Теперь ты не отвертишься, хён!

«Утверждения о том, что мы пытаемся взять управление на себя, абсолютно не соответствуют действительности» «По иронии судьбы, достижения NewJeans подвергаются серьезному посягательству со стороны HYBE, той самой компании, которая должна была это предотвратить» «Уму непостижимо, как защита достижений нашего артиста может нанести ущерб ADOR» Акции HYBE рухнули на фоне разногласий с Мин Хи Джин. Намджун еще никогда в жизни не был настолько задолбаным. Он наивно думал, что служба в армии освободит его хотя бы на время от тяжелой лидерской ноши, но… этот блядский скандал с Мин Хиджин уже выпил все соки и никак не хотел утихать. Намджун вертел в руках телефон и просматривал вырезки из статей, которые ему сбросил менеджер. Господи, эта женщина сведет его в могилу! Он уже всерьез думал о том, что легче было бы эту особу тихонечко прикопать, чем тягаться с ней в судах. Но, увы, оружие ему вынести с территории военной части никто не даст. А хотелось бы… Потому что их руководство придумало «потрясающий» план, как отвлечь внимание от скандала и хоть немного стабилизировать ситуацию с акциями. Намджун сделал глубокий вдох, и занес палец над экраном, готовясь набрать знакомый номер. Твою мать! Им дают телефоны всего на час, он мог бы поговорить с мамой, позвонить друзьям. Да, боже! Он мог посмотреть порнушку, если на то пошло. Ну почему он должен этим заниматься… Джун почти застонал в голос от безнадеги, но в трубке прозвучало радостное: — Да, мой грозный лидер, — и он слегка приосанился. Ему предстояла нелегкая задача. — Привет, Сокджин-хён. — Как там армейские будни? Уже считаешь дни до приказа? — весело щебетал Джин. — Каждый день по несколько раз, — признался лидер. — Я так понимаю, у тебя есть ко мне дело, раз ты тратишь драгоценное время на звонки мне. — Почему я не могу потратить время на тебя? — возмутился Намджун. — Потому что от разговоров со мной ты не подрочишь, а от картинок с пышногрудыми девушками — вполне. — Господи, Джин, — Намджун прикрыл глаза рукой. — Или… — голос Джина стал максимально удивленным. — Только не говори мне… — Джин, я тебя умоляю, не продолжай свою мысль… — Или ты именно для этого мне и звонишь?! Окстись, друг мой, ты же знаешь, я гетеросексуален, как никто. Намджун в очередной раз закатил глаза к потолку. Их собственно можно и не выкатывать обратно, когда разговариваешь с их старшим хеном. — Я не собираюсь ни на кого дрочить, — выдохнул Намджун. И на том конце прозвучало слегка разочарованное: — Это печально. Ты же знаешь, что мужчинам нельзя долго воздерживаться. Намджун убрал телефон на расстояние вытянутой руки и сделал глубокий вдох. Он всегда был максимально пацифичен, но иногда (часто, почти всегда), когда он разговаривал с Ким Сокджином, ему хотелось убивать. — Так, остановись! У меня все нормально в этом плане, можешь не переживать, — для чего-то добавил он и на долгих три секунды воцарилась тишина. Оба переваривали излишнюю информацию. — Я рад за тебя. Честно. Для чего тогда звонишь? — Ты же в курсе, что акции Хайба обвалились? — Разумеется. Тут каждый бомж уже в курсе и даже может стать экспертом в этом вопросе. — Руководство нашло выход из ситуации. — Они наконец-то наймут киллера? — воодушевленно спросил Джин. — А я Бан ПиДи давно говорил… — Джин, ты можешь хоть иногда быть серьезным? У меня мало времени, а ответ нужно дать до вечера. — Я сама серьезность, — и на заднем фоне послышался тихий всплеск. — Ты в ванной, что ли? — Ага, — скорее промурчал, а не ответил Джин, и Намджуну захотелось побиться головой о стену. Картинка с Джином в ванной была слишком реалистичной и яркой. — В общем, тебе нужно прорекламировать ювелирные украшения. — Так себе у них фантазия, если честно. — Там фотосессия практически в стиле «ню», — выпалил Джун и зажмурился. По идее, хён должен послать его в течении трех секунд. А если нет, то возможно есть вероятность договориться. — В смысле?! Это… голым, что ли? — Ну, не преувеличивай, конечно же никто тебя голым фоткать не станет... — Конечно! Хайб придерживает этот план для катастрофы поглобальнее! — голос Джина стал более серьезным. — Там будет одежда, просто… ее будет мало. Зато там будут шикарные украшения! И