Асгардские сюрпризы

*** В переполохе опять оказался виноват Асгард. По правде говоря, давно следовало уже привыкнуть, что у старушки Земли одни неприятности от асгардцев. То спрятанный ими Тессеракт найдёт Красный Череп, и понесётся. То Разрушитель объявится в Нью-Мексико. То Локи задаст шороху в Штутгарте и напустит читаури на Нью-Йорк. Тор, единственно, вписался в команду Мстителей и в целом был неплохой, порой прикольный парень — да, с самомнением выше Башни Старка, что правда, то правда, зато не дурак подраться, а потом гульнуть после драки. И здорово помогал разобраться с той хренью, что валилась на планету по вине его соотечественников или по какой другой причине. Но и Тор не мог не признавать, что в его родном мире порой полный дурдом творится. В этот раз вышло особенно эпично — во всех смыслах слова. *** Асы воссоздали наконец Биврёст. Порталы и артефакты, конечно, отлично помогали им скакать между Девятью Мирами, а кое-кому из асгардцев подчинялись и Тёмные Тропы, — но тем не менее перемещаться по вселенной казалось всё же как-то предпочтительней прежним, привычным способом. В итоге восстановление Радужного Моста было решено считать благим для всего Асгарда событием и поводом для внеочередной широкой всеобщей гулянки. Готовились к пиру не менее масштабно, чем собирались пировать. Особенно усердствовали, само собой, те, кто ни к восстановительным работам, ни к последующим путешествиям не имел ни малейшего отношения: эйнхерии полировали доспехи, дамы и девы подбирали наряды, прислуга затейливо украшала дворец... Самая безумная суета, само собой, царила на кухне, повара и подручные с ног сбивались. А где суета, там неразбериха, где неразбериха, там неожиданные происшествия. Одним словом, кто-то — потом так и не установили, кто и как — по случайности снял блокировку с ворот хлева, где рыл подстилку в ожидании очередного забоя вечно возрождающийся кабан Сехримнир. Гигантский свин радостно хрюкнул, почуяв сквознячок, толкнул пятаком створку, а когда она поддалась, со всей дури высадил её плечом и, визжа в избытке чувств от нежданной свободы, восторженным вихрем помчался по Валгалле куда глаза глядят. Разумеется, бегство кабана заметили сразу — ну, сразу после того, как он стоптал с десяток стражей-эйнхериев, напугал дюжину-другую знатных дам и своим визгом и топотом отвлёк самого Одина, который со свитком в руках в последний раз репетировал торжественную речь на открытии реконструированного моста. Тут уж стало намного веселее: после рыка царя погоня за Сехримниром приняла повальный характер. Спеленать гигантского кабана чарами то ли никому не пришло в голову, то ли кому-то пришло, но эту идею отбросили: вдруг мясо после магвоздействия станет менее вкусным? Исполинский зверь мчался по изукрашенным залам и по убранным к празднеству садам, по пятам за ним следовала толпа воинов с копьями и секирами наперевес, встречные дамы визжали громче Сехримнира, запрыгивая на столы, скамьи и на руки самым привлекательным из загонщиков, а ловцы поумнее пытались обойти кабана с флангов и опутать его прочными золотыми сетями. Пару раз Сехримнир едва не попался, и это развлечение перестало его забавлять. Круто свернув, он разминулся с почти нагнавшей его группой ловцов, прорвался в золотые двери, выскочил из дворца и широким махом помчался прочь. Загонщики во весь дух устремились за ним, их азартные крики заставляли кабана метаться ещё сильнее и предпринимать вовсе уж непредсказуемые манёвры. И вот — когда сзади беглец слышал и чуял орущую толпу, а впереди вдруг увидел тускло сияющее открытое пространство — следует ли спрашивать, куда он метнулся со всех четырёх копыт?! Хеймдалль находился на отреставрированном мосту один; пока не нахлынули