Мой слепой ангел.

Клейн поглаживает руками бледное лицо с резкими чертами и опущенными веками. Герман Воробей, его Благословенный и самый преданный верующий, лежал на кровати, в тело входили множество игл от капельниц и системы жизнеобеспечения. Его личная комната в Замке Сефира превратилась в больничную палату. Клейн не знал, что произошло прошлой ночью. Возможно, Герман начал терять человечность. Или он снова подвергся своему чувству вины за предательство. Хотел быть наказанным, окончательно быть мёртвым, переломленный и уставший в первую очередь от самого себя. Вид бледного обескровленного лица с чёрными пустыми глазницами, измазанные в крови кухонные нож, щипцы и резак. Герман сдавил свои глаза с тянущимися сосудами, и они лопнули в его руках с хлюпающим звуком. Герман улыбался. Клейн передёрнул плечами, отгоняя эту жуткую картину. Он видел достаточно ужасов, страдал от психических травм и прочего, но почему-то вид того, как Герман снова и снова наказывает себя, доводил Клейна до дрожи. Возможно, жизнь пугает его. Герман никогда не сможет жить как обычный человек, он рождён Потусторонним созданием. Вероятно, Амон, Адам и Сасрир страдали от таких же проблем, поэтому они не сильно цеплялись за свою человечность. Но пути назад не было. Очеловеченная марионетка за пять лет в исторической пустоте загнала себя до невыносимого состояния. Это была его ошибка. Смерть в тех руинах разрушенного города и вид мёртвого мира, ставшего местом его смерти, чувство вины за свой грех и своё существование. Всё это было пугающе и страшно. И давило одиночество. Со временем он начал думать. Слишком много думать в негативном ключе обо всём, что было и что будет. Он навечно останется здесь, в пустоте? Или господин Шут сжалится и наконец-то убьёт его окончательно? Но Герман чувствовал слабое стремление чувствовать себя, он хотел быть, хотел жить и хотя никогда не знал этого, втайне надеялся, что его простят. Когда Клейн наконец-то вспомнил о тайной марионетке и достал Германа из исторической пустоты, они оба молчали. Герман уже не мог ничего сказать, и не знал, что ему говорить. Клейн внимательно осмотрел Германа духовным зрением. Марионетка жива, но очень много тёмных, мрачных цветов. Есть только слабые проблески света. Измождённый вид и усталость было видно. Клейн с тихим вздохом взял Германа за руку и перенёс их в Бэклунд. Словно ничего и не было, они ходили по магазинам. Герман ничем не интересовался, просто ходил за Клейном и делал то, что ему прикажут. В доме в Бэклунде Клейн поселил Германа в отдельной комнате. Усадив Германа на кровать, Клейн внимательно посмотрел на Германа. - Давай поговорим. Точнее, я буду говорить, а ты - слушать и понимать. Герман кивнул. Не моргает, не дышит, не выглядит живым. - Для начала - я на тебя не злюсь. Это была очень паршивая ситуация. Но сейчас всё выправилось. Тебе просто нужно время на адаптацию и принятие себя как живого человека. Запомни это. Со временем, тебе станет лучше. Просто... не пытайся ничего с собой сделать. Я не собираюсь тебя наказывать или что-то ещё. Ты понял меня? Снова молчаливый кивок. Клейн тяжело вздохнул, сел рядом и ощупал горло Германа, осматривая его духовным зрением. Голосовые связки Германа были полностью атрофированы. Использование Трости Жизни не дало никакого результата. Герман наклонил голову, сидя рядом, взял трость за её окончание и направил в своё сердце. - Здесь болит? Ещё один кивок. Клейн нахмурился. Такой вид разговора его сильно смущал, но ничего другого не было. Герман несколько раз сжал и разжал ладонь. - А, понятно. Это сердцебиение. Ты привыкнешь, так у всех живых людей. - Клейн пошевелил пальцами, взял Германа за руку и прижал к своей груди, давая почувствовать, как бьётся сердце. Герман в панике отдёрнул руку, вжался в стену за своей спиной. Впервые он смотрел на Клейна с таким страхом и почти ужасом. - Эм... - Клейн неловко улыбнулся. - Всё в порядке. Я тоже человек. "Что, чёрт возьми, происходит? Почему он так меня боится? Я вроде не выгляжу страшным или пугающим..." Герман медленно сел на то же место, всё ещё напряжённо и испуганно следя за Клейном. Он недавно