Разлом души

Настоящее время. 2249 год

Северная Канада. Ковчег

Первый округ. Жилище Ксандра

      Ксандр ван Хейс ворвался в дом. Дверь с грохотом распахнулась, врезалась в стену — и тут же захлопнулась от резкого пинка.       Кровь уже не капала, но внутри щипало, а переносица ныла.       Мышцы тела свело судорогой. Дыхание сбилось, на лбу выступил холодный пот. Он глухо застонал, тяжело опёрся о стену.       Cделал несколько глубоких вдохов, прикрыл глаза.       Сначала было тепло и спокойно. Резкий укол. И в тот же миг острая боль пронзила спину, заставляя согнуться. Сжал край комода. Порывисто открыв ящик, начал судорожно шариться в нём.       — Чёрт вас дери… куда же вы подевались… — наконец заветный пузырёк с белыми таблетками обезболивающего оказался в ладони. – Ну, милашки, привет. Ступайте к папочке.       «Как же я по вам скучал. Особенно по тому моменту, когда вы перестаёте помогать… гадство».       Закинул в себя сразу три штуки, проглотил, не запивая. Ещё одну? А вдруг мне конец? Подумал… Хруст. Секунда. Две. Горечь расползается. Боль не отступает. Только слюна становится вязкой, как смола. Тошнота.       «Три таблетки. Пять. Десять. Когда же это дерьмо наконец сработает?! Или уже пора заказывать гроб с подогревом?».       Проверил запасы. Мышечные стимуляторы закончились, таблетки действовали всё хуже. Они сглаживали края, но не убирали спазм полностью.       Из его груди вырвалось низкое, дрожащее рычание. Провёл чуть трясущейся ладонью по лицу. Посмотрел на окровавленные пальцы.       «Кто бы мог подумать, что эта пай-девочка окажется такой… занозой в заднице».       Засмеялся искренне и почти безумно. Кулак впечатался в стену, костяшки пальцев заныли, но это не шло ни в какое сравнение с изматывающей, хронической болью.       «Если бы она имела лицо — я бы его уже разнёс. Но оно безлико. Как и мои шансы на покой…».       Ему претило всё происходящее за последние пять лет. Он выжил, однако изо дня в день сталкивался с непрекращающимися спазмами и людской несправедливостью.       «Какая горькая ирония судьбы», — комендант усмехнулся сквозь стиснутые зубы.       Это высасывало силы: порой он так уставал, что едва сдерживал ярость. Приходилось усилием воли держать всё под контролем.       Но сейчас… губы дрогнули, обнажая зубы в оскале. Эта девчонка… Спина вспыхнула болью, и в тот же миг в памяти возник её кулак. Удар, который разбудил что‑то внутри.       «Скоро покажу… где проходит граница твоей свободы…».       Злость обжигала, но за ней уже вызревал расчёт: она не знает, что играет по установленным им правилам. Правилам, где её дерзость — лишь ход в его партии.       «Детка, ты что, всерьёз решила со мной тягаться?».       Взгляд упал на зеркало. Ксандр прищурился, разглядывая залитые кровью губы, подбородок и китель. Бурые пятна успели засохнуть, как назло, в машине не оказалось салфеток.       Бывший разведчик поморщился. Крови он никогда не боялся. Годы службы в Нулевом отделе закалили характер. Его раздражало, что он не мог поступить с Райной Рейн более жестоко, научить её держать рамки с ним.       Уважать.       Ругал себя за излишнюю слабость. Нужно было схватить грубо за волосы, дать понять, чья она. Он не смог, прекрасно осознавая, что ждёт её в учебном центре Нулевого отдела. Ксандр сам проходил через это. Особенно опасны были рейды за Стену.       «Хотел бы защитить её? Что за дичь?!».       Он сжал зубы — спина взорвалась огнём. И в тот же миг перед глазами Ксандра всплыл иной образ Райны — не дерзкой, а беззащитной: она смеялась, запрокидывая голову, а серебристо-белые волосы светились, будто их тронуло пламя.       Тонкие черты лица смягчились, в глазах зажглась искренняя радость. Невероятно, но именно его насмешливые шутки вызывали у неё такой смех в том бункере за Стеной. Он старался развлечь её, когда пошёл на поправку и смерть отступила. Благодаря ей.       «Смеялась, а думал, что издевается. Красивый был смех».       Ксандр тут же отогнал видение — оно грозило разрушить его решимость. Если она покажет слабость — Карвер спишет её со счетов, как списали его. Один промах, и ты мусор для Нулевого отдела.       — Чёрт с ней… — процедил он сквозь зубы, — пусть спасает свою задницу сама… Не жаль. Ахм! — схватился за бок от нового приступа боли.       Сбросив берцы на пол, мужчина выругался и раздражённо прошаркал до ванной комнаты. Плеснул водой в лицо, смывая кровь.       Капли стекали по челюсти вдоль шрама. Вода остудила кожу, но ярость не угасла. Он поймал себя на том, что уже минуту смотрит в одну точку. Опять.       «Я бы сдох, если бы не она… Серьёзно?!.. Эта идиотка всего лишь спасала свою шкуру».       Комендант уставился в зеркало, не отпуская края раковины так, что побелели костяшки. Шрам на левом глазу подрагивал от судороги скулы. Мутный глаз едва различал в зеркале ухмыляющееся лицо.       Блики лампочки отражались на гладкой поверхности зеркала. Напряжение понемногу отпускало, боль стихала, растекаясь по телу тупой волной. Гнева становилось меньше. Губы, до этого сжатые в тонкую линию, дрогнули — и в тишине ванной раздался его прерывистый вздох. Боль отступила, но образ Райны остался — такой же навязчивый.       «Чёрт возьми, почему она не выходит из головы?».       С некоторых пор маленькая мисс Рейн цепляла его. Злила, бесила, порой хотелось придушить.       Сколько он её знал, Райна всегда была раздражающей, строптивой, невыносимой — как дикая кошка. И оттого ещё более притягательной.

