Точка невозврата

      Гул класса поздним днём был единственным звуком, что нарушал дремоту студентов, пока Чан объяснял тонкости прошедшего совершённого времени. Его голос был ровным, мелодичным, а очки в тонкой оправе слегка сползали по носу, когда он наклонялся к доске, выводя примеры идеальным почерком.       Минхо, однако, не просто витал в облаках; он охотился. Его хищнымй взгляд был прикован к человеку, стоящему перед доской. Бан Чан был молодым преподавателем, но уже успел завоевать репутацию для некоторых студентов, как Минхо — невероятно привлекательного. Минхо часто ловил на себе мимолётные взгляды Чана, и каждый раз в его глазах загорался огонек предвкушения. Аккуратная укладка, идеально сидящая рубашка, иногда закатанные рукава, демонстрирующие сильные предплечья — всё это было куда интереснее, чем любой английский язык. Минхо не нужен был английский язык, в присутствии Чана его мозг отказывался фокусироваться на чем-либо, кроме самого Чана. Поэтому его оценки по предмету были, мягко говоря, удручающими.       — Минхо, ты не мог бы остаться на минутку после пары? — Голос Чана прервал его размышления, заставив Минхо довольно усмехнуться внутренне. Попался.       — Конечно, профессор Бан, — ответил Минхо, бросая на преподавателя долгий взгляд, который Чан, казалось, даже не заметил.       Остальные студенты поспешно собрали свои вещи, бросая на Минхо сочувствующие взгляды. Минхо ждал, пока последний шум стихнет, и класс погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим шелестом ветра. Он лениво откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, ожидая своего «приговора».       Чан вздохнул, снимая очки и потирая переносицу. Он выглядел уставшим, но в его глазах все еще горела та искра, которая так завораживала Минхо.       — Минхо, мы должны поговорить. Твои оценки… они катастрофические. Если ты не улучшишь их в ближайшее время, я боюсь, ты не сможешь сдать сессию по моему предмету.       Минхо лишь изогнул бровь, не выказывая ни малейшего смущения.       — Я знаю, профессор. Я думал, вы уже привыкли к моему… особому подходу к вашему предмету. — он сказал это с такой лёгкой насмешкой, что у Чана невольно свело брови.       — Особый подход — это когда студент постоянно проваливает тесты? — голос Чана стал чуть строже. — Твоя посещаемость отличная, но на самих занятиях ты будто витаешь в облаках. Что происходит?       Минхо поднялся и медленно, неторопливо направился к столу преподавателя. Он не смотрел прямо в глаза Чану, и в его взгляде была такая дерзость, что у Чана ёкнуло сердце.       — Вы же знаете, что английский мне не нужен по моей специальности. — он остановился прямо перед столом, наклонившись чуть вперёд, сокращая личное пространство.       Чан нахмурился, чувствуя, как его профессиональная отстранённость начинает давать трещину.       — Минхо, я понимаю, но это не повод сидеть и отлынивать на моих занятиях. Мы можем составить индивидуальный план, я могу давать тебе дополнительные задания.       — Я думаю, я смогу освоить ваш язык, профессор Бан, — не просто сказал, а почти промурлыкал Минхо, подаваясь ещё ближе, так что их дыхание почти смешалось. Его голос был низким, уверенным, полным скрытого смысла. И его взгляд был таким, что Чан почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. — И я гарантирую, что вы будете в восторге от моих успехов.       Чан, уставший и несколько сбитый с толку странной интонацией, но всё же облегчённый явной готовностью студента взяться за ум, принял это за чистую монету.— Правда? Это было бы отлично, Минхо! Если ты действительно готов приложить усилия и освоить язык, то я…       Прежде чем Чан успел договорить, Минхо схватил его за лацканы рубашки, резко притягивая к себе, и впился в его губы с горячим, властным поцелуем.       