ткнул пальцем в его руку, накрыл её своей рукой, ощущая тепло живого тела. Это странно, это так странно. Господь должен наказать его, а не относиться к нему хорошо. Он был заражён. Он позволил себе причинить Богу боль и страдания. Но Клейн только мягко улыбнулся, глядя, как Герман познаёт, что его Бог - такой же человек, как и все. Герман перевёл взгляд на Трость Жизни и постучал по своей голове. - Что... нет, нет! У тебя нет проблем с головой или... Подожди. - ситуация начала доходить до Клейна. - Ты не хочешь, чтобы я тебя лечил? Герман замялся. Он снова постучал себя по голове и сделал жест, как если бы его застрелили. Показал на Клейна. - Нет, я не буду убивать тебя! Это... О Богиня, как же мне сейчас сложно с тобой. - Клейн потёр виски. - Да, это было... болезненно. Но больно было нам обоим. Понимаешь? Это не твоя вина. Заражение заставило тебя предать меня. Герман обнял себя руками. Он чувствовал себя обречённым. Клейн лёг на кровать и повалил Германа к себе, крепко обнял его, не давая сбежать. - Сейчас я могу только это. Со временем твоё состояние станет лучше, человечность приживётся и всё будет хорошо. Герман с трудом смог заснуть в руках Клейна. Он совершенно не чувствовал себя в безопасности. И вот сейчас, его ангел лежал на кровати с тёмной тканью на голове, плотно охватывающей область, где должны быть глаза. Глаза восстановятся со временем, но Герман, после этого последнего наказания, кажется, успокоился. Он словно бы ощутил себя удовлетворённым от того, что сделал. Клейн думал о том, как это лечить и можно ли вылечить вообще. Возможно, ему следовало спросить Амона или... даже Адама. Клейн погладил Германа по волосам и поцеловал своего Благословенного в лоб. - Спи, мой хороший, спи. Пусть тебе приснятся хорошие сны. *** Амон отреагировал ожидаемо. Он отмахнулся от "проблемы" так, словно это была мелочь какая-то. - Господин Шут, я вас уверяю - то, что он с собой делает, это абсолютно нормально. - В смысле - нормально?! Герман вырезал себе глаза! Кухонными принадлежностями! - Да не паникуйте вы так. Привыкнет к жизни, боль станет привычнее, это просто методы, которыми он справляется со своей жизнью. Ему это нужно, понимаете? - То есть ты хочешь, чтобы я просто пустил всё на самотёк? - Клейн начал злиться. - Да. Давайте я вам всё объясню. У него есть установленный шаблон личности. Герман Воробей, безумный авантюрист, благочестиво верующий в своего Господа. Но! - Амон с победной улыбкой ткнул пальцем вверх. - Чем больше он будет жить, узнавать о мире, прорабатывать своё собственное сознание - тем дальше он будет отдаляться от установленного образца. То, что происходит сейчас - это ещё цветочки. Ягодки будут потом. Клейн схватился за голову. Всё было ещё хуже, чем он думал. - А вы что думали, что он так сразу всему научится? Не, вовсе нет. - Амон помахал рукой и спрыгнул с бронзового стола, на котором сидел. - Это дооолгий и мучительный для обоих сторон процесс. Желаю удачи и крепких нервов, они вам понадобятся. Клейн пропустил эту подколку мимо ушей, пока Амон, весело напевая, исчез в сером тумане. *** Герман сидел с Клейном за одним столом и неторопливо поглощал еду, приготовленную Клейном для него. Даже слепой, он отлично ориентировался в пространстве и спокойно относился к тому, что больше ничего не видит - пусть и временно. Клейн вовсе не был в хорошем настроении. Он напряжённо наблюдал за Германом и только тихо вздыхал. - Не о чем волноваться, мистер Шут. Я в полном порядке и могу идти в бой по вашему приказу прямо сейчас. - Герман наклонил голову набок. - Больше не делай себе больно. - с тихим вздохом приказал Клейн. - Мой Герман, ты слышишь меня? - Да, мой драгоценный Господь. - Герман улыбнулся и поправил повязку. - Спасибо за твоё милосердие. - Я не Бог. Продолжай относиться ко мне как к человеку. - Как пожелаешь, Клейн. Отношение Германа к самому себе было нездоровым. Это больное восприятие жизни выправлялось медленно, но от Клейна он больше не сбегал. Тот страх надолго запомнился им обоим. Клейн успокаивал Германа долгими ночами, а Герман старался всегда быть рядом. - Будь со мной, мой невидящий ангел. Всегда. - Да.