многочисленные зрители, он тренировался к торжественному открытию — принимал слегка подзабытые внушительные позы и картинно взмахивал сверкающим лезвием Хофунда. Услышав пронзительный визг кабана и рёв толпы воинов, мчащихся к входным аркам, Страж обернулся, но сделать уже ничего не успел. Сехримнир вымахнул на гладкое, как лёд, полотно моста, оскользнулся, попытался остановиться, покатился на мощной заднице с закрученным куцым хвостиком и всей многотонной тушей врезался в Хеймдалля. Страж Биврёста, чтоб удержать равновесие, в падении взмахнул мечом... Радужный Мост распахнулся во всю свою ширину, и гигантский кабан, отчаянно ревя и размахивая копытами, полетел в бездну, прямо в не подозревающий о грядущей подставе Мидгард. *** Земле повезло хотя бы в том, что Сехримнир приземлился не на многострадальном, только пару лет как отстроенном после читаури Манхэттене и не посреди какого-нибудь другого мегаполиса. Тут бы никак не обошлось без жертв и критических разрушений. Но, знаете ли, гигантский кабан вполне себе незваный гость в любой точке земного шара и где угодно способен натворить дел. Для начала он, счастливо хрюкая, выжрал растительность по всей местности, где упал, — на границе Западной Виргинии с Пенсильванией, — причём ему было всё равно, что перед ним: посевы на полях, живые изгороди, кустарник вдоль шоссе или молодые деревья в парках. Половину зелени он так и вовсе не слизнул пастью даже, а вытоптал и вырыл пятаком. Местное население быстро убедилось, что зверюгу не пугает ни гул автомобильных двигателей, ни мегафоны полиции и что пальба из дробовиков и револьверов толстой шкуре мега-кабанища нипочём. А уж дальше, когда эта туша возжелала напиться вволю и попёрла в направлении озера Эри, по шоссе, ведущему прямиком к городу Кливленду, тут все окончательно очнулись и срочно затребовали на помощь Мстителей, хотя бы тех, кто был на тот момент в Нью-Йорке, — Романову, Бартона, Уилсона, Старка с Роуди и Стива Роджерса с лучшим другом Баки Барнсом. И началась карусель. Задачка оказалась с подвохом. С одной стороны, нужно было не пропустить огромное животное к жилым местам — фермам, посёлкам и пригородам. А с другой стороны, Тор, который к этому моменту явился к команде и не без некоторого смущения объяснил, что за напасть так неожиданно грохнулась на Землю, очень просил не прихлопнуть поганца с концами: бессмертный кабан веками служил пиршественным мясом на всех торжественных мероприятиях асов, но никто никогда не проводил экспериментов, оживёт ли он снова, если его забьют где-нибудь вне родного мира. Так что будущую основу для праздничных блюд всея Валгаллы следовало каким-то образом пленить или обездвижить и затем переправить обратно в Асгард живьём. Пенсильвания и Западная Виргиния вживую, а остальная Америка — через репортажи тележурналистов с вертолётов — получили массу ярких впечатлений от того, как команда непобедимых Мстителей гонялась по полям, рощам и дорожным развязкам за огромной бурой свиньёй. Тщетно Железный Человек и Военная Машина пытались оглушить добычу из репульсоров; даром Вдова жалила электрическими импульсами, пытаясь парализовать; понапрасну Капитан метал щит, а Солдат-Барнс палил из крупнокалиберной винтовки по глазам, ушам и пятаку — попаданий хватало, но они не дезориентировали животину и не заставляли замереть на месте, а лишь взбадривали ещё пуще. Сэма Уилсона, неудачно мелькнувшего перед мордой, Сехримнир едва-едва не поддел на клыки и не сожрал, стрелы Клинта Бартона, хоть и с разрывными наконечниками, застревали в жире, не причиняя особого вреда, — кабан просто становился похож на участника боя быков с бандерильями в боках. Тор швырял молот в щетинистый загривок, но даже в ударах Мьёльнира не