Поцелуй был с таким напором, от которого у Чана перехватило дыхание. Минхо целовал его жадно, будто ждал этого момента вечность. Пальцы парня сжались на рубашке Чана, слегка сминая ткань, а потом одна рука скользнула вверх, чтобы запустить пальцы в мягкие волосы на затылке преподавателя, дерзко углубляя поцелуй.       Чан замер, парализованный шоком, его разум лихорадочно пытался осознать происходящее, но его тело уже предательски отзывалось. Его губы невольно разомкнулись, отвечая на давление, и он почувствовал, как его собственный язык робко встретил язык Минхо.       Когда Минхо наконец отстранился, оставив Чана с горящими губами и сбившимся дыханием, в его глазах плясали торжествующие, дерзкие искорки.       — Ну что, профессор? — выдохнул Минхо. — Кажется, я неплохо справляюсь с изучением, а?       Чан стоял, оглушенный, его разум был похож на спутанный клубок проводов. В воздухе всё ещё витал привкус поцелуя. Он чувствовал, как пылают его губы, а сердце стучит где-то в горле. Его очки лежали на полу, создавая нечёткое, расплывчатое изображение мира. Минхо был так близко, что Чан чувствовал тепло его тела, слышал его тяжёлое дыхание.       — Минхо… что… что это было? — наконец выдавил Чан. Он попытался сделать шаг назад, но Минхо держал его за лацканы, не давая отстраниться.       Минхо лишь усмехнулся, его большой палец нежно погладил нижнюю губу Чана, по которой, казалось, все еще текла лихорадка.       — Это было начало нашего с вами особого курса, профессор. Я же сказал, что могу освоить ваш язык. И я думаю, это самый эффективный метод обучения, не находите?       Чан попытался оттолкнуть его, но не слишком настойчиво.       — Это… это совершенно неприемлемо, Минхо! Ты мой студент! Я твой… профессор! — в его словах было больше паники, чем авторитета.       — Я знаю, — прошептал Минхо, и, прежде чем Чан успел что-либо предпринять, он лизнул его губы, медленно проводя языком по слегка припухшей поверхности. У Чана по коже пробежали мурашки, а внутри живота все скрутилось в тугой узел.       — И это делает всё куда интереснее, не так ли? Профессор Бан, я же вижу, что вы не против повторить.       Чан почувствовал, как жар разливается по его лицу, и это было уже не просто смущение.       — Ты… ты абсолютно невыносим! — он попытался нахмуриться, но это вышло неубедительно.       — Невыносим? — Минхо наклонился ещё ниже, и Чан почувствовал его тёплое дыхание на своей щеке. — Но оценки, профессор Бан, мои оценки… они никуда не годятся. Мне нужна индивидуальная помощь. И я думаю, что только вы можете мне её оказать.       Он отпустил лацканы Чана, но вместо этого его руки скользнули на талию преподавателя, притягивая его ближе к себе. Чан должен был отпрянуть, возмутиться, но его тело, казалось, отказалось подчиняться. Он чувствовал каждую линию тела Минхо, прижавшуюся к нему, и внезапно понял, что часть его хочет этого, хочет большего, чем просто поцелуй.       — Так что, профессор Бан, — продолжил Минхо, его голос стал чуть ниже, почти бархатным. — У меня есть предложение. Вы дадите мне частные уроки и я обещаю, что мои оценки по английскому… резко пойдут в гору. Я буду самым прилежным студентом. Я готов усердно работать, чтобы произвести на вас впечатление.       Он слегка сжал талию Чана, а затем медленно поднял взгляд к его глазам, в которых теперь читалось смутное, опасное желание.       — Что скажете, профессор? Готовы ли вы начать обучение? — В его глазах сиял вызов.       Чан не ответил. Слова застряли у него в горле, а разум лихорадочно перебирал все правила и границы, которые Минхо только что так бесцеремонно стёр. Он смотрел в эти наглые, манящие глаза, чувствуя, как его сердце колотится, а внутри всё горит от смешения возмущения и дикого возбуждения.       Минхо ждал, его улыбка ширилась, когда он видел борьбу на лице профессора. Он был уверен в своей победе. Но внезапно выражение лица Чана изменилось. Промелькнула искра которая на мгновение заставила Минхо вздрогнуть.       