5 лет назад. 2244 год

Заброшенный бункер. Дикие земли

      В памяти всплыл тот день в бункере, когда застал её спящей.       Ломота пришла внезапно — будто кто‑то подкручивал винты в шарнирах рёбер, заставляя их скрипеть от напряжения. Ксандр с трудом поднялся. Ладони стали ледяными. Попытался глубоко вдохнуть. Раны под перевязью пульсировали, словно живые. Сон не шёл. Каждое движение отдавалось в висках, но он не мог оставаться на месте.       Замер в проёме двери, наблюдая за девушкой. Она спала, и в этот момент была непривычно уязвима. Черты лица смягчились, ресницы подрагивали в невидимом ритме, а на щеке остался след от жёсткой подушки.       Осторожно, стараясь не нарушить хрупкий покой, он подошёл ближе. Пыль бункера, словно время, застывшее в воздухе, оседала на пол от его шагов. В тишине слышалось лишь её ровное дыхание и далёкий скрежет металла по бетону.       Парень подоткнул края одеяла, чтобы холодный воздух не добрался до её плеч. Кончиками пальцев осторожно отодвинул прядь волос, упавшую на лицо. Засмотрелся… Резко выдохнул. Нужно было уходить.       В груди что‑то сжалось. Как можно быть такой нежной, такой трепетной — и при этом существовать в мире, где каждый день приходится сражаться за жизнь? Она словно не принадлежала этому жестокому, безжалостному месту.       «Только не умирай, слышишь?» — он улыбнулся, вспомнив, как её пальцы дрожали, сжимая его запястье. А голос был взволнован.       Девчонка ведь даже не позволяла себе отдохнуть. За прошедшие четырнадцать дней почти не спала: колола антибиотики, давала лекарства, меняла повязки, следила, чтобы пил воду.       Ксандр помнил, как нежно и осторожно обрабатывала рану на его лице — теперь это был бледный шрам, но он всё ещё чувствовал её прохладные пальцы на своей коже.       Даже когда пытался шутить, Райна лишь строго хмурилась:       — Лежи смирно, пожалуйста, а то в следующий раз отрежу что-нибудь лишнее.       Последний энергетический батончик из злаков он, не раздумывая, оставил на тумбочке. Ей нужнее.

Настоящее время. 2249 год

Жилище ван Хейса

      «Что за сопли?! — мысленно рявкнул Ксандр. — Не смей жалеть её».       Холодная гладь раковины вернула его в реальность. Он провёл рукой по мокрой поверхности и нахмурился. А затем мысленно фыркнул:       «Кошек я люблю, а её — нет».       Да и людей, если уж на то пошло, он не жаловал вовсе.       Его терпение подходило к концу. Райна становилась всё более самостоятельной, начала действовать без оглядки на него, словно играя в кошки-мышки.       Приходилось искать девушку. И чем дальше, тем опаснее становилась эта игра. Она слишком часто исчезала из поля зрения... Обрела автономию.              Вспомнил свой гениальный ход, давший старт глобальным изменениям.       Два дня назад вошёл в её квартиру под предлогом приглашения на праздник. Поступил как истинный разведчик-шахматист — незаметно припрятал в её квартире пистолет. Ксандр начал действовать. Жёстко.       «Пора напомнить, кто здесь главный».       Дождался, когда услышит звук падающей воды на кафель. Спрятал оружие в укромное место, которое приметил заранее. Хаотично прошёлся ладонью по полкам шкафа, карманам одежды, заглянул под матрас. Открыл холодильник. Съел сэндвич. Вкусно.       Дёрнул верхний ящик комода. Наткнулся на нижнее бельё. Приподнял кончиком указательного пальца чёрные трусики. Они выглядели дорого и изысканно.       Пригляделся. Расправил в руках. Ажурная ткань растянулась. Такие обычно носили в Метрополии. Или в Центральном округе? На ярлыке красовалась надпись бутик «Гарольда». Хм.       Он оценивающе ухмыльнулся, отметив про себя, что встречала Райна его в обычных. А по ней и не скажешь, словно другая девушка.       «Интересно… для кого купила их».                                                    Швырнул обратно, скомкав. Увидел под бельём заштопанный носок. Контраст, однако... Рука сама потянулась дальше, нащупал твёрдый переплёт. Вытащил блокнот. Открыл на середине, мельком прошёлся по строчкам. Хмыкнул.       «Она ведёт дневник… Любопытно, сколько ещё тайн спрятано под этой дерзкой ухмылкой?».       Начал листать дальше в поисках ценной информации. Хоть что-то. Машинально облизнул палец, переворачивая страницу. Шелест бумаги. Цепкий взгляд. Интрига.       Наткнулся на надпись торопливым почерком:       «Не доверять К. Не поддаваться на провокации. Не забывать: он использует всех».       Медленно улыбнулся, как хищник, заметивший слабину в добыче.       «Райна, Райна… Да ты стратег. Хах. Уже нарушила два из трёх. Осталось последнее».       Мужчина пролистывал быстрее, изучал, искал компромат на девушку. Может, связь с Третьим отделом всплывёт — ищейками уголовных схем. Вдруг её уже давно пасут и сливает инфу. Решила кинуть. Раздражённо подумал: было бы досадно прощаться с ней. Навсегда. В его мире предатели исчезали бесследно.       Неожиданно наткнулся на странную запись. Тонкая бумага слегка смялась. Что-то в этих каракулях царапало память. Секунда осознания. Это ещё что?       Вчитался. Текст был зачеркнут, плохо виден. Запах чернил. Шум воды в ванне резко стих. Сердце пропустило удар. Пальцы сжались на листе.       Ксандр рывком оторвал страницу. Сложил в четыре слоя и убрал в карман. Закинул блокнот на дно ящика, в то же место, где и взял. Аккуратно замёл следы, поправив вещи.       Стёр отпечатки пальцев. Замер. Увидел скомканные трусики. Времени аккуратно сложить их не оставалось. Импульс. Молниеносно схватил и спрятал в рукав кителя.       «Чёрт. Зараза. Вот на хрена они мне?! Будто я коллекционер её белья…».       Закрыв комод, рывком опустился на стул, закинул ногу на ногу. Лицо мгновенно приняло скучающее выражение, будто он сидел так уже полчаса.       Райна вышла из ванны, вытирая волосы полотенцем. Ничего не заподозрив.       Его рука судорожно придерживала кружево, как ненужный трофей. И на кой? Чуть не попался.       Позвал её на вечер Дня Розы в качестве спутницы, довольный успешным завершением миссии. Что могло пойти не так, а?..