было толку, а молнии асгардец вызывать не решался: попадёт разряд в цель, так испепелит в золу, а не попадёт, так ещё, пожалуй, устроит пожар, и тогда охотиться на беглого хряка станет совсем уже весело. Пару раз, правда, когда Сехримнир останавливался отдохнуть и перевести дух, Тор пытался призвать к нему Биврёст, но кабан будто чувствовал каждый такой момент и срывался с места ровно за секунду до того, как пятка портала должна была обрушиться на него и перенести назад в родной мир. В итоге местность мало того, что была обожрана, истоптана и взрыта выстрелами, её ещё и знатно попятнало знаками портала, словно гигантскими вбитыми в землю клеймами. Наконец к «арене боя кабанов» примчался на машине отсутствовавший в Нью-Йорке и оттого слегка запоздавший Брюс Беннер; выпущенный им Халк настиг Сехримнира в три прыжка, ухватил кабана за заднюю ногу и как следует помолотил оземь, после чего Тор смог уже с точностью навести Биврёст на славную, хоть и обёрнутую ещё пока шкурой отбивную и отправил груду пиршественного мяса на кухни асгардского Золотого Дворца. Золотом же, собственно, Тор и заплатил пострадавшим владельцам «поля боя», а также попросил Тони Старка как-нибудь разобраться с вирой, которую Асгард был должен за пострадавшую муниципальную собственность — за разгромленные шоссе, дорожные развязки, мосты и прочее. Мстителей же бог грома предложил пригласить на праздничный пир, но все они отчего-то вежливо и наотрез отказались. Ну, и чем же Тор мог ещё отплатить сокомандникам, как не перенеся часть яств и напитков прямо в Башню? Когда Мстители, кто лётом, кто на машинах добрались обратно в Нью-Йорк, в общем зале у Старка уже были накрыты столы, и их ножки подгибались от тяжести золотых блюд и чаш. Тор прогудел что-то, дескать, на торжественной части мероприятия по открытию моста он показался, заздравный кубок у всех на глазах поднял, а большего от него и не ждут... Пировать же ему нынче следует не по случаю возврата Биврёста, а по случаю славнейшей охоты, и не в Валгалле, а со своими земными друзьями, со всеми теми, кто приложил руку к достойному песен скальда деянию. Тони Старк, раздосадованный, что пир накрыт в его же Башне без малейшего его разрешения, а ещё мыслью, насколько могла упасть его репутация вследствие телевизионных репортажей, как Железный Человек почти бесполезно гоняется за крупной свиньёй, ядовито хмыкнул, что выпить после такого боя дело хорошее, но насчёт пира... он вот лично до сих пор ещё ни разу не ел мяса своего поверженного противника. И не уверен, что готов начинать прямо сейчас. Тору впервые пришло в голову, что идея угощать соратников вот так, может, была несколько менее великолепна, как ему показалось сначала... Но Наташа Романова мурлыкнула, что не так уж часто представляется случай оценить, побьют ли асгардские повара в готовке нью-йоркских шефов, увенчанных мишленовскими лаврами, Клинт и Сэм просто шумно втянули ноздрями воздух, а Баки Барнс со смехом вспомнил похабный анекдот о ресторане рядом с ареной для боя быков и о разнице в размере тамошних порций после успешной и неуспешной для тореадора корриды*. Стив Роджерс слегка укоризненно толкнул друга в бок: «Ну, Бак!..», но на гору мяса смотрел очень одобрительно... Тони хмыкнул почти против воли, Пеппер Потс обняла его, краснея от лёгкой непристойности шутки, и все принялись наконец усаживаться вокруг стола. Яства источали густой парок и умопомрачительно аппетитные ароматы; посредине между блюд возвышался на маленьких козлах бочонок с асгардским хмельным мёдом. *** Мёд, конечно, примирил в итоге всех. И не только примирил. Поди напряги сперва силы, гоняясь за трудным соперником, погори острым азартом и досадой от промахов, получи адреналинчик, а потом, успев расслабиться от победы, вмажь вдогонку высоким градусом! В общем, что Мстители творили в тот вечер, отложилось в голове далеко не у всех и далеко не полностью... и спрашивать у Д.