В следующее мгновение Чан сделал шаг. Прежде чем Минхо успел осознать, что происходит, Чан поменялся с ним местами. Он ловко перехватил инициативу, одной рукой развернув Минхо, а другой уперевшись в стену рядом с его головой. Удар о стену был несильным, но достаточным, чтобы Минхо ахнул от неожиданности. Теперь это был он, прижатый к холодной поверхности, в ловушке между стеной и Чана.       Улыбка сползла с лица Минхо, сменившись удивлением. Он поднял взгляд на Чана, который теперь нависал над ним, его глаза горели совсем по-другому — с тёмной, почти хищной решимостью, которой Минхо в них ещё не видел.       И, не давая Минхо опомниться, Чан наклонился. Его губы обрушились на губы Минхо с такой же неожиданной и даже большей силой, чем поцелуй студента. Это был ответ — яростный, требовательный, полный подавленного желания. Чан целовал его так, будто хотел выбить из него всю наглость.       Минхо сначала опешил, но затем инстинктивно ответил, его руки вцепились в рубашку Чана. Профессор Бан был не так уж невинен, как Минхо думал. Поцелуй углубился, становясь всё более жарким и откровенным. Язык Чана проник в рот Минхо, исследуя, дразня, полностью завладевая им. Мурашки теперь бежали по коже Минхо, от обжигающего жара, который исходил от преподавателя. Чан прижал его бедром, не оставляя сомнений в своём возбуждении.       Но Минхо не был бы Минхо, если бы так легко сдался. В разгар поцелуя, когда Чан, казалось, полностью поглотил его, студент сделал свой следующий ход. Он подался вперёд, перехватывая инициативу. Чан, застигнутый врасплох этой новой волной напора, отступил. Он споткнулся о ножку стула и, чтобы не упасть, вынужден был опереться руками о край преподавательского стола.       Именно этого Минхо и ждал. Как только Чан оказался в этой, казалось бы, более уязвимой позе, Минхо ловко выскользнул из его объятий. И не теряя ни секунды, опустился на колени прямо перед Чаном. Он смотрел снизу вверх на профессора, который теперь стоял, опираясь на стол.       Минхо выпрямился на коленях, его взгляд скользнул от возбужденного паха Чана вверх, по его телу, запечатлевая каждую деталь. Он поднял руки, нежно касаясь напряжённых бёдер Чана, а затем его пальцы начали медленно, дразняще скользить по внутренней стороне его бедра, к самому краю брюк.       Чан смотрел на него сверху вниз, опираясь на стол, его тело напряглось до предела. Руки, лежащие на столе, сжали края столешницы так сильно, что костяшки пальцев побелели. Вид Минхо на коленях, его наглый взгляд, скользящий по телу профессора, и особенно прикосновение его пальцев к внутренней стороне бедра — всё это было слишком. Чан чувствовал, как пульсирует кровь в висках, а внизу живота разгорается пожар, который он тщетно пытался подавить.       — Минхо… прекрати это немедленно! — Голос Чана звучал почти неузнаваемо. Это была скорее мольба, чем приказ. Он должен был оттолкнуть его, но руки, казалось, приросли к столу.       Минхо проигнорировал его слова. Его пальцы продолжали медленно скользить вверх, к паху, не оставляя сомнений в его намерениях. Его взгляд был прикован к лицу Чана, изучая каждую реакцию, каждый нервный тик.       — Прекратить? Но, профессор, — промурлыкал Минхо, — мы только начали. Разве вы не хотите, чтобы ваш студент усвоил материал как можно глубже? — он намеренно выделил последнее слово.       Он, наконец, дотянулся до молнии на брюках Чана. Профессор вздрогнул, когда почувствовал движение рук парня, открывая доступ к его возбужденной плоти. В этот момент любая мысль о правилах и последствиях вылетела из головы Чана. Он крепко зажмурился, не в силах смотреть на то, что Минхо собирается сделать.       — Я… я не могу… — выдохнул Чан, его тело задрожало.       — Можете, — тихо, но твёрдо поправил Минхо. Его голос был властным, и Чан понял, что он прав. Он хотел. Он хотел этого больше, чем мог себе признаться.       