Музыкальный подарок

— С днём рождения, Беллатрикс!       Гермиона подскочила к женщине, что стояла возле шкафа с одеждой и выбирала, что надеть сегодня. Она так крепко обняла свою возлюбленную, что та тихо охнула. — Ты готова к этому дню?       Настроение Гермионы было диаметрально противоположным настроению Беллатрикс. Она не любила свой день рождения. С ним у неё было связано много плохих воспоминаний. Беллатрикс ни с кем ими не делилась, даже с Гермионой. Не было повода, да и особого желания тоже. Зачем нагружать светлую девушку тяжёлыми воспоминаниями прошлого? — Не очень, обычный день. Ты же знаешь, я его не праздную.       Буркнула женщина, мягко отстраняя Гермиону от себя. Она вернулась к шкафу перебирая блузки и рубашки. Выбор был сложным, одежды у неё очень много и каждое утро — пытка, что выбрать и что надеть. Как и всегда, Гермиона отошла назад, садясь на край кровати. — Это же твой праздник, Белла.       Гермиона была одета в белый халат на голое тело, а Беллатрикс была в нижнем белье и колготках. Она уже успела привести в порядок волосы и нанести макияж. — Я хотя бы могу подарить тебе подарок? — Ты что-то купила? — обернулась Беллатрикс с бордовой рубашкой в руках. — Для меня?       Накинув её, она стала застёгивать пуговицы, одну за другой. — Да, есть кое-что. Позволишь?       Гермиона встала, вернувшись к Беллатрикс, осторожно убрала её руки от пуговиц и сама застегнула оставшиеся. Она провела рукой по открытому участку шеи и поцеловала возлюбленную в подбородок. — Я сейчас вернусь, — прошептала она и быстро вышла из комнаты.       Её не было всего-ничего, может минуту, она вернулась достаточно быстро. В руках у неё была небольшая коробка. — Это так, совсем пустяк. Я увидела это пару дней назад, когда гуляла и ждала тебя после работы, — Гермиона начала быстро тараторить, теряться в словах и смущаться. — Я просто хотела… хотела… порадовать тебя.       Беллатрикс усмехнулась. Она протянула руку кончиками пальцев приподняв лицо Гермионы за подбородок, заставляя их взгляды встретиться. Чёрный оникс и карий янтарь. — Всё в порядке. Уверена, мне понравится.       Отдав коробочку обтянутую праздничной фольгой, Гермиона стала ждать, пока её развернут. Вскоре бумага валялась на полу и по комнате пронёсся тихий вздох удивления. В руках Беллатрикс была музыкальная шкатулка. Её корпус был из потёртого вишневого дерева, древесина имела почти винный оттенок, а сам корпус был покрыт узором из плюща. Лозы переплетались с миниатюрными, условными бутонами; крышка была усыпана крошечными резными звёздочками. — Открой её, — прошептала Гермиона, не желая повышать голос, чтобы не испортить момент.       И Беллатрикс открыла. Внутри, на фоне глубокого, увядающего бархата, находилось красное, механическое сердце. Тончайший, мельчайший стальной гребень был готов коснуться зубцов вращающегося цилиндра. Когда она завела шкатулку, то комнату начинала наполнять мелодия.       Она была не громкой, не торжественной. Это была мелодия, оставшаяся на краю памяти. Она звучала чуть тише, чем требовала комната, словно её боялись спугнуть. Это была чистая, неискажённая музыка, напоминающая о первой робкой надежде или о последнем, светлом воспоминании перед долгим сном.       Когда всё стихло, доиграли последние секунды, комната погрузилась в тишину. Кажется, обе даже не дышали.       Беллатрикс в один шаг оказалась возле Гермионы и вот её губы накрыли губы девушки. Это был быстрый поцелуй, полный нежности и благодарности. — Спасибо, — сказала женщина, отстранившись. — Это хороший подарок.       В ответ Гермиона улыбнулась и кивнула. — Когда-то у меня была музыкальная шкатулка. Я включала её Нарциссе, когда она не могла уснуть. Маленькая пугливая Цисси, — усмехнулась Беллатрикс, опустив взгляд на шкатулку. — Нам её подарил отец на день рождения Энди. Мы тогда детьми ещё были. Мелодия правда была другой, но… — она вернула взгляд Гермионе. — На мгновение я вернулась в детство. Это… Это многое для меня значит. — Может я приготовлю нам что-нибудь на вечер? Отпразднуем, только ты и я. Ты согласна на это?       Беллатрикс щёлкнула Гермиону по носу. Та забавно нахмурилась. — Хорошо. На обратном пути я куплю нам торт.       На том и порешили.