1-2 дня назад. Ночь. 2249 год

161-ый сектор. Жилище Райны

      Пистолет служил гарантом. Это был тот самый, из которого безмозглый помощник лейтенант Брон Торсен застрелил двоих оперативников в день нападения Аида на Ковчег. И вот результат — одержимые учёные забрали его на свои жуткие опыты.       «Торсен, чёртов кретин... На заднице ровно не сиделось, стал лабораторной крысой, придурок. Не путайся под ногами».       Рисковать репутацией в узких кругах коменданту не хотелось. Нужна была страховка, на кону стояли большие деньги. Отработанная схема контрабанды стимуляторов была под угрозой.        Одна нелепая ошибка грозила разрушить всё: не только бизнес, но и его положение в обществе. И всё же он сделал неверный выбор.       Картер Ленг, пёс из Третьего отдела, — ублюдок, чей сын был одним из убитых оперативников, — едва не отправил девушку на тот свет. Слетел с катушек. Пробравшись в её квартиру, он нашёл спрятанный пистолет и выстрелил из него.       Ксандр, скрипя зубами, признавал: как ни сильна была его ненависть, смерти ей он не желал. Необъяснимо, почти против воли, тянуло его к Райне, как бы он ни сопротивлялся.       «Если бы вёл список «кого терпеть можно», она бы стояла на первом месте. И на последнем — для симметрии».       Он не успел выбить дверь. Пока расстреливал замок, время безвозвратно истекало. Повезло, что всё‑таки осталась жива. В тот миг что-то надломилось в его груди — глухо, болезненно, навсегда.       Но он никогда не признается — ни себе, ни другим — в этом предательском чувстве, в этой обжигающей тревоге, что пронзила насквозь.       — Твою мать! — выругался мужчина, увидев безжизненное тело на полу.       Полковник Нулевого отдела Зейн Карвер лично сопроводил девушку в военный госпиталь сектора В-16, в Центральном округе. Ирония судьбы заключалась в том, что именно этот человек когда-то выгнал Ксандра из разведки, лишив его возможности служить в элитном подразделении.       С тех пор презрение к Карверу разрослось в душе коменданта Шестого отдела в сто шестьдесят первом секторе до чудовищных размеров.       Теперь же этот ублюдок наблюдал за Райной, словно ястреб за добычей. Приказ оберегать подопечную пришёл откуда-то сверху — будто она стала ключевой фигурой в тёмных экспериментах правительства.       Кому она так понадобилась, что её даже в разведку забрали? Ксандр мысленно перебрал возможных кукловодов: Канцлер? Тогда Райна уже сдохла — просто ещё не знает об этом. Но если не он… Кто тогда дёргает за ниточки в этой паутине?

1 час назад. 2249 год

161-ый сектор. Жилище Райны

      Ксандр стоял у её двери, и снова это ощущение: грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Время не двигалось. Оно держало его здесь, на этом пороге, заставляя выбирать: войти или забыть. Он знал, что не уйдёт.       «Влюбился, ван Хейс? Не-е-ет. Просто хочется сломать то, что не ломается».       Осознание ударило: приходить не следовало. Но ноги, будто живые, сами привели его к этой двери, повинуясь неведомой, непреодолимой силе.       «Она выжила. Этого достаточно», — твердил он себе.       Пауза. Вдох. Выдох.       «Но почему тогда в груди — как после прыжка со Стены?».       Боль в теле напомнила о себе. Он закинул в рот горсть обезболивающего — запивать не стал, привык. Задумчиво осмотрел сломанное дверное полотно, замок, наличники, липкую жёлтую ленту, ожидая, когда таблетки начнут действовать.       Сглотнул вязкую слюну. Вроде стало легче.       Постучал пару раз. Дверь тихо отворилась с лёгким скрипом от его толчка. Райна стояла с испуганным видом, смотря на него. Вещи были собраны. Нервная. Разговор сразу не задался. Мурашки пробежали по спине при звуке её голоса.       «О, живая… Даже не попыталась героически погибнуть. Зря готовил траурную речь. Хах. Клянусь, сам бы прикончил за глупость».       — Я сдала тебя Третьему отделу, тебя расстреляют, ван Хейс! Получи за подставу с пистолетом! — Райна с удовольствием тихо рассмеялась.       «Врёт же?.. Врё-ё-ёт… Хах», — криво усмехнулся.       Ксандра забавляла ситуация, он вроде бы извинился, а ей ещё что-то не нравилось. Эти дерзкие глаза, светлые волосы, падающие на плечи, острый язычок, который никогда не знал меры…                                                                                                    «Ты удивительно упряма. Если бы направила это на что-то полезное, мы бы уже захватили Ковчег».       Он невольно задержал взгляд на её губах — не из нежности, а из настойчивого желания понять, как они могут быть одновременно такими дерзкими и такими… хрупкими.       Мысль скользнула, как лезвие:       «Прикоснуться — и она тут же укусит. Или ответит».       В тот момент ему захотелось не просто поцеловать её — а заставить замолчать, перехватить дыхание, увидеть, как гаснет этот вызывающий блеск.       Её вспыльчивость волновала: даже грубые слова, срываясь с губ, казались вызовом, на который он не мог не ответить. Она была словно непокорный ураган:       — Благодаря тебе меня чуть не грохнули. Проваливай в пешее эротическое, ван Хейс. Самолюбивый ты идиот!       «Дерзишь?!».       — Довольно! — Ксандр начал беситься, — Завязывай с этим, я ведь могу и успокоить.       — Пошёл вон отсюда! — Райна хохотнула ядовито. — Я больше не под твоим контролем. Убирайся!       Он лишь в ответ рассмеялся с оттенком угрозы, пристально посмотрев на неё, оставаясь на месте.       