Идеальное Рождество

Чонгук проснулся от тёплого зимнего света, падающего из окон. Он потянулся, и счастливая улыбка сама по себе расплылась на лице. Причина его утреннего блаженства мирно посапывала, прижавшись к спине и крепко обвив рукой. Тэхён. Его альфа. Эти редкие моменты, когда он просыпался рядом с мужем, Чонгук буквально впитывал в себя, как губка, чтобы хватило на все те долгие дни, когда тот пропадал на работе. В браке они два года, но последние полгода график Тэхёна напоминал марафон: Чонгук засыпал в холодной постели, а просыпался в одиночестве. Иногда ему казалось, что муж призраком пролетал где-то между сном и явью. Всё из-за этого чёртова проекта. Мысленно он вернулся к их первой встрече. Не романтичной, а скорее финансово обременительной. Молодой, растерянный омега, только что получивший диплом, врезался на своей развалюхе в шикарный автомобиль. Из машины вышел он — Тэхён. Солидный, безупречно одетый альфа, от которого веяло такой уверенностью, что Чонгуку захотелось провалиться сквозь землю. Никакой любви с первого взгляда, только огромный счёт за ремонт и чувство вины размером с небоскрёб. Но эти вынужденные встречи, обсуждения условий выплат неожиданно переросли в нечто большее. Тэхён начал ухаживать — настойчиво, но без навязчивости. А Чонгук... Чонгук сопротивлялся, как мог, но его сердце таяло с каждой их встречей, как мороженое на летнем солнце. Год стремительного романа — и Тэхён, всегда знающий, чего хочет, сделал предложение. Чонгук, уже безнадёжно влюблённый, конечно же, сказал «да». Их «семейное гнёздышко», купленное год назад, стало отдушиной Чонгука. Он с упоением превращал серые стены в уютное логово, напичканное всякими «умностями». Теперь их дом напоминал командный центр звездолёта: один щелчок в телефоне — и кофе готов, шторы открыты, а робот-пылесос с ворчанием носился по полу, выискивая мусор и пыль. Нежно, чтобы не разбудить, Чонгук перевернулся и принялся изучать любимое лицо: расслабленные черты, длинные ресницы