поднял глаза на отца. Тот лишь молча улыбнулся и ободряюще взъерошил зелёные волосы сына.

***

”Ко мне приходит «лучший друг» детства, над которым я издевался почти каждый день, начиная с четырёх лет. Вдобавок, у этого «друга» умерла мама. И что мне, сука, делать? Что говорить? Как… Как вообще себя вести? Ох, бляяяяять!” Таков был краткий конспект мыслей Катсуки, до момента, когда взрывной ударился затылком о край стола, выгребая из-под мебели мусор. Полчаса назад мать сказала ему убраться, ведь она пригласила в гости задрота и его отца. Нет, Бакуго не злился, хотя раньше его бесспорно это заявление вывело из себя. Он скорее был в ужасе растерянности. Это чувство засело в его животе. Кислотой жгло горло. Мозг старался отмахнуться от этого привычными мыслями по типу: «Я боюсь какого-то там ботаника? Совсем скатился. Я ведь герой, чего мне боятся?». Но сам мальчик их подавлял. Лучше от них станет, но это будет подобно наркоте: раз попробуешь — уже не слезешь. Внизу раздалась трель звонка и парень пошёл вниз. На лестничном пролёте специально сбавил шаг, чтобы незаметно было спешки. В коридоре мать уже обнимала Мидорию-младшего, а старший здоровался за руку с Масару. Катсуки сделал глубокий вдох и подошёл к родителям. Дядя Хисаши вживую ему понравился, хотя и имел отдалённое сходство с Деку. Черноволосый мужчина с улыбкой пожал руку Бакуго младшего и представился. Затем Мицуки засуетилась, приглашая их за стол. На кухне уже витал аромат любимого пирога старика, а мама заваривала чай. Сидя на своём месте, блондин разглядывал зеленоволосого, севшего напротив. В его внешности добавилось несколько незаметных на первый взгляд деталей: обозначились лёгкие синеватые круги под глазами, кожа побледнела. И волосы как-то поменялись: раньше их можно было сравнить с пушистым кустом, теперь же пряди словно прозрачны по краям, а в гуще собиралась основная зелень. На миг даже показалось, как будто где-то в волосах мелькнул радугой преломленный свет. Но тут Катсуки моргнул и тот исчез. — …не следует. Мы собираемся переехать в Америку и Изу со мной согласен, хотя… Мысли Бакуго-младший тут же метнулись к разговору. Всмысле в Америку… Слушая дальше, он всё больше впадал в шок, хотя лицо оставлял нейтральным. Деку переезжает. Странно осознавать это, но от этих двух слов веет тоской. Взрывной… жалеет об этом..? Зеленовласый что-то говорил его слегка тревожным старикам. Успокаивал, наверно. Его слова пролетали сквозь сознание Катсуки, не задевая его. Если не извиниться сейчас, потом будет поздно.