Уголок рта дрогнул, будто хотел растянуться в оскале, но тут же дёрнулся вниз. Тихий, почти незаметный щелчок челюстью. Вдох, выдох — ровно, без спешки.       «Играешь с огнём…».       Взгляд скользнул по увядшей розе, стоявшей в вазе на раскуроченном холодильнике. В сердце неприятно кольнуло, и прошёл холодок.       «Зря отпустил».       — Я думал, мы друзья… Наш крошечный бизнес пришлось прикрыть, знаешь ли. Ты стала популярной в последнее время, слишком заметна. Роза — от самого Канцлера. А теперь и в разведку ушла, — он изучающе скользнул по её лицу, — изгадила всю мою схему. Теперь мы квиты, дорогая.       — Квиты? — девушка игриво улыбнулась.       Ксандр чуть опустил плечи, холодная усмешка скользнула по губам. Он скрестил руки на груди, слегка согнул колени и облокотился о косяк двери, наклонившись вперёд. Молча наблюдал. Явно никуда не собираясь уходить.       «Смотрит так, будто я — шахматная доска, а она уже просчитала мат. Забавно. Я и сам не против сдаться… в определённом смысле».       Затем неожиданно мягко и расслабленно Райна подошла ближе. Почти вплотную. Заглянула в глаза — и вдруг уголки губ дрогнули, будто она знала что-то, чего не знал он. Затаила дыхание.       Взгляд скользнул по шраму, перечертившему щёку, задержался на двух родинках — будто отмечая их, — и наконец остановился на губах.       На мгновение в глазах мелькнуло что‑то тёплое — или ему показалось? Впервые за всё время он увидел не броню, а трещину в ней — и это сводило с ума сильнее, чем её дерзость.       Прикоснуться бы мягко к её бархатистой коже на щеке. Провести кончиками пальцев вдоль шеи и по линии ключицы. Наклониться ближе. Глупость какая. Не время.       Поздно... Желание уже разгоралось внутри.       Он, словно загипнотизированный, смотрел на её губы. Порыв страсти ударил в голову: захотелось впиться жёстким поцелуем, почувствовать, как её дыхание сбивается под его напором. Ощутить вкус дерзости на своём языке.       Сорвать всё до последней нитки. Забыть обо всём. Ладони вспотели. Он не помнил, когда в последний раз так хотел кого‑то — до дрожи в пальцах. В горле пересохло. Желание неистово нарастало. Голод. Не утолить, не забыть — только взять.       «Хочу… Сейчас или никогда».       Она чуть прикусила нижнюю губу и соблазнительно улыбнулась.       «Может, оправдаешь ожидания хоть раз? Докажи, что хочешь этого... Докажи. Докажи».       Он ждал, что сейчас она сделает шаг вперёд, проявит инициативу. Её губы дрогнули, едва заметно подавшись вперёд. Ксандр почти поверил, что интересен ей, — чёткий удар в переносицу вынудил его отшатнуться, зацепиться за порог и вывалиться на улицу.       Голова дёрнулась назад. Хрустнуло. В ушах зазвенело. В глазах вспыхнули белые пятна — на миг Райна исчезла.       «Что за…» — ещё секунду назад она улыбалась так соблазняюще…       Схватился за нос — провёл пальцами вдоль. Кости целы. Ожидал вспышки боли, но её не было. Только тёплый импульс под кожей и металлический привкус во рту, смешавшийся с жаждой её губ. Запах крови.              Время замедлилось — стимуляторы и адреналин делали своё дело. Болеутоляющие тоже. Тройная доза.       Алые потоки заливали форму. Мотнул головой, будто стряхивая наваждение — не воспоминание даже, а ту глупую надежду, что мелькнула на миг и теперь казалась насмешкой.       — Вот теперь мы квиты, сволочь! — лицо девушки исказилось от ярости: светлые брови сошлись у переносицы, губы дрожали от гнева. Она шумно и тяжело дышала.       «Ну надо же… Не струсила. Чёрт, хватило же духу!».       И вдруг расхохотался — безумно, радостно, внезапно.       «Мат в два хода, детка... Думаешь, ты выиграла? Не-е-ет... Ты просто открыла мне линию атаки. Это уже не вызов — это приглашение...».       Он опустил руку от носа — кровь всё ещё текла, но теперь это казалось… уместным. В глазах, полных азарта и удивления, промелькнуло уважение к Райне.       — Ах ты дрянь! — рявкнул Ксандр, бешено рванувшись к ней, отчаянно желая показать, кто здесь главный.       Но тут же замер. Её зрачки расширились: в них — и вызов, и страх.       «Боишься? Правильно боишься. Дура».       — Удачной службы, мисс Рейн, — растянул губы в насмешливой улыбке, позволяя ей увидеть блеск в его глазах.       Кровь на губах казалась декорацией.       Сел в машину. Провёл рукой по окровавленному носу, стёр каплю, упавшую на руль. Кровь оставила тёмный след на пластике.       Двигатель взревел, разбивая застывшую тишину. В зеркале заднего вида она всё ещё стояла и смотрела ему вслед. Сжал руль. Нажал на газ.       «Твою мать… а она горячая штучка… — мысленно усмехнулся Ксандр. — И куда опаснее, чем выглядит».       Она единственная, кто не боялся смотреть ему в глаза. И это… раздражало. Или восхищало? Он не знал. Но каждый раз, когда она бросала вызов, внутри что‑то трещало, как рана, которая не заживает. И не надо. Так даже острее.       Самое хреновое — он всё ещё хотел Райну.       Мысль царапнула:                                                «Стал слабее? Нет. Просто она научилась бить туда, где чувствительнее всего».       Стала непредсказуемой.       И это будоражило его куда сильнее, чем то проклятое платье на Дне Розы, когда она, такая недоступная, плавилась в его руках. Теперь же — бьёт без предупреждения. Ксандр невольно сжал руль крепче, протёр чистой ладонью глаза. А это интересно...       «Игра только начинается… Ну‑ну. Посмотрим, кто кого. Мы ещё встретимся, Райна. Раньше, чем думаешь. И тогда я, чёрт возьми, разберусь, что ты со мной делаешь».