Ж.А.Р.В.И.С.а ни один из команды и близко не планировал, боже упаси. Рассчитывали только, что у Тони хватит мозгов приказать кибердворецкому стереть все до единой непросмотренные записи. Отдельные эпизоды, вспоминаясь, складывались в охренительно красочную мозаику. Вот Тони Старк вцепился в Тора мёртвой хваткой и твердит заплетающимся языком — раз магия и наука это одно и то же, как утверждает Асгард, пусть Тор ему разъяснит основные физические принципы произвольного вызова молний! Если эксперимент нельзя повторить в лабораторных условиях, значит, это не наука, а глупейшее волшебство! Вот Клинт Бартон рассказывает Роджерсу про юность в цирке, а Роджерс и сам горазд вспоминать представления, которые смотрел когда-то сперва малышом с мамой, потом с Баки в шапито на Кони-Айленде. Цирк плавно наводит на идею выяснить, какое оружие точнее поражает мишени — стрелы или кромка щита, Кэп и Хоукай готовы провести проверку на доске для дартса; зал Башни спасает от разрушений только то, что Клинт, вставая, заплетается в ногах, падает на диван и уже не встаёт, принимается храпеть, устроив себе подушку из бесчувственного тела Уилсона, который отрубился уже давно, после первого же кубка медовухи. Вот Баки Барнс и Наташа Романова пьют на брудершафт и целуются взасос, через минуту едва не дерутся, поспорив, был пятьдесят второй год богаче на политические или культурные события и какой тогдашний фильм лучше — «Огни рампы» или «Поющие под дождём», — и сходятся в итоге на том, что здорово больше всего в том году было посмотреть советского «Учителя танцев». Вот Брюс Беннер совершенно неожиданно обнаруживает, что Джеймс Роудс закончил Массачусетский технологический университет с учёной степенью; но они не переходят к высокоинтеллектуальной дискуссии о научных проблемах, а с наслаждением обсуждают воздействие различных травяных чаёв, к которым оба, оказывается, питают слабость. Вот спонтанно возникает идея турнира по армрестлингу, Тони готов спорить, что в новой модификации костюма победит и Барнса, и Кэпа, и самого Тора, но кончается всё тем, что при первой же схватке ломается доска стойки бара, на которую соперники упирают локти. Вот те, кто ещё не отключился, сидят на диване в обнимку, закинув руки друг другу на плечи, и, раскачиваясь, хором орут песни; никого не смущает, что каждый исполняет что-то своё — всё равно получается слаженно и ужасно весело! Кому-то даже загорается как следует поплясать, но ноги уже отчего-то не держат, и это тоже ужасно смешно... Вот Тор решает напоследок явить настырному Тони «научно-магическую» силу Мьёльнира, но в открывшийся портал не они со Старком отправляются, а вихрем уносятся прочь все асгардские блюда, кубки и бочонок. Пеппер хлопает в ладоши, Барнс хохочет, что он такое только в сказочных мультиках видел, Наташа в недоумении пялится на свою опустевшую руку. Старк ехидно поддевает, что, оказывается, божественный молот можно использовать как комбо пылесоса с посудомойкой. Тор несказанно удивляется — он и не подозревал, будто его боевое оружие умеет сделать и так. *** При пробуждении в голове у Тора будто работали разом все кузницы Нидавеллира. Могучим усилием собрав воедино взрывающийся мозг, асгардец понял, что должен сделать немедленно, прямо сейчас. Ему нужен был холодильник. За несколько визитов в гости к земным Мстителям Тор успел запомнить, и где что расположено в общих помещениях Башни, и в том, для чего какие предметы там предназначены. Холодильник был гораздо меньше асгардских дворцовых ледников, но намного, намного