Эспрессо с привкусом забвения

Поздний осенний вечер затянул улицы Лондона густым пепельным туманом. Гермиона Грейнджер, с сумкой, набитой скучными отчетами из Министерства Магии, чувствовала себя выжатой как лимон. Работа по борьбе с неправомерным использованием магии была важной, но выматывала душу. Она чувствовала потребность в тишине, покое и чашке чего-нибудь горячего, желательно в месте, где не пахло бы пергаментом и чернилами. Именно это она и искала в маленьком маггловском кафе за углом, застрявшем на тихой улочке. Пар от эспрессо, запах сладкой выпечки и спокойная мелодия из радиоприемника, которую она слушала с наслаждением - и вот, наконец-то впервые за долгое время она смогла расслабиться. Сделав глоток приятной горькой жидкости, ее взгляд зацепился за фигуру в дальнем углу. Высокий, худой мужчина в простой черной маггловской одежде сидел, склонившись над небольшим потертым томиком. Но больше всего внимание Гермионы привлек его до боли знакомый профиль. Острый, как у хищной птицы. Крючковатый нос на бледном землистом лице, черные сальные волосы. И только густо поросшая борода отличала его от того, каким он был прежде. Сердце Гермионы упало, замерло, а затем забилось с бешеной силой, от которой зазвенело в ушах. То, что она увидела, казалось ей невозможным. Она знала, что он мёртв. Ведьма лично была свидетелем его смерти: прекрасно помнила его раненое, истекающее кровью тело в Визжащей Хижине во время войны больше года назад. Профессор Северус Снейп был мёртв. Она в этом не сомневалась. Но вот он сидел, живой, и отхлебывал из кружки что-то тёмное. Гермиона не помнила, как поднялась и пересекла зал. Ноги несли ее сами. Мир сузился до этой одной фигуры, сидящей у окна. - Профессор? - ее голос неуверенно дрогнул. - Это... вы? Мужчина медленно повернул голову. Ониксовые, холодные глаза, в которых она когда-то читала лишь презрение, теперь смотрели на нее с привычной усталой насмешкой. Казалось, он был ничуть не удивлен присутствием рядом своей бывшей ученицы. - Ну, естественно, я, Грейнджер, - его глубокий баритон, который она не слышала целую вечность, прозвучал так же раздражающе уверенно. - Кто же ещё? До чего непривычно было слышать этот хорошо известный ей голос... Девушка рухнула на стул напротив, не в силах стоять. Шок парализовал ее.  - Но... как? Вы же умерли! Укус Нагайны... яд... он проник в вас... - она бессвязно бормотала отрывистые фразы. Снейп тяжело вздохнул, отставив свою кружку с горячим чаем. - Противоядие от яда Нагайны, усиленное редчайшими реагентами, которое я начал принимать за месяц до этого дня, вызвало состояние, неотличимое от смерти, - отчеканил он тоном лектора, глядя на нее с необычайным спокойствием. - Оно замедлило мой пульс, остановило сердце и метаболизм на ровно двенадцать часов. Уизли, со свойственной ему «проницательностью», даже не попытался проверить пульс. А Поттер был слишком занят игрой в мессию. Девушка была ошеломлена услышанным. - Целый год... - прошептала Гермиона, не в силах осознать. - Где вы были? Почему вы никому не сказали? Снейп усмехнулся - коротко и сухо. - И что я должен был сказать? - в его голосе прозвучали твёрдые нотки. - «Вот он я, жив - герой, которого все ненавидели»? Моя роль была сыграна. Дамблдор мертв, Поттер победил. Мне не было места в этом новом, счастливом мире. Все получили то, что хотели. Я получил то, что хотел - покой. Он говорил это с такой ледяной отстраненностью, что у Гермионы сжалось сердце. Он спасал Гарри, отдал всю свою жизнь, всю свою душу этой миссии, и в финале просто... исчез. Счел себя ненужными отходами войны. - Вы должны были сказать, - прошептала она, держа дрожащими руками стаканчик с кофе. - Хотя бы Гарри. Ваши воспоминания... они изменили для него всё. Он до сих пор винит себя... - Поттер, - Снейп произнёс фамилию с привычной усталой интонацией, но без прежнего раздражения, - получил то, что ему было нужно. И он видел то, что должен был увидеть. Смерть должна была быть убедительной. Для Темного Лорда. Для всех. Он посмотрел на её всё ещё бледное, потрясённое лицо и на мгновение его взгляд смягчился. - Но ведь теперь вам не обязательно скрываться, - настаивала