2 дня назад. Вечер. 2249 год

Центральный округ. Сектор С-03

Башня Правительства. Банкетный зал. День Розы

      Воспоминания нахлынули волной, унося его обратно в тот вечер. Сначала — отвратительная встреча с придурком Карвером у туалетных комнат. Он едва успел запить таблетки.       А потом — ослепительные огни зала, живой оркестр и её изящные пальцы в его ладони.       Когда зазвучала мелодия, он почувствовал, как сжалось в груди. Не боль — хуже. Что‑то, напоминающее ожидание. Рука сама потянулась к ней.       — Потанцуем?       Привычным движением обхватил талию. Повёл в вальсе Бертольда среди множества других пар. Её спина под прикосновением пылала, податливо прогибаясь.       Ладонь скользнула вниз — сначала невесомо, почти нежно, — а затем сжала резко, властно. Так, чтобы каждый мускул её тела запомнил: от него не уйти.       «Расслабься, сладкая. Или ты боишься потерять контроль?».       Он держал крепко, игнорируя спазмы, сковывавшие тело. Стимулятор помогал держать ритм. Притянул Райну ближе.       Большой палец медленно провёл по рёбрам, поднимаясь к краю декольте. Его взгляд пожирал вырез платья, словно пытался проникнуть сквозь ткань.       Вокруг кружились другие пары, их движения были плавными, почти сонными. А Ксандр танцевал так, будто на кону стояла жизнь. Умело. С огнём. Его каблуки выбивали дробь по паркету, словно отсчитывая секунды до взрыва.       Между ними не осталось ни дюйма свободного пространства — только жар, только напряжение, только биение двух сердец в одном бешеном ритме.       «Солнышко, признайся. Ты ведь чувствуешь это? Или мне только кажется?».       Она запнулась — то ли сбилась с ритма, то ли дрогнула от его близости. Он тут же подхватил её, прижав так, что бедро на миг впечаталось в его. Намеренно повторил движение — снова и снова, будто проверяя границы. Услышал едва уловимый вздох.       «Думаешь, я не вижу? Как задерживаешь дыхание? Как пальцы сжимаются?».                Её тело отзывалось на каждое прикосновение — то ли неосознанно, то ли играя с огнём. Зрачки расширены, в глазах — лихорадочный блеск. Губы подрагивали. Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей.       Он мог бы поклясться, что чувствует, как под ней пульсирует кровь — так же бешено, как и в его собственных венах. Ксандр повёл её в сложный поворот — без предупреждения, без колебаний. Так, как танцуют только те, кто делал это тысячу раз.       «Это не танец, Райна. Это испытание. И ты его проваливаешь».       Она невольно запрокинула голову, ища равновесия, — он почувствовал дыхание на своей шее. Судорожный выдох обжёг. Мурашки пробежали по коже. Светлые волосы, как шёлк, коснулись его лица. Мужчина сдерживал себя, пока мог. Пыталась сохранить лицо, но он видел всё. Ей нравился его напор, эта наглость, сама власть над ней. Наклонился ближе.       «Она не отводит глаза. Всё ещё смотрит… Чёрт, она не отворачивается!».       Её взгляд потемнел и скользнул к его губам. На долю секунды. Он успел уловить. Райна вцепилась в ткань мундира, то ли в попытке удержаться, то ли желая оставить след. Ему нравилось и то, и другое. Ксандр представил, как эти же пальцы скользят по его груди, опускаются вниз по животу… ещё… и ещё ниже… Мысль обожгла, заставляя мышцы напрячься. Кадык дёрнулся.         «Хах. Уверена, что не хочешь меня? Забавно. Но я почти убеждён: сегодня ты сама прыгнешь в мою койку».       Резко прижал её к себе, чувствуя, как тело откликается — непроизвольно, жадно. Ещё минута, и она сдастся. Но он не мог позволить этому случиться здесь. Не сейчас. Поэтому снова — властно. Снова — на грани.       «Не обманывай себя… Ты уже моя — только ещё не знаешь об этом».       Её взгляд — чистый вызов. Губы дрожали, но она не отступала. Как всегда, когда он пытался дать понять: за внешней дерзостью скрывается иная грань его натуры — та, что ждёт лишь её дозволения, чтобы раскрыться. Он улыбнулся, обаятельно, почти ласково.       «Чёрт, ван Хейс, ты готов к этому?» — Ксандр попытался успокоиться, представляя ледяной душ.       Его ладонь горела на её спине. В голове — только она. Ни мыслей, ни воли, ни границ. Мышцы напряглись до предела. Вена на шее отбивала ритм их общего безумия.       «Ты всерьёз считаешь, что можешь меня остановить? Что сможешь устоять?».       Поворот — и её спина прижимается к его груди. Запах волос. Вдох глубже. В воображении — его лицо у её шеи. Сначала лёгкое касание губ… скольжение языка по солёной коже, уже чувствительной от его прикосновений… Сильнее… Покусывая. Как зверь… Хищно оставляя след.       Резко выдохнул, пытаясь отогнать образ.       Охренеть! Сам испугался этой мысли. Он был уже на грани. Это пьянит. Заводит. Заставляет сжимать крепче.       «Ещё секунда — и я не смогу остановиться».       Прижал так тесно, что Райна едва дышала. Грудь касалась его. Внутри всё рвалось к ней — каждый нерв на пределе. Губы в дюйме от её рта. Он мог бы коснуться...       Мог бы ворваться в её пространство, стереть последние границы.              Но… нет. Не здесь. Не так.       Поцелуй должен быть её решением, или его победа не будет полной. Это сводило с ума. Тело кричало: «Бери!».       «Ближе. Ещё... Не отпущу... Никогда... Что? Какого хрена?!»       Эмоции накрывали волной, сметая остатки разума. Влечение превратилось в цунами. Мир стал ярче. Звуки резче. Прерывистое дыхание девушки в его руках, тёплое и неровное, смешивалось с мелодией скрипок.       В зале звенел смех. Но для них существовал только этот миг. Её взгляд замер на его губах… скользнул прочь.       «Остановись, — приказал он себе. — Это не тактика. Ты теряешь контроль. Это… желание».       Она отстранилась, словно опомнившись. Ксандр властно притянул Райну назад, но затем ослабил хватку, кровь всё ещё стучала в висках.       Её бедро скользнуло по его ноге — мышцы живота напряглись. Челюсть сжалась.       Близко. Жарко. Не смей. Нельзя. Держись.       «Да чтоб тебя. Почти сорвался».       Нужно было срочно отвлечься. В горле пересохло. Вспомнил, как безупречно девушка сохранила товар во время нападения Аида, и завязал непринуждённый разговор. Лихорадочно пытаясь успокоиться.       Вдруг она поинтересовалась его родителями. Что? Какие родители? Он не понимающе посмотрел — Райна выглядела совершенно невозмутимой.       В его же теле всё ещё пульсировало от близости. Затем прищурился. Подозрительно. Сглотнул, прежде чем ответить.       — Это тебе ещё зачем? — Ксандр выдохнул, всё ещё сгорая изнутри.       — Не переживай… замуж за тебя не собираюсь. Возможно, станешь казаться человечнее, если узнаю о твоих родных, — Райна повела плечом, как бы извиняясь.       «Ха‑ха‑ха. Пытается разглядеть во мне человека».       Забавно. Пусть покопается. Всё равно ничего не найдёт. Или… найдёт больше, чем рассчитывала?