удобнее: разные отделения с разной температурой... в том числе морозилка со льдом. Лёд, оооо!!! Тору хотелось ровно двух вещей: чего-нибудь холодного на виски и затылок, чего-нибудь холодного и слегка хмельного в глотку. Чарка медовухи помогла бы лучше всего, но Тор помнил, что бочонок с волшебным напитком вчера, во-первых, опустел, во-вторых, его затянуло обратно в Асгард. Так что — только холодильник и надежда, что там, в гудящем железном шкафу, у Тони Старка окажется упаковка-другая крепкого охлаждённого земного пива! Тор напрягся и совершил ещё один мужественный подвиг: встал с дивана и, пошатываясь, сделал шаг вперёд. Под ногу подвернулся валяющийся на полу Мьёльнир. Тор больно ушиб пальцы об украшенную рунами головку из звёздного металла уру, взвыл и пихнул молот — непроизвольно, бездумно, но достаточно сильно, чтобы тот, как камень для кёрлинга, со скрежетом проехался через всё помещение, от дивана до почти того места, где стоял вожделенный холодильник. — Да ты охренел, blyad, твоя божественность, — возмутился Баки Барнс, которому катящийся Мьёльнир едва не угодил по ступням. Экс-Зимний Солдат переступил порог за секунду до этого — с распущенными по плечам, растрёпанными волосами, в свободных домашних тапочках, в майке на тонких лямках и растянутых, низко спущенных мягких пижамных штанах, тёмно-синих в мелкую белую звёздочку. Направлялся он, такой небоевой, впервые за полсотни лет похмельный, как раз к холодильнику, столь притягательному для Тора, и очевидно, с такой же самой целью. — Иизз... изззвини, друг, — невнятно проворочал языком Тор, едва ли толком готовый сам ответить, кому именно адресует извинение и слово «друг»: сокоманднику или своему незаслуженно обиженному боевому оружию. Да, и нужно было всё-таки собраться и дойти до конца комнаты, подобрать Мьёльнир: оставить его вот так и Тору поношение, и всем, кто мимо идёт, помеха. А кроме самого Бога Грома, поднять его никому в этом доме не под силу. Разве только Роджерс однажды, кажется, слегка пошевелил волшебное оружие... и потом, будто из вежливости, прекратил дальнейшие попытки. Баки усмехнулся, решив, что Тор обращается всё же к нему. — Да ладно, чего там, — отмахнулся он. — Ещё и не такое выкинешь, когда башка трещит с перепою. Только этой штуке всё равно нефиг тут валяться. Он наклонился, ухватил Мьёльнир за обёрнутую кожаным ремнём рукоять. Тор раскрыл было рот — предупредить: вспомнил, как сам, признанный недостойным владеть молотом, тщетно боролся с его необоримой, чудовищной тяжестью, напрягая все жилы в попытке сдвинуть его хотя бы на волос. Вот сейчас и Барнс охнет, выпустив молот, будто приросший к полу... Баки Барнс — одной, живой, даже не механической рукой! — аккуратно приподнял Мьёльнир, перевернул, поднёс к лицу, сдул с поверхности частички пыли и положил плашмя на один из табуретов возле изуродованной барной стойки. — Ну вот, так вроде не свалится, никому ногу не отдавит... Хорошая штука. Ухватистая. Понятно, с чего ты с ней таскаешься, как Стиви со своим щитом. Барнс вернулся к холодильнику, нырнул в него, вытащил упаковку пива, выдернул одну банку, секунду-другую с блаженным выражением подержал прижатой к лбу, потом кинул банку Тору, который при виде лёгкости обращения Барнса с зачарованным громовым молотом утратил дар речи и частично, кажется, даже соображение. — На вот, — хмыкнул Барнс, — а то у тебя такой вид, будто глаза вот-вот выскочат. Поправься чутка, пиво что надо. А я пойду остальное в комнаты Нат и Стива отнесу. Проснутся — а лекарство-то уже тут как тут. Он засмеялся, вскрыл ещё одну банку и, потягивая из неё на ходу, вышел из помещения под взглядом Тора, — обалдевшего совершенно, от изумления и неверия словно приросшего к месту.