Пальцы Минхо слегка коснулись его выпуклости через ткань нижнего белья, и Чан издал непроизвольный стон.       Профессор тяжело дышал, его грудь вздымалась. Он откинул назад голову, пытаясь собрать остатки самообладания, но это было бесполезно. Минхо усмехнулся. Без лишних слов его пальцы нырнули под ткань боксеров Чана.       Когда мягкая, горячая плоть профессора оказалась в его руке, Чан резко вдохнул, его тело выгнулось дугой. Он заскрежетал зубами, его глаза оставались закрытыми, но по его лицу пробежала судорога наслаждения, смешанного с агонией. Минхо сжимал его член, чувствуя, как он пульсирует и твердеет в его ладони.       — Т-ты… — прохрипел Чан, слова застревали в горле. Его рука дрогнула, он хотел оттолкнуть Минхо, но вместо этого его пальцы лишь сжали край стола ещё крепче.       Минхо проигнорировал его невнятное возмущение. Он слегка потянул вниз, обнажая головку, и медленно, влажно обхватил её губами. Тепло его рта было шоком, обжигающим и невероятно приятным. Чан снова застонал, на этот раз громче, его тело напряглось, и он ощутил, как по всему телу разливается волна удовольствия.       — Я же сказал, профессор, — пробормотал Минхо, его голос звучал приглушенно и влажно, — я буду очень прилежным студентом. — он оттянул член Чана обратно, а затем снова, глубоко, взял его в рот, чередуя легкие, дразнящие движения с более глубокими, от которых Чан дрожал.       Голова Чана металась из стороны в сторону, как у безвольной куклы. Он чувствовал, как его контролируемый мир рушится. Горячий, влажный рот Минхо обхватывал его, а язык дразнил и ласкал, доводя до исступления. Профессор, который всегда был собран, теперь был полностью во власти студента, который сейчас стоял перед ним на коленях и отсасывал.       — Минхо… пожалуйста… — прошептал Чан, его голос был на грани срыва, не то мольба о прекращении, не то мольба о большем. Его пальцы, оставив стол, теперь вцепились в волосы Минхо, нежно, почти инстинктивно направляя его.       Минхо почувствовал это. Он поднял глаза, чтобы посмотреть на лицо Чана, искажённое смесью удовольствия и агонии.       — Как прикажете, профессор, — прошептал Минхо, прежде чем снова опустить голову, углубляя захват.       В этот самый момент громкий, уверенный стук в дверь разорвал натянутую атмосферу.       Тук-тук-тук!       Чан замер, как статуя. Его глаза распахнулись, в них плеснулся чистый ужас. Минхо, не теряя ни секунды, выскользнул из его брюк и молниеносно юркнул под стол преподавателя, забившись в самый дальний угол, где его не было бы видно. Всё это произошло за доли секунды, пока Чан лихорадочно пытался восстановить свой профессиональный вид. Он резко отдернул руки, поправил рубашку, пригладил волосы, сделал глубокий вдох и с поразительной скоростью опустился в кресло за столом.       — Войдите! — Голос Чана прозвучал на удивление ровно, хотя внутри у него всё сжималось от паники.       Дверь отворилась, и в класс заглянула миловидная студентка — Соён, одна из самых прилежных, но и самых настойчивых. Она часто заходила за дополнительными заданиями, и не так давно Минхо случайно подслушал её разговор с подругами в коридоре, где она хвасталась, что профессор Бан «скоро будет её». Этот момент всплыл в памяти Минхо, заставив его самодовольно усмехнуться.       — Профессор Бан, здравствуйте! — Соён сияла, её глаза скользнули по классу, но ничего подозрительного не обнаружили. — Я хотела спросить насчёт того дополнительного эссе. У меня есть несколько вопросов.       — Ах, да, Соён, конечно, — Чан кивнул, его улыбка была натянутой. Он даже умудрился поднять очки с пола, которые до этого он выронил. Его ноги под столом нервно дёрнулись, когда он почувствовал движение.       Минхо не собирался останавливаться. Наоборот, появление соперницы только подстегнуло в нём азарт. Его пальцы снова нырнули под стол, безошибочно найдя напряженную ногу Чана. Он начал медленно скользить пальцами по икре, вверх к бедру, дразня, едва касаясь.       