Некоторое время спустя

      Приближался торжественный финал вечера, которого все ждали. Музыка смолкла, люди разошлись по сторонам.       В дверях появился Канцлер в белоснежном камзоле, в окружении личных гвардейцев. Лицо полностью скрыто маской, волосы серебристо-седые, но при этом молод.       «Фасад безупречен. Интересно, под ним — лицо, отполированное годами лжи, или просто ещё одна маска?».       Лёгкой походкой глава города прошёл мимо, окинул взглядом толпу приглашённых на вечер, и бодро взошёл на трибуну. От подтянутой фигуры веяло могуществом и непоколебимой уверенностью в своих силах.       Ксандр скучающе слушал очередную пафосную речь, направленную на пропаганду и усиление влияния на граждан Ковчега. Делал вид, что увлечён и внемлет каждому слову.       «Похожая была в позапрошлом году… и в том. Может, свалится со сцены для разнообразия?.. Скольких из этих людей готов стереть в порошок, если они встанут у него на пути?».       Он давно привык к лицемерию высшего общества, политическим играм и своей адаптации к этому. Хорошо знал, как работает механизм власти. Не доверял никому.       Люди зачастую были гнусными тварями. Слишком много их жило в Ковчеге. Особенно в отдалении от Внешней Стены. Перенаселение. Тысячей меньше — и дышать стало бы проще.       «Дай повод — каждый сожрёт и не подавится».       В юности Ксандр мечтал сделать мир лучше, защищать слабых, получить признание. Верил, что разведка и армия — это «оплот справедливости», а сослуживцы — братство.       Готов был отдать жизнь за общее дело, товарищей и Квадрант. Зря.       — … Позвольте поздравить вас с великим праздником — с Днём Розы! И подарить цветок, символизирующий единство граждан Ковчега…       Из мыслей вырвал традиционный момент вручения розы. Канцлер шёл, не отводя взгляда от Райны. Встал близко. Протянул цветок.       — Вам.       Ксандра внутри передёрнуло. Лицо удалось сохранить нейтральным. Вспышки фотокамер ослепляли. Зал наполнился нарастающим гулом аплодисментов.       «Что? Роза, ей? Серьёзно?! Какого…».       Он видел, как Райна слегка дрожащей рукой приняла подарок, подняла голову и посмотрела в прорезь маски, пытаясь уловить взгляд главы города.       Удивилась.       На мгновение всё замерло. А потом Канцлер ушёл. И тогда челюсть Ксандра неслышно хрустнула от судорожного сжатия мышц.       «Ещё не поняла, что все эти символы — ложь. Скоро узнает. Хах. Наивная идеалистка… Как я когда‑то».       Девушка трепетно смотрела на кроваво-алую розу в своих руках, бережно сжимая стебель. Глупая улыбка напомнила ему мать, которая любила высаживать розы. Восхищённо тряслась над ними и проводила много времени, ухаживая. Ласково трепала сына по голове, обнимала и увлечённо рассказывала о разных сортах.       Райна с удовольствием вдохнула аромат.       «Невероятно. Как похожи... Ненавижу цветы».       Ван Хейс искренне не понимал, почему выбор Канцлера пал на неё. Что это было, чёрт возьми? Из всех присутствующих она была последней, кто заслуживал такой чести. Его раздражала несправедливость.       «Верит в этот фарс? Роза для неё — символ единства, а для меня — бирка на скотину».       Он наклонился. Захотелось убрать эту улыбку с её лица и поскорее вернуть на землю. Дать понять, что её предел — это подчиняться ему. Чёрт. Почему это бесит?       — Ты, видимо, в восторге. Такой подарок от самого Канцлера! Замечательно. Среди всех достойных граждан нашего Ковчега он выбрал именно тебя. Знаешь, даже иронично: ведь я взял тебя с собой случайно, за компанию… Посредственную работницу завода… И…       Ксандр плавно приблизился к её уху. Едко прошептал:       — Фальшивую гражданку.       Победно и неприятно усмехнулся, наслаждаясь произведённым эффектом. Пусть осознает сейчас, что нельзя верить никому и ничему. Мир жесток. В ином случае расплата настигнет неминуемо. Ведь каждый жест власть имущих просчитан заранее. Райна должна быть благодарна ему за ценный урок.       Он отстранился и сказал громче:              — Это же сама суть идеи праздника. Единство всех и вся, м? Согласна?

Час спустя

Центральный округ. Башня Правительства

      Ксандр стоял у окна и неотрывно следил за тем, как она садилась в красный автомобиль к пронырливой журналистке Адриане Кейворд.       Что между ними? Дружба? Сговор?       Или просто он не понимает её до конца…       Вспомнился завод. Ждал в машине, барабаня двумя пальцами по рулю. И невольно замер: Райна улыбалась, обнимая свою подружку, — лицо светилось так, как прежде не видел. Ни тени привычного ехидства. Только тепло. Только искренность. Не для него... Залюбовался. Сердце сбилось с ритма.       Он не хотел отпускать девушку сегодня. И в который раз почувствовал это: она уходит. Снова. Райна бережно держала в руке дурацкую розу от Канцлера.       Взгляд Ксандра был серьёзным и сосредоточенным. А на губах играла фирменная зловещая ухмылка. Пальцы непроизвольно сжались на раме.       Спина напомнила о себе тихим, настойчивым гулом. Мышцы тела заныли. С усилием повёл шеей из стороны в сторону. Ещё одна таблетка. Ещё один час без спазмов. Ещё один шаг в никуда.       В виске застучала тупая боль — та самая, что всегда приходила, когда чувствовал, что теряет контроль. Он был раздражён и, кажется, разочарован.       Следил за каждым движением. Как она поправила прядь волос. Как дверца машины хлопнула — и роза в её руке качнулась в последний раз, скрываясь внутри.       «Ускользнула...».

Настоящее время. 2249 год

Первый округ. Жилище Ксандра

      Ксандр резко вернулся в реальность. В зеркале отразилось его лицо — чистое, но всё ещё напряжённое. Ладонь скользнула по щетине, оставляя на коже ощущение шероховатости. С крана капала вода, падая и разбиваясь, как и мечты его детства.       Без стимуляторов станет совсем туго. Сегодня состояние было хуже, чем вчера, но терпимо. Кровь на губах, благодаря Райне, имела металлический привкус, знакомый по Диким землям. Этот вкус всегда возвращал его в прошлое — туда, где краски ещё не выцвели, а сейчас даже закат казался серым сквозь пелену боли.       Мышцы ныли, но в голове уже складывалась комбинация. Шахматы. Всегда шахматы. Даже когда кровь стучит в висках.       Он с усмешкой смотрел на своё отражение. Пальцы сжались в кулаки от напряжения. Уголок губ подрагивал.       Лампочка мерцала, бросая на стены дрожащие тени — словно силуэты из другой жизни. Тёмные глаза вспыхнули в полумраке, будто отблеск того самого огня, что когда-то горел в нём. Память швырнула его назад — туда, где ещё не было шрамов…

Более 10 лет назад. 2237-2238 года

Ковчег. Метрополия

      Вот юный Ксандр склоняется над холстом в отчем доме — в стенах, где каждое движение подчинено воле хозяина. Пальцы в краске, взгляд прикован к полотну, будто от этого зависела его душа.       Вот его отец гневно швыряет рапорт на стол: «Это недостойно наследника ван Хейсов!». Мать молча положила сверху розу — алую, как кровь, которую ему предстояло увидеть.       Вот он в парадной офицерской форме разведки Ковчега — гордый, с тем самым взглядом, который когда-то внушал доверие товарищам.       «Я буду служить человечеству», — верил Ксандр, не подозревая, что вскоре эти слова станут горькой насмешкой.       А вот — пустота. Тени растворялись, оставляя после себя лишь ледяной след, как память о том, что больше не вернётся.       Мать всегда говорила, что розы требуют терпения, как и дети. Он не особо ладил с родителями после того скандала, когда по зову сердца ушёл в армию. Отец был в бешенстве, а мать… Любила ли она сына до сих пор?       Десять лет. Десять лет с тех пор, как кисть выпала из его рук, а вместе с ней и что-то неуловимо важное.       Раньше он рисовал пейзажи, вдохновлённые японскими гравюрами эпохи Рубежа, к неудовольствию отца. Тот считал, что представитель ван Хейсов должен ценить не эфемерную красоту, а власть и расчёт.       «Красиво рисовал… Хах. Теперь лишь грязные стены и грязные дела».       — Король не бежит, Ксандр. Он ждёт, пока противник сам загонит себя в угол, — его отец, влиятельный чиновник, учил сына шахматам с пяти лет.       Теперь эти клетки и фигуры жили в голове мужчины, даже когда он смотрел на Райну. Видя её насквозь.