много! — Что за украшение мне должно задницу прикрыть? — Джин, не утрируй, твоя шикарная задница будет прикрыта. «Шикарная!» — блять! Намжун хлопнул себя ладонью по лбу. Его желание поскорее добиться результата порой пугало его самого же. — Серьезно? Ты правда так думаешь? — голос Джина в миг сменился на приторно сладкий и Джун еще и стукнулся затылком о стену пару раз, чтобы впредь не вздумалось ляпнуть что-то подобное. — Да, все так думают, не зря же тебя называют Всемирным Красавчиком. Так что скажешь? Там огромный гонорар. — Джуни, мой самый любимый лидер, ты же знаешь, какое у нас всех нынче финансовое положение. У Хайба нет столько денег, чтобы я на это согласился. — Значит вопрос в цене? — приосанился Джун. Возможно получится купить Джина на это? — Не-а, вопрос в здравом смысле. К сожалению, мой уровень интеллекта слишком высок для такой задачи. И вообще, почему я? Возьмите Чонгука, он уже до трусов раздевался, ему не привыкать. — Так демобилизировались только вы с Хосоком. — И что? Если Хайб так хочет поднять свои акции, пусть напряжется и выбьет Гуку отпуск. — Джин, ты же понимаешь, что это невозможно. — Окей, есть альтернатива. Оцени гениальность моей идеи: давай мы предложим Юнги. И это сказал тот, что пару секунд назад говорил об уровне своего интеллекта. Намджун поджав губы сбросил Сокджину приблизительный референс, который нужен для съемки. Подождал три секунды, пока Джин откроет сообщение и... - Да ёп твою мать! Мы же с приличной компанией работаем, как она может заставлять фотографировать своих артистов в одной простыне? - Фанаты сойдут с ума, Джин! - Я сейчас повторюсь: предложите это Юнги. Поверь, если он предстанет в таком образе, то акции пробью потолок. Арми массово забеременеют от этих снимков. — Не знал, что ты настолько меня не любишь, хён. А если так: я договорюсь об внеплановом отпуске для тебя? Сможешь куда-то слетать, отдохнуть? — Не, я полон сил. Я готовлю тур, у меня Ран Джин. Вам, салагам, и не снился такой запас сил, как у Старшего Хёна. — Что на счет девушки? Помнишь, ты выпрашивал у меня номер моей кузины? — Фу, как некрасиво с твоей стороны. Ты уже готов торговать родственниками. Намджун уже готов был выть от злости и безнадеги. — Блин, Джин, я поверить не могу, что ты ни за что не купишься. Джин подозрительно притих. Черт… — Сокджин? — осторожно спросил Намджун, молясь, чтобы это пропало соединение, а не гениальная мысль пришла в чью-то светлую голову. — Я придумал. Я соглашусь, в обмен на фото. — Фото? — не понял Намджун. И все? Всего лишь фото? — На чье? — Твое. — Мое?? — Ага. — Я не понимаю... — сдался лидер. — Ты соскучился по мне, что ли? Забыл, как я выгляжу? — Не-а. Я соглашусь на эту фотосессию. Если. Ты мне пришлешь свои фотографии… — секундная пауза. — Голым. Намджун замер, потом отодвинул телефон, глядя на экран. Точно ли он разговаривает с тем, с кем думает? — Ии… Зачем тебе оно? Только что ты говорил, что гетеросексуален, как никто. — Просто считай это моим капризом. Ну как, согласен? — Намджун молчал. — Я так и думал. Тогда, ладно, пока, мой друг. Был рад тебя слышать. И отключился. Намджун все никак не мог заставить себя двигаться, его шок был в шоке. Но постепенно, осознание начало приходить в его голову и на смену удивлению пришла злость. — Вот он что?! Хитрый засранец! Он специально! Специально поставил такое условие, зная, что я не соглашусь. Ну… мать твою, Старший Хён… Держись! — и лидер еще никогда в жизни не был так решителен рассегивая ширинку на собственных штанах. Джин был доволен собой. Он набрал в ладони много густой пены и словно ребенок, со смехом подул на нее. Он знал Намджуна, как свои пять пальцев. Не нужно иметь гениальный склад ума, чтобы знать, что Джун никогда не решится на подобную дикость. Он не настолько отважный и дерзкий, не настолько безбашный, чтобы повестись на элементарную провокацию. Он не осмелиться и Джина не смогут заставить рекламировать эти глупые цацки… Но улыбка с лица Джина сошла так быстро, как полопали пузырьки пены на полу, когда он увидел входящее сообщение и прикрепленное к нему изображение. «Теперь ты не отвертишься, хен!» И Джин не заметил, как прошептал сам себе тихое и восхищенное: «Ты, видимо, тоже».