Чан почувствовал это. Каждое нервное волокно его тела мгновенно отреагировало. Он чуть поерзал в кресле, стараясь выглядеть естественно.       — Так вот, профессор, я вот подумала, может быть, лучше сосредоточиться на сонетах Шекспира? Они кажутся мне более глубокими для анализа, — щебетала Соён, подходя ближе к столу.       — Сонеты… да, сонеты отличный выбор, Соён, — произнес Чан, его голос стал чуть выше, чем обычно. Он сцепил руки на столе, пытаясь скрыть легкую дрожь, пробегающую по его телу. В это время Минхо, невидимый, слегка потянул за ткань его брюк, создавая едва заметное трение.       — Вы сегодня как-то… взволнованы, профессор? — спросила Соён, наклонившись к столу. Её глаза изучали лицо Чана.       — Нет-нет, что вы, просто некоторые студенты мучают меня пытаясь исправить оценки перед сессией, — Чан выдавил из себя улыбку, которая чувствовалась чужой на его лице. — Итак, сонеты… Какие именно сонеты тебя интересуют?       Под столом, Минхо, нежно и влажно, снова коснулся его возбуждённого члена чуть сжимая. Чан заскрежетал зубами, он был на грани, но вынужден был сидеть ровно, разговаривать о Шекспире, в то время как его студент, которого он должен был учить, бессовестно доводит его до безумия под самым носом другой студентки, которая, к тому же, на него имела виды.       Это был новый уровень пытки. И Минхо знал это. Соён, не замечая ничего странного, приблизилась ещё на шаг, прислонившись бедром к краю стола.       Я ещё не думала… Может вы что-нибудь посоветуете где красивые метафоры, профессор! Вы так хорошо их объясняете.       «Д-даже не знаю, выбор слишком большой, — пробормотал Чан, его голос едва не сорвался. Пот выступил на лбу. Внутри всё дрожало, он сжимал колени, пытаясь остановить этот бесстыдный акт, но это было бесполезно.       — А ещё, профессор, я хотела бы поговорить о… ну, о вашем отношении к своим студентам, — Соён опустила взгляд, смущённо теребя край своего учебника.       — Мне кажется, вы очень заботливый… и чуткий.       В этот самый момент, когда Чан пытался выдавить из себя нечто приличное, Минхо окончательно потерял совесть, поддавшись настолько глубоко, что уткнулся носом в пах профессора. Чан замер. Его глаза расширились, а губы приоткрылись, готовые издать сдавленный стон. Он посмотрел на Соён, а затем его взгляд невольно метнулся под стол.       — Я… я стараюсь быть справедливым ко всем моим студентам, Соён, — произнес Чан, выдавливая из себя слова сквозь сжатые зубы. Он почувствовал, как жар поднимается к его лицу, и надеялся, что Соён ничего не заметит. Его тело под столом непроизвольно выгнулось, пытаясь углубить контакт.       — Конечно, профессор, — улыбнулась девушка, совершенно не подозревая о творящемся беспределе. Она наклонилась ещё ближе. — Но мне кажется, что к некоторым вы проявляете особое внимание… например, ко мне. — она кокетливо подмигнула.       Минхо, услышав это, чуть было не поперхнулся. Он усилил темп, его движения стали более уверенными. Чан с силой сжал кулаки на столе. Он едва мог дышать. Каждое движение Минхо вызывало волну электрического удовольствия, грозящего снести все его барьеры. Он чувствовал, как нарастает напряжение.       — Я… я ценю всех своих… Старательных студентов, Соён, — выдавил Чан, но голос был надломленным. Он чувствовал, как его лицо пылает, а в глазах появляется туман. Ещё немного, и он просто не сможет сдержать стон. Он был на грани.       Минхо, словно чувствуя это, вдруг остановился. Чан, на грани разрядки, почувствовал резкую пустоту громко выдохнул. Он посмотрел на Соён, которая вопросительно подняла бровь.       — Профессор? Вы в порядке?       — Да… да, абсолютно, — Чан попытался отдышаться.       Минхо лишь слегка провел языком по кончику члена Чана. Он не собирался отпускать Чана. Не сейчас. Не перед ней.       — Соён, — наконец произнес Чан, стараясь придать голосу максимально мягкий, но прощальный тон. — Мне кажется, что сегодня мы уже достаточно поработали. Я уверен, что ты справишься с эссе. А я… у меня ещё много работы. — он слегка кивнул в сторону двери.       Соён разочарованно надула губы, но спорить не стала.       — Ох, конечно, профессор. Тогда я пойду. Спасибо вам большое! — она подарила Чану свою самую очаровательную улыбку, словно пытаясь оставить последнее впечатление. — До завтра!       Чан лишь кивнул, почти не моргая, пока Соён развернулась и вышла из класса, прикрыв за собой дверь.       Как только звук шагов Соён стих в коридоре, Чан резко отодвинулся от стола. Кресло со скрипом откатилось, и он быстро, почти раздражённо, одёрнул брюки, пытаясь привести себя в порядок. Он посмотрел на пространство под столом.       — Вылезай из-под стола немедленно! — Голос Чана был низким и резким. В нём была явная нотка раздражения, но и нечто другое — отголосок дикого возбуждения, которое студент только что в нём пробудил.       Минхо неторопливо выбрался из своего убежища. Он выглядел абсолютно невозмутимым, словно не доводил своего профессора до безумия. В его глазах плясали смешинки.       — Вы меня удивили, профессор, — спокойно произнес Минхо, — Не думал, что вы сможете так сдерживаться, — он сделал шаг к столу Чана, где лежали ключи от кабинета.       Чан открыл рот, чтобы что-то возразить, но Минхо уже схватил связку ключей.       — Что ты делаешь?!       Минхо лишь загадочно улыбнулся. Он повернулся и направился к двери, ключ в его руке игриво звякнул.       — Просто обеспечиваю нам более… комфортные условия для обучения, профессор Бан.       Раздался щелчок замка. Дверь закрылась, следом послышался второй щелчок — щелчок, означающий, что она заперта.       Минхо развернулся и демонстративно бросил ключи обратно на стол. Его глаза горели уже не просто дерзостью, а чистым, неприкрытым желанием. Он облокотился спиной на закрытую дверь, скрестив руки на груди, и его взгляд был прикован к Чану.       — Ну что, профессор? — прошептал Минхо, его голос стал ещё ниже и соблазнительнее. — Теперь, когда нам никто не помешает, можем продолжить? Если честно, мне показалось, что вы были совсем не против, когда я был под столом. Вы выглядели… очень заинтересованным.       Минхо подошёл ближе, сокращая расстояние, пока между ними не осталось всего пара шагов. Его глаза внимательно изучали Чана, скользя по его взволнованному лицу, по нервно сжатым губам, по дрожащим рукам.       — Неужели вы передумали? Я видел ваше лицо. Вы так сильно меня хотели, что чуть не кончили прямо перед Соён, — Минхо понизил голос до откровенного шёпота, в котором звенела неприкрытая провокация.       Слова Минхо ударили по Чану, как пощёчина. Он был зол, смущён, возмущён, но прежде всего — он был дико возбуждён.       На лице Чана промелькнула тёмная, опасная улыбка, которую Минхо видел лишь мельком — улыбка человека, который только что принял вызов и собирался доказать, кто здесь главный. Он сделал шаг вперёд, стремительно сокращая расстояние между ними.       Он схватил Минхо за подбородок, чуть сжимая, заставляя студента поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза и не давая тому и шанса что-либо сказать или сделать, Чан с силой толкнул его, снова прижимая к стене. Рука Чана уперлась в стену рядом с головой Минхо, перекрывая путь к отступлению. Вторая рука скользнула по талии студента, прижимая его бедра к своим.       Чан впился в губы Минхо с яростным, неистовым поцелуем. Он целовал его до боли, кусая его губы, пока Минхо не застонал в ответ, его руки инстинктивно обвили шею преподавателя, притягивая его ближе.       