5 лет назад. 2244 год

Дикие земли

Розы пахнут кровью

      Боль отступила, но образ Рейн никуда не исчез — как и тот день, когда он пошёл на таран.       Из тёмных закоулков памяти проступали картины: бункер, кровь, запах антисептика, её руки на его спине, обрабатывающие раны… Будто мать предрекала той самой розой кровавый поворот в его судьбе.       Он помнил, как вышвырнул Райдер из грузового отсека. Не сдохну... Мысль упрямо вертелась в голове. Теперь всё зависело от того, успеют ли ребята доставить данные. Ксандр сделал всё, что мог, оставалась только вера в удачу.       Жар от горящего металла обжигал кожу, а в нос бил смрад расплавленного пластика. Треск огня смешивался с хриплым дыханием Ксандра. Вспышки света сквозь пелену дыма.       В горящем самолёте не было шансов выжить. Но вдруг — скрежет металла. Райна рванула заклинившую дверь кабины, пальцы скользили по раскалённому краю.       Вытащила раненого пилота, обречённого командира разведки. И явно шокированного от увиденного.       «Человек?! Откуда?! Галлюцинации? Кажется, да, но, если это правда… тебе… нужно бежать…».       Девушка оттащила парня чуть в сторону.       — Только не умирай, дружище… Слышишь меня?! — Райна рухнула рядом, задыхаясь от дыма и усталости. Резало в глазах. Её руки дрожали, когда она рванула перчатку с его руки, пытаясь нащупать пульс. Есть! Еле уловимый…       Ксандр резко открыл глаза, в ужасе смотря на неё.       — Беги… скорее… там Зевс… — Судорожно закашлялся, сплёвывая кровь. — Кха‑кха…       Обломки самолёта и фрагменты рухнувшего здания старой военной базы зашевелились, словно кости пробуждающегося чудовища. Вверх поднялось нечто ужасающее — исполинская тень, от одного вида которой кровь стыла в жилах.       Ксандр знал, что Зевс — тварь, похожая на человека, был одним из самых опасных и свирепых Колоссов. Он мог выжечь всю электронику в округе навсегда. Спасения не было. Пощады тоже.       — Помоги… прошу… — разведчик, лёжа на земле, из последних сил отчаянно протянул руку к замершей девушке.       Каждый вдох рвал рёбра — то ли сломанные, то ли обожжённые до скелета. На боку рваная борозда: края неровные, разжёванные осколками фюзеляжа.       Спину будто протащило по наждаку. Раны были глубокими: он понимал это по тому, как кровь липко стекала по позвоночнику, собираясь в ложбинках между рёбрами.       Пальцы скользили по грязи, хватая пустоту… Окровавленные и дрожащие, едва дотянулись до сапога девушки. Её рука — как сталь. Рывок. Крик боли. Он в воздухе. Не верит. Кости словно ломались под железным захватом.       На нежной щеке — полоса грязи, спутанные волосы хлестали по лицу, пряди смешанные с потом, прилипли к виску. Губы сжаты в тонкую линию. Она не сбивалась с шага, не оглядывалась, несла его, будто он не весил ничего.       «Может, не одна? Где её группа?..».       Перед глазами — кровавая пелена. Левый глаз заливало — плохо видел. Жгло. Смотровое стекло шлема разбито. Звуки тонули в гуле пламени. Он чувствовал, как кожа на спине трескается, прилипая к обмундированию. Раны горели, будто раскалённые ножи ввинчивались в плоть.       Мир уже поплыл: дым, обломки, рёв монстра. Она бежит. Не спотыкается. Не задыхается. Липкая кровь из открытых ран оставляла смазанный след на земле — будто мазок алой кистью по серому полотну.       Зевс следовал по пятам. Земля дрожала, и с каждым толчком резь в рёбрах вспыхивала заново.       «Как?.. Почему она не падает?.. Как держит мой вес?..» — мысль оборвалась, утонув в волне боли.       Сначала он различал её дыхание, потом — только стук сердца, затем — ни‑че‑го. Побег от Колосса растворился в шоковом тумане. Он помнил лишь адреналин, бьющий в виски, и её упрямую хватку, не позволявшую упасть.       Сознание погасло, как свеча на ветру. А потом — тишина бункера. Холод бетона. Её голос. И вспышки сознания умирающего разведчика.

2 дня назад. Вечер. 2249 год

Центральный округ. День Розы

      А затем — проход к туалетным комнатам и множество других встреч с полковником. Где‑то в глубине души теплилась благодарность к Райне. Но это чувство было отравлено: оно неизменно вело к другому «спасибо» — холодному, отчеканенному в полумраке коридора на празднике в честь Дня Розы.       — Я всё помню, Ксандр. И благодарен тебе.       «Благодарен. Ха-ха-ха-ха! Мерзкий трус! Куда же твоя благодарность испарилась, а, Зейн?!».       Нынешний комендант спас задницы товарищей пять лет назад. А полковник всё равно лишил всего из-за боевых ранений. Каждый раз неся бред про доблесть, долг и безмерную признательность.       «Сохраню «спасибо» рядом с коллекцией бесполезных обещаний».       И ни черта полезного не сделал. Отправил служить в занюханный сектор на отшибе. Унылое захолустье. Прекрасно.       «Ха… Даже гроб не выделил…».       Долг Карвера висел между ними, словно незакрытый счёт. Райна даже не подозревала, что её жизнь уже стала фигурой в их старой игре.       «Райна думает, победила? Избавилась от меня. Ха-ха. Девочка даже не понимает, в какую игру влезла. Карвер… этот долг давно пора взыскать. А она… она станет ключиком. Или молотом. Посмотрим».       Не знала, что Ксандр ван Хейс, стиснув зубы от боли и бессильной злобы, принял решение: Карвер заплатит. А Рейн… станет монетой в этой игре. Мысль о её ярости вызвала усмешку.       «Да, это будет чертовски красиво».       И всё же… Что-то в ней было не так. Он моргнул — и на миг увидел её лицо не таким, какое оно было сейчас, а… другим. Потерянным.       «Утрата памяти? Или что-то другое, скрытое глубже?».

