Тебя я знаю

Вот уж такого Арсений от себя просто не ожидал. Обычно подобные чувства они разбирают с Антоном, но сейчас… просто немыслимо. И глупо, как сам Арсений считает. Это в высшей степени непрофессионально, ему должно быть стыдно. Потому что это… никак не стыкуется с реальным положением вещей. Они в отношениях, да, только для своих близких и друзей, но всё же, даже фандомные дамы уже всё «поняли и почувствовали». Поэтому ещё страннее обнаружить в себе… ревность. И не просто к какой-то девушке, не даже к самой ней, что исправно портит ему настроение, но и то в рамках терпимого. Тем более, Антон всегда, с упорством настоящего фаната демонстрирует, что Арсений для него приоритет. Не только на сцене, но и в жизни. Что не отменяет острого ощущения, сдавливающего рёбра и заставляющее буквально скривить лицо будто от сока лимона. И кто бы мог подумать, что его парень (в мыслях от этого и приятно, и нервно) может так обеспокоить вниманием к… Арсений вздыхает и откладывает листы с текстом на диван, встаёт с места и идёт на кухню, налить себе воды. Наполняет стакан, поворачивается к столешнице спиной, присаживается на неё и отпивает глоток. «Серьёзно, Арсений? Если бы ты мог выбирать, к кому ревновать, но этот вариант не рассматривался бы даже!» Арсений потирает лицо ладонью, останавливает взгляд на кольце, что носит только дома. Антон подарил, его нельзя показывать на людях, сразу все всё поймут. Это на первую годовщину подарил, после пикника, на котором они заявились парой. Было так… правильно показаться вместе, играть с ним, не боясь, что осудят. Тогда и объятья были тёплыми, он понимал с полувздоха, не то чтобы слова какие-то там. Тем абсурднее в себе обнаружить устрашающе огромное чувство ревности, грызущее изнутри остатки самообладания. Просто не укладывается в голове, правда. Арсений знает, что актёрская деятельность многогранна и привлекательна во всех смыслах, но он как-то подзабыл, что существуют и другие… представители этой профессии. Попов привык, что среди парней он такой один. И как будто у Шастуна просто не было шанса отвлечься от его неотразимости. А этот Чепурченко… Арсений отставляет стакан зло на стол, скрещивает руки на груди. Да это смешно! Он уверен в том, что расскажи он Антону о своих переживаниях, тот так долго будет смеяться, что это будет ощущаться как провал и оскорбление. А от своего парня это просто невыносимо. Арсений с трудом-то переваривает классические «дёрганья за косички» в рамках любого шоу. Он чувствует себя беззащитно, когда его подкалывают насчёт карьеры актёра или же за странность. Всё ещё. Арсений возвращается в комнату и чуть не садится на листы с текстом, ойкает и убирает их из-под себя. Вздыхает и усаживается на диван. Он откидывает голову назад, укладывая затылок на спинку, а макушкой упираясь в стену. Звук прихода сообщения, Арсений закатывает глаза. Даже покопаться в собственных загонах нельзя спокойно! Ладно, эта раздражительность только на фоне открытий, которые ему тут навалили как кринжа в интернетах. Он берёт смартфон в руки и смотрит в шторку, чтобы посмотреть превью, откуда пришло. Общий чат. Стас. Иногда Арсению кажется, что для их креативного продюсера чуждо понятие «выходной день». И пусть, но сообщение о съёмках громкого вопроса могло бы подождать и до утра, а не в половину первого о таком заявлять. Но может Арсению только кажется. Всегда нужно быть начеку с возможностями… Стас: Славу отснимем и отправим его дальше к тнтшникам сериалы мутить. Арсений со стоном утыкается в ладонь. Разумеется, гостя нужно со всеми почестями протащить по всем проектам, всё в порядке, так полагается. Но Попов ещё с Контактов не отошёл, ему это тяжело. Сейчас нужно настроиться и выдать максимум профессионализма, чтобы совсем несексуально не