Язык Чана властно исследовал каждый уголок рта Минхо, переплетаясь с его собственным, вызывая в груди горячий, мучительный спазм. Руки Чана, которые секунду назад наглым образом обхватывали его талию, теперь впились в футболку Минхо на плечах, прижимая его к стене так крепко, что Минхо едва мог дышать.       Пальцы парня инстинктивно вцепились в затылок Чана, притягивая его ближе, желая углубить этот огонь. Дерзость на его лице сменилась чистым, неописуемым удовольствием. Он чувствовал жесткое бедро Чана, прижатое к своему, и понимал, что профессор Бан больше не играет.       Чан оторвался от его губ, лишь на мгновение, чтобы перевести дыхание, но не отстранился. Его горячее дыхание опаляло лицо Минхо.       Чан снова впился в его губы, но этот поцелуй был ещё более властным. Его руки не остались на плечах. Одна рука скользнула вниз, под одежду Минхо, его пальцы коснулись горячей кожи на пояснице, а затем опустились ниже, безжалостно сжимая ягодицу студента. Минхо ахнул в поцелуй, его тело изогнулось, прижимаясь к Чану ещё плотнее.       Чан почувствовал эту податливость и лишь усмехнулся, не отрываясь от его губ. Он начал толкаться бедром, имитируя движение, и Минхо застонал, его ноги невольно ослабли. Студент вцепился в Чана, как в спасательный круг, полностью отдаваясь на волю профессора.       Минхо чувствовал, как Чан который всегда сдержан в своих действиях, теперь был горяч и требователен, и эта его сторона оказалась намного более опьяняющей, чем Минхо мог себе представить. Ему нравилось, как Чан берёт на себя инициативу, как его сильные руки управляют им, как его поцелуи заставляют забыть обо всём на свете.       — Профессор… — выдохнул Минхо в поцелуй, его голос был прерывистым, когда Чан отстранился, чтобы оставить дорожку поцелуев по его подбородку, вниз к шее.       Чан лишь легонько прикусил чувствительную кожу на ключице Минхо, выбивая из него ещё один стон.       Чан оторвался от его шеи и вновь встретился с глазами Минхо, которые теперь горели ответным, нескрываемым желанием. Он отстранился на мгновение, чтобы поймать его дыхание.       Минхо, однако, не собирался оставаться пассивным. Даже в своей покорности он сохранял долю своей дерзости. С руками, всё ещё обвивающими шею Чана, он ловко потянул за нижний край рубашки профессора, затем потянул за пуговицы, начав расстёгивать их одну за другой.       Чан ощутил прикосновения его пальцев, медленно расстегивающих его рубашку, и его тело пронзила новая волна жара. Он посмотрел в глаза Минхо, в которых читался вызов.       Эта негласная игра в «кто кого» только подогрела пламя. Чан не собирался отдавать контроль.       Прежде чем Минхо успел закончить расстегивать хотя бы половину пуговиц, Чан резко отстранился, его руки скользнули к Минхо, хватая его за края футболки. Одним быстрым движением снял ее с парня. В следующее мгновение Чан уже потянулся к его поясу, ловко расстегнул ремень и одним движением стянул джинсы вместе с боксерами до колен, обнажая его стройные ноги.       Чан схватил Минхо за бедра, нежно, но властно, и поднял его, одним движением усаживая на преподавательский стол. Деревянная поверхность была прохладной под его горячей кожей. Ноги Минхо обвили талию профессора, как по команде.       Не став тратить время на слова. Одной рукой он приподнял бедра Минхо, другой быстро опустил свои брюки и боксеры до колен. Минхо вздрогнул, когда почувствовал жар Чана у своего входа.       Чан медленно, властно, подвёл себя к Минхо. Он смотрел прямо в его глаза, видя, как в них отражается его собственное нетерпение. С глубоким, медленным толчком, Чан вошёл в Минхо.       Минхо резко вдохнул, его тело выгнулось дугой. Острый укол сменился тянущим ощущением. Он сжал ноги вокруг талии Чана, его ногти впились в спину профессора, а голова откинулась назад, опираясь на холодную столешницу.       Чан замер на мгновение, давая Минхо привыкнуть, а затем начал двигаться. Медленно, каждый толчок был властным и намеренным. Стол слегка скрипел под их телами, нарушая тишину класса, которая теперь была заполнена их стонами и тяжёлым дыханием. Минхо отчаянно цеплялся за Чана, чувствуя, как его тело пронзает волна за волной удовольствия, которое профессор ему дарил.       — Профессор… Чан… — выдохнул Минхо, его голос был прерывистым, потерянным в вихре ощущений.       — Что такое Минхо? — прошептал он между толчками, — хочешь больше?       Минхо не мог ответить. Каждое слово Чана, каждый толчок, каждая клеточка его тела кричали «да».       Он почувствовал как Чан усилил темп, его бедра ритмично толкались в Минхо, отчего стол под ними едва заметно двигался и поскрипывал. Звук их тел, шлепающих друг о друга, их сбившееся дыхание, стоны Минхо, которые он едва сдерживал — всё это наполняло класс, который ещё минуту назад был местом для скучных лекций. Пальцы Чана впились в бедра Минхо, крепко держа его, не давая отстраниться.       Минхо задыхался. Ему было больно и невероятно хорошо одновременно. Он посмотрел в глаза Чана, полные тёмного, необузданного желания.       Уголки губ Чана изогнулись в торжествующей, хищной улыбке. Он наклонился и поцеловал Минхо в губы, но этот поцелуй был быстрым, влажным и полным превосходства.       Движения Чана стали ещё глубже, ещё быстрее. Он чувствовал, как Минхо дрожит под ним, как его пальцы впиваются в его спину, как его тело судорожно отзывается на каждое проникновение. Чан был полностью поглощён моментом, его профессиональная маска слетела, обнажив хищную, жаждущую натуру. Он не собирался останавливаться, пока не доведёт Минхо до самого предела и не отомстит ему за сцену перед Соён.       С каждым толчком, Чан чувствовал, как напряжение нарастает внутри Минхо, как его мышцы сокращаются вокруг него. Он наклонился к уху студента, его голос был хриплым и горячим.       — Ты ведь знаешь, что это только начало, Минхо? — прошептал Чан. — С этого момента, ты будешь моим самым прилежным студентом.       Минхо больше не мог говорить, только стонать и хвататься за Чана, когда его тело начало сотрясаться в предчувствии.       Чан почувствовал, как Минхо сжимается вокруг него. Он видел затуманенные глаза студента, его запрокинутую голову, красные щеки. Минхо был на грани. И Чан не собирался заставлять его ждать. Он наклонился, прикусил нижнюю губу Минхо и начал толкаться быстрее, глубже, сильнее. Каждый толчок был точным, направленным, доводящим Минхо до исступления.       Стол под ними заскрипел громче, качнувшись от их движений. В воздухе стоял тяжёлый, мускусный запах пота и секса. Чан неистово двигался, его бедра отбивали ритм, а Минхо отвечал на каждый толчок сдавленным стоном, его тело билось и извивалось под профессором.       — Чан…! — простонал Минхо, его голос был на грани крика, когда волна оргазма начала захлестывать его. Его тело выгнулось дугой, спина оторвалась от стола. Минхо вцепился в Чана, его пальцы впились в спину профессора, оставляя красные следы.       Чан чувствовал, как Минхо кончает вокруг него, ощущая пульсацию внутри. Это только подстегнуло его. Он сделал несколько мощных, глубоких толчков, насаживаясь на стонущего студента, и сам изогнулся, изливаясь глубоко внутрь Минхо.       Они оба замерли, тяжело дыша, их тела дрожали от перенесённого напряжения. Минхо лежал, распластанный на столе, его ноги всё ещё обвивали талию Чана. Он был вымотан, но на его лице играла блаженная, слегка безумная улыбка. Его глаза медленно открылись, встречая взгляд Чана.       — Профессор… — прошептал Минхо.       Чан тяжело дышал, восстанавливая дыхание. Он осторожно вышел из Минхо, его тело было тяжелым и расслабленным. Он посмотрел на растрёпанного, но довольного студента, который лежал перед ним на столе.       Минхо усмехнулся. Он потянулся и обхватил шею Чана, притягивая его для ещё одного поцелуя, теперь уже мягкого и благодарного.       — Думаю, профессор, — прошептал Минхо в губы Чана, — я заслужил высший балл. Когда следующий урок?