5 лет назад. 2244 год

Заброшенный бункер. Дикие земли

      Прошлое не отпускало. Мысль перенесла его опять в тот ненавистный бункер за Стеной. Едва придя в себя, измотанный, он следил за своей спасительницей исподволь. Изучал: неплохо разбиралась в том, как перевязывать и обрабатывать раны. Обладала отличным знанием медикаментов.       «Кто она… из диких?» — этот вопрос терзал его.       Райна напоминала ему картину, которую он когда‑то видел в Метрополии — «Роза Стоун»: двигалась, как разведчик на задании — слишком уверенно, та же дерзкая линия губ, как зазубренный нож.       Но это не галерея — это заброшенный бункер среди опасных Диких земель, и она не полотно, а девчонка. Живая загадка.       Он вдруг осознал, что уже годы не замечал подобных деталей. Не видел, как свет создаёт объём, как цвет переходит в тень, как линия может рассказать историю.       Её глаза… В них таилась тайна, которую он жаждал разгадать.       «Остынь. Она не модель. И ты больше не художник».       Порой девушка смотрела сквозь него — молча, будто вслушиваясь в эхо далёких воспоминаний. Казалось, она пыталась разглядеть что‑то на грани сознания. Ксандр мог бы спросить, что именно, но знал: ответа не будет. Она и сама не могла схватить то, что искала.       Двадцать два дня вместе. Надоевший бункер. Победа в борьбе за существование. По итогу их сделка состоялась. Разведчик выполнил обещание.       Райна подарила ему жизнь — пусть и отвратительную. В ответ он открыл для неё двери Ковчега, используя свои связи в городе.       Через год она стала его подельницей в прибыльном деле контрабанды. А теперь Альберт Кэроу, лаборант и сообщник, соскочил, испугавшись за свою шкуру. Вот он — ещё один слабак, не выдержавший давления. Все страдают, но только трусы бегут.       Дерзкая девица вздумала играть против Ксандра — и его бизнес рухнул, а вместе с ним испарился доступ к стимуляторам. То, что держало на плаву. Начинать заново было рискованно.

Настоящее время. 2249 год

Жилище Ксандра

      Реальность ударила холодком ванной — кровь на раковине, а не на песке Диких земель. Сжатые кулаки. Слабость. Отголоски боли в теле.       — Сука… — он смахнул капли воды со стекла, оставляя мутный след. — Ты в голове. Навечно. Как заноза, которую не вырвать.       Бросил последний взгляд на своё отражение в зеркале. Резким движением схватил полотенце, яростно вытер лицо, словно пытаясь стереть не только влагу, но и воспоминания.       За все свои двадцать девять лет он не сталкивался с такими противоречиями. Было сложно держать влечение в узде. Райна бесила, провоцировала и манила. Её запах дурманил.       Китель, пропитанный кровью, полетел на стул в комнате. Плечи ныли — он разомкнул сжатые мышцы, чувствуя, как под чёрной тканью проступает усталость.       Распахнул дверцу. Пустота. Холодильник отозвался тихим гулом — будто смеялся над ним. Даже плесень не удосужилась завестись. Забыл захватить еды по пути — из‑за неё.       «Не просто вмазала — устроила разгрузочный день. Смешно. Желудок не оценил».       Лишь бутылка виски с отломанной пломбой стояла на полке. Алкоголь обжёг глотку, но тепло, растекшееся по телу, не принесло облегчения. Поморщился — даже так он не смог заглушить её след. Неосознанно дотронулся до носа.       Рухнул на кровать, чувствуя, как скрипят пружины под весом его усталости. Потолок в трещинах смотрел на него, как шрамы на памяти. В висках пульсировало — то ли от ушиба, то ли от огненной волны, разлившейся по венам.       «Вот теперь мы квиты, сволочь…» — её смех звенел в ушах, будто издеваясь. Даже физическая боль не могла сравниться с душевной от её коварства. Почему потерял бдительность? Зачем поддался моменту?       «Смогла. Прочертила черту. Не дрогнула. Это не ход — это удар по доске».       Левая рука машинально коснулась чёрных волос, рванула прядь — в этом движении не осталось ни раздражения, ни злости. Только опустошённость, будто из него вынули стержень.       Правая ладонь сама потянулась под подушку. Сжал в кулаке её ажурные трусики. Они оказались мягче, чем он помнил. Почти невесомые. Разжал пальцы, посмотрел на смятую ткань. Прикрыл глаза.       «Размен... Врезала — я получил возможность. Моя очередь. Пешка становится ферзём… или падает в бездну? Посмотрим».       Под фалангами — жёсткие пряди, но в памяти — её шелковистые волосы, которые он невольно трогал в бункере… и в кабинете… когда в ярости прижимал её голову к двери. Нежно убирая с лица.       «Что же мне с тобой делать, дерзкая Райна? Нас ведь так много связывает. Забыла?».       За окном послышался шум дождя, крупные капли били по крыше. Тусклый свет уличного фонаря падал на кривой шрам на лице. Тени дрожали на стенах, словно пытались сложить её силуэт. Он отстранённо наблюдал. Спина приглушённо болела.       «Это не игра на выбывание. На… присоединение».       «Король не бежит, Ксандр», — прозвучал в голове голос отца. Райна уже сделала ход. Теперь оставалось ждать, когда она загонит себя в угол.       «Беги, дорогая, беги… я жду», — мысленно усмехнулся он. — «Чем быстрее бежишь, тем ближе ко мне оказываешься».       Во вспышках воспоминаний уже тлел уголёк азарта — её вызов. Ход конём. И этого хватило. Снова видел, как её губы провоцировали, как она шагнула ближе — почти касаясь его.       «Ладно-ладно, моя хитрая мисс Рейн, — улыбнулся он. — Ты выиграла этот раунд. Но партия, детка, ещё не закончена — и правила по‑прежнему пишу я».       Он перевернулся на бок, чувствуя, как усталость тянет в сон. По спине прошло дуновение ветра… закрыл глаза — и вот уже её пальцы скользят по коже, как тогда, в бункере, когда всё внутри рушилось. В полумраке перед глазами снова возникла привлекательная мордашка — дерзкая, с этой её усмешкой.       «Думаешь, переиграла меня? — в душе разгоралось пламя предвкушения. — Нет. Ты просто сделала первый ход в моей игре».       Где‑то на краю сознания уже рисовался план — пока смутный, но обещающий вернуть контроль. А она… она станет частью этого плана. Непременно.       Он сжал кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Боль отрезвила. На коже остался след, как шрам, который она оставила в памяти.       Пора действовать.       «И победа будет не в том, чтобы просто сломить. Не-е-ет».       Ксандр прищурился, представляя, как её лицо исказится, когда наконец осознает всё. Усмехнулся. Провёл языком по губам — почти с наслаждением.       «Самое сладкое — сама отдашь то, что нужно… Особенно когда поймёшь, что уже давно моя».