сожрать Славу на глазах у всех. Демонстративно на глазах у Антона, который такой прелюбезный рядом становится с ним. До сих пор хочется руки Чепурченко оторвать, что касался вскользь Шастуна. И глаза вытащить, чтобы не пялился. И да, а привычка анализировать, абсолютно коллегиальная, актёрская. Ничего такого… Шаст: ❤ Точнее два, один на пост с инфой по съёмочному сбору, второй на предложение Стаса. Реакция. Сердечко. От Антона. Арсений вскакивает с кровати и кидает телефон на диван. Мурашки идут домой, серьёзно, настолько ему неприятно понимать, что происходит это прямо здесь. Добиться от Шастуна сердечек на посты, всё равно, что снег ждать в июле. А он, смотрите на него, раскидывается на каких-то там левых актёров! Арсений так возмущён, что не может сразу расслышать, что телефон вибрирует. Если это Стас, то Попов ещё и ему прибавит на орехи. Однако схватившись за трубку видит, что это контакт, подписанный как Шаст. Арсений выдыхает, прикрывает глаза на пару секунд и принимает вызов. – Чего не спишь? – опускает приветствие он, подхватывая держащую телефон руку под локтем. – И тебе доброго вечера, – теплый и спокойный голос Антона вмиг заставляет поплыть в улыбке, – решил набрать, потому что не видел тебя два дня. – Послушать, вместо увидеть? – Можешь включить камеру? – Арсений слышит по голосу, как скакнула привычно бровь со шрамом. – Ты сам где? – медленно съезжает с темы, ему подыгрывают, как и всегда. – Почти домой приехал. Замотался и очень хочется спать. Знаю, должен был уже привыкнуть к нагрузке, но каждый раз как первый. Арсений понимает. Ему всегда забавно просыпаться раньше и видеть, как Антон медленно сопрягается с реальностью и смотрит сквозь прикрытые глаза, полные ещё сна, но больше умиления. – Так что там по видео, мистер? – напоминает, настойчивость Антона всегда радует Арсения. Благодаря ей они сейчас и вместе. – Я не готов, – наигранно суетится Арсений, – сам почти на подходе ко сну. – Некое напряжение чувствую я. Всё в порядке? – Но проницательность того временами аж подбешивает. – Да, я в тексте зарылся. Учу и разбираюсь с целями и задачами. Он не врёт, именно этим он занимался до того, как обнаружил жгущую его ревность прямо в груди. – Напомню важное, Арс: я тобой очень горжусь. Это ведь всё непросто, ваше актёрское существование. Чего только стоит простое позвать по имени партнёршу. А у вас такая работа километровая на каждый вдох… У вас. Арсений не может, его ломает. Да это простое обобщение деятельности в целом, не его с проклятым Чепурченко. Он держится, чтобы лишний раз не задохнуться от новой волны ревностного удушья. – Всё-таки что-то не так, – Антон замечает, – что случилось? – Просто устал. Я, может, не работаю столько на съёмках, но сегодня день был так себе по нагрузке. – Понял, – всё он понял, смотри на него, – просто хочу… чтобы ты уже приехал из Питера. И мы с тобой, ну, обнялись и никуда не ходили хотя бы день. Я соскучился. Арсений мог бы сейчас отшутиться и отмахнуться, мол, два дня не срок. Но каждое такое признание для него подобно музыке. Открыто выражающий свои чувства Антон дорогого стоит. Его самого, получается. – Я тоже, – безжалостно умещает всё в два слова Арсений. – Ладно, сегодня мы оба не особо в ресурсе. Спокойной ночи, лис. – Пусть тебя снятся лучшие шутки, – улыбается Арсений, кидая напоследок впроброс, – милый. И сбрасывает прежде, чем успевает услышать удивлённое бульканье и совсем точно не может видеть, как там у Антона покраснели щёки. Естественно, когда Стас в ночи заявляет, что будут съёмки, это значит, что через день, а именно в рань нужно быть в офисе, при параде, сосне и луне. Арсений посмеивается, надевая тапочки и расхаживаясь по гримёрке. Сначала приезжает Поз, он всегда из первых, обменивается новостями, отдаёт