Бар «У Счастливой Рыбы-Капли»

Главный холл отеля был пуст. За стойкой бара Хаск расставлял бокалы, его движения были точны и методичны. Когда появился Энджел, в глазах бармена мелькнуло что-то теплое, но он лишь кивнул в ответ на его оживленное приветствие. — Смотри, что нашел! — Энджел протянул телефон, на экране которого уныло смотрела в пустоту рыба-капля. Хаск изучал изображение с невозмутимым видом. — Интересный экземпляр. И какое отношение это имеет ко мне? — Ну же, догадайся! — Энджел придвинулся ближе, его глаза весело блестели. — Это же очевидно! Хаск поднял взгляд от телефона, в его глазах читалась легкая заинтересованность. — Полагаю, это намек на мое отношение к твоим вечным долгам за баром? — Нет! — Энджел засмеялся. — Хотя... это было бы справедливо. Но нет, попробуй еще. — Тогда, возможно, это о твоей способности портить мой идеальный порядок? — Хаск слегка склонил голову, в его тоне появились игривые нотки. — Опять мимо! — Энджел покачал головой, но не мог скрыть улыбки. — Хотя, признаю, иногда я действительно напоминаю стихийное бедствие. Хаск налил два бокала виски, его пальцы на мгновение задержались на стекле рядом с рукой Энджела. — Тогда, может быть, это о том, как ты выглядишь по утрам? — О! Это было жестоко! — Энджел притворно возмутился, но его глаза смеялись. — Хотя, возможно, в этом есть доля правды. Но нет, это не про меня. Он перевел дух и посмотрел на Хаска с нежностью. — Это про тебя. Вернее, про то, как ты иногда выглядишь, когда думаешь, что никто не видит. Хаск замер с бокалом в руке, его взгляд стал мягче. — И как же я выгляжу? — Задумчивым. Немного грустным. И бесконечно милым, — прошептал Энджел. — Прямо как эта рыбка. Хаск медленно улыбнулся — той редкой, настоящей улыбкой, которую видели лишь немногие. — Значит, я похож на грустную рыбу? — Нет, — Энджел коснулся его руки. — Ты похож на того, кого я люблю. Даже когда ворчишь. Особенно когда ворчишь. Они сидели в тишине, их плечи почти соприкасались, а на стойке между ними все еще лежал телефон с изображением унылой рыбы-капли, которая теперь казалась не такой уж и грустной. Хаск еще мгновение смотрел на изображение, затем медленно отодвинул телефон. Его пальцы, обычно такие точные и уверенные, слегка задержались на стеклянной поверхности стойки. – Знаешь, — произнес он негромко, — возможно, эта рыба не так уж несчастна. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Может быть, она просто... задумалась. Энджел притих, наблюдая за ним. Он редко видел Хаска таким задумчивым, таким... открытым. — О чем же она может думать? — осторожно спросил Энджел. Хаск повернул к нему свой бокал, и в его глазах играл теплый свет. — Возможно, о том, как странно устроен мир. О том, что где-то там, на поверхности, существует кто-то, кто вдруг решил показать ее фотографию тому, кого любит. Энджел почувствовал, как по его щекам расплывается глупая, счастливая улыбка. — И что же она думает об этом? — Думаю... — Хаск наклонился чуть ближе, и его голос стал тише, — что ей это нравится. Что даже в глубине океана иногда находится место для... нежности. Они сидели так несколько минут, плечом к плечу, их бокалы стояли нетронутые. Шум города за стенами отеля казался далеким и неважным. — Знаешь, что еще? — Энджел нарушил тишину, его голос звучал мягко. Хаск вопросительно поднял бровь. — Я понял, почему выбрал именно эту рыбу, — Энджел посмотрел на него серьезно, без обычной шутливости. — Потому что она уникальна. Потому что ее не спутаешь ни с кем другим. И потому что она... идеально подходит для своих глубин. Как ты — для этого бара. И для меня. Хаск опустил взгляд, но Энджел успел заметить, как дрогнули его ресницы. Когда он снова поднял глаза, в них читалось что-то новое — какое-то тихое, глубокое понимание. — Возможно, пора переименовать этот бар, — произнес Хаск с легкой улыбкой. — «У Грустной Рыбы-Капли» звучало бы... интересно». Энджел рассмеялся, и его смех эхом разнесся по пустому залу. — О, нет, милый. Будь каким угодно, но грустным — никогда, — он допил свой виски и поставил бокал на стойку. — Задумчивым — да. Серьезным — конечно. Тут, в глубине... — Он коснулся пальцем груди Хаска. — ...здесь бьется самое теплое сердце, какое я только знаю. — Думаю, «У Счастливой Рыбы-Капли» было бы идеально, — прошептал Хаск, накрывая руку Энджела своей.