она. - Война окончена. Вы свободны. Снейп покачал головой. - Свобода, - он произнёс это слово, как будто пробуя его на вкус, и оно оказалось горьким. - Это и есть свобода, Грейнджер. Сидеть в кафе, где тебя никто не знает. Никто не смотрит с ненавистью. Или с обожанием, что, признаюсь, ещё невыносимей. Вы называете это скрыванием? Я называю это передышкой. Первой в моей жизни. Он посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд был не просто томным, в нем была та самая, неизбывная усталость, которую Гермиона сама иногда видела в зеркале после войны. Она осталась сидеть, держа в руках картонный стаканчик, с головой, идущей кругом от самого невероятного открытия в ее жизни. - А теперь, - его голос стал тише, но твёрже, - мне надо идти. Снейп отпил последний глоток чая, поставил кружку с глухим стуком и поднялся. Не сказав ни слова, не кивнув на прощание, он развернулся и направился к выходу. Дверь кафе отворилась с легким звоном колокольчика, впуская вечерний прохладный воздух октября. Гермиона сидела пару секунд в оцепенении, пока мозг не просигналил: Он уходит. Снова. Навсегда. Нет, она не могла просто так это отпустить. Ведьма рывком встала, почти опрокинув стул, и бросилась за ним. - Профессор, постойте! Он уже шагал по темнеющему переулку, не оборачиваясь. Его темный силуэт выделялся на фоне спешащих прохожих. Ведьма догнала его, запыхавшись. - Куда вы? Чем вы теперь занимаетесь? - выпалила она, шагая рядом с ним. - Министерство... Они могли бы предложить вам пост. Или же... вы могли бы вернуться в Хогвартс и снова занять должность директора. Ваши знания... Ваши способности... Вы были бы блестящим директором. Миневра явно не справляется с восстановлением так, как могли бы вы! Снейп резко остановился и повернулся к ней. Его лицо, освещенное неоновым светом вывесок, было искажено холодной яростью. - Хватит, Грейнджер, - его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что она отступила на шаг. - Меня не интересуют ваши детские фантазии о моей карьере. Я заплатил за свой покой кровью, и я не позволю, чтобы кто-то со своим неукротимым рвением к правде его разрушил. - Сэр, но ведь... так нельзя... - начала она, но слова застряли в горле. Снейп внимательно посмотрел на нее и в его взгляде на мгновение мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее понимание. - Не тратьте слова, мисс Грейнджер, - мягко, но твердо произнес он. - Некоторые истории лучше заканчивать, когда все думают, что они уже закончены. Покидая кафе, он был спокоен, зная, что даже если гриффиндорка и расскажет кому-то о том, что видела его живым, то ей попросту не поверят. Сейчас же Северусу показалось, что ее узнавание было непредвиденной помехой. Ее болтливость, ее принципиальная честность перед Поттером и Уизли... Нет. Снейп не мог рисковать своим покоем. В следующий миг в его глазах мелькнула тень раздражения, смешанная с холодной расчетливостью. Он плавным, почти небрежным движением вынудил из рукава палочку. - Я собираюсь наложить на вас заклятье забвения, - предупреждающе и невозмутимо проговорил Северус. - Но не переживайте, я сотру всего лишь последние двадцать минут из вашей жизни: наша случайная встреча исчезнет из вашей памяти. У Гермионы всё похолодело внутри, ужас сковал ее тело. - Пожалуйста... не надо, - голос ее дрогнул, в нем смешались страх и мольба. - Я никому не расскажу. Клянусь. Вы можете мне доверять. Его черные глаза встретились с ее темно-медовыми. Гермиона не увидела в них и капли жалости. Лишь холодную, неумолимую решимость. - Доверие - роскошь, которую я не могу себе позволить. Обливиэйт! Яркая зеленая вспышка света на мгновение ослепила Гермиону. Ведьма моргнула, стоя посреди тротуара. Она огляделась с легкой дезориентацией. Почему она здесь? Она же только что вышла из кафе... Кажется, она собиралась домой. В голове гудела привычная усталость после рабочего дня. Девушка вздохнула, поправила сумочку на плече и пошла к станции метро по сырой лондонской улице. Ее мысли были заняты завтрашним отчетом, а где-то позади, растворившись в вечернем тумане и потоках прохожих, исчезал высокий мужчина в черном, навсегда сохранивший свою тайну.