в руки каку-то мелочь из поездки, Арсений потом посмотрит. Дальше гримёры, технари и… Слава. Никогда Арсений не был так не рад приходу Славы. Он говорит с ним вежливо, даже может поностальгировать по временами в театральном, плавно посмеяться с внутряков и послушать о достижениях Чепурченко в съёмках. Арсений держится достойно, из всех присутствующих никто не может в достаточной мере разглядеть в его движениях тщательно запрятанные усилия. Серёжа опаздывает и, что более странно, задерживается Антон. Арсений и хочет начать тому написывать, как Шастун появляется на пороге, почему-то весь запыханный и улыбающийся так светло, что на мгновение, проблема перестаёт быть ощутимой. Но стоит только Арсению расслабиться, как Антон, вовсю улыбаясь, приветствует Славу. Добродушно, открыто, приколы травит. Арсений вдыхает и выдыхает максимально тихо. Чепурченко сыплет благодарностями, отвешивает комплименты и всячески располагает к себе, пока Арсений горит. Это тоже навык актёра хорошей школы, потому что всегда стоит стелить соломку на случай непредвиденной просьбы помощи по игре, взаимодействию или же просто приятному проведению времени. Арсений не выдерживает очередного заливистого смеха от Антона на шутку Славы, потому утекает незаметно в зал со столом. До самого начала съёмок он почти не говорил с Шастуном, потому что тот выполняет свою конферансную задачу – говорить с гостем, поддерживать атмосферу комфорта и принятия. Но взгляды от него временами падают обеспокоенные. Что ты так переживаешь? Не отвлекайся и делай свою работу. Арсений держится как может, правда, он старается. Он искусственно бодрится, дурачится, но представление Славы выходит официальным и подкалывающим. Но чего стоило ожидать, так это то, что Слава хорошо актёрски подкован. Он не остаётся в долгу. Похоже, что-то да понял. – Арсений, а ты в курсе, что на твои талантливые творческие пятки уже наступает один из твоих коллег? Арсений не совсем в себе после такого, но ему удаётся держаться на плаву и не встать, чтобы прописать с ноги этому… напыщенному, возомнившему о себе чёрт знает что актёру. Он знает и помнит. Он видел воочию, как Слава тренингует Антона, и это было невыносимо. Не с точки зрения опыта, Антону он был полезен, а с… блять! Он опять это делает! Он просто лезет к Шастуну, взял ещё такое покровительское «заявил о себе достаточно мощно», Арсений держится, но руки приходится сжимать, чтобы не бросалось в глаза. Антон с подозрением поглядывает, удаётся это даже через смех. Ещё прищур этот, который он использует при допросе. Том самом, в котором часто обличает Арсеньевы загоны и выстраивает логичный путь решения возникшего недопонимания. Демонстрация зова Насти проходит на ура. Если бы ещё не Серёжа, подначивающий взять имя «Антон» для примера, то вообще всё было бы замечательно. Уровень взвинченности высок, но Арсений уже так заряжен, что его теперь бы не трогать, а дать досуществовать в таком состоянии. Гримпауза затягивается, потому что гостю резко позвонили со съёмок очередного проекта, а Арсений пошёл пить воду. По часам самое время. Снова стакан, снова столешница, только в этот раз он сталкивается лицом к лицу с Шастуном. – Говори, что не так. У тебя две минуты. Арсений поднимает руки в сдающемся жесте, продолжая держать двумя пальцами стакан с водой. – Я чист, начальник. – Ты на Славу смотришь так, будто хочешь сожрать его при всех. Арсений и хотел бы сдержать эмоции, но удивляется до округлённых глаз. – А что, тебе не хочется? Антон хлопает глазами, смотрит пару секунд, а потому выдыхает с облегчением. Дошло, наконец. Но что? Какие там выводы? Вместо ответа или пояснений, Антон обнимает его, почти в охапку сгребает и чмокает в висок. Арсений пытается вырваться, но его только крепче прижимают к себе. – Отпусти, – зло цедит Арсений, отставляя недопитый стакан, чтобы их потом фенами не сушили. – Вот ещё, – шепчет Антон, спускаясь поцелуями на щёку и прижимаясь к уху, – ты из-за всего этого даже не поздоровался со мной и не поцеловал, будто не скучал. – А чего он тебя… продюсирует и нахваливает так, будто ты его вещь? – кочевряжится по инерции Арсений, но от тепла практически маслом тающим по груди скатывается. – Мне это льстит, я это принимаю. – Вот и ведись дальше на этот дешёвый трюк. Попытка всё исправить усугубила положение, Арсений оказывается поцелован в губы, как обычно они целуются уже дома, забывая, что может кто-то заметить. – Грим поедет, – бесится Арсений. – Ты меня ревнуешь? – И звучит Антон удивлённо. – К Славе? Он же женат, Арс. – Я тоже когда-то был. – Мой хороший, ты совсем одичал в этом своём Питере, – Арсений сопротивляется нежности, уворачивается от поцелуев под предлогом испорченного грима, – в моём сердце есть место только для одного манерного и безумно талантливого актёра. Арсений рдеет как редис, хотя он не припомнит, видел ли он как это происходит собственными глазами. Но представляет, насколько пунцовеет от этих и следующих слов. – Просто не могу поверить, что ты, мой краш с первых репетиций аж, так переживаешь из-за моей стандартной рабочей вежливости с кем-то. – Он тебя с ног до головы обсмотрел, – ноет Арсений, по-другому и не назовёшь. – Только тебе так можно, ну что ты? – Антон обхватывает его за лицо. – Я же так тебя лю… Арсений не даёт ему этого сказать. Он стыдливо прижимается к губам и присасывается так крепко, что их похабства можно в съёмочном павильоне услышать. А пусть знает Чепурченко, что ему не светит. Арсений допускает тоску по Антону к сердцу так, что он хаотично хватается за худи с забавным принтом, впечатывает в себя длинное, горячее тело его парня и правда вываливается из реальности на добрые несколько секунд до крика: – Арс, Шаст, продолжаем. Вы там где? Стас – кайфоломщик. Это не было тайной, но сейчас понимание этого по ситуации бьёт почти больно. Антон отстраняется, медленно моргая и приходя в себя. Арсений кидает взгляд на дверь и вздыхает. Антон его гладит по спине и проводит большим пальцем по губам. – Дома продолжим, – обещает он, отчего сердце в груди ненатурально прыгает от радости, – позову тебя так, что не сможешь не прийти. Арсений толкает несильно в грудь, не находясь с ответом, зато принимая помощь от визажистки, потому что этот негодяй весь тон исцеловал, как губы только белыми не остались. Возвращаться в рабочий темп приходится с помощью разговоров, но удаётся даже быстро. Теперь ведь ему не нужно сдерживаться. Дома они продолжают так громко, что Арсений молится на звукоизоляцию в квартире Антона. Шаст зовёт по имени искреннее всего, когда чувствует, что на грани, поглаживает кожу головы и мнёт волосы на затылке. Тонко так, трогательно, тянет «Арс-Арс-Арс» и заламывает брови от удовольствия. Тот самый Арс самозабвенно обсасывает его член, с таким обожанием, что собой гордится даже. А потом оказывается завален на спину, подхвачен под коленями и так славно оттрахан, что Арсений хрипит почти от восторга. – Ревнивец, – заключает Антон, целуя в шею и обнимая. – Сам такой, – парирует Арсений, поглаживая короткие волосы, – дурной пример заразен. – Ну разве у меня был хоть малейший шанс отвлечься от моего парня? М? – Актёров много… – договорить ему не дают, Антон нависает и смотрит в глаза со всем, что он каждый раз пытается до него донести. – А любимый актёр у меня один. Всё-таки сказал вслух. Арсений этого боится, как огня. Признания вслух ничего не стоят, если не подкреплены действиями. Поэтому Арсений спешит притянуть к себе Антона и расцеловать его, чтобы хоть как-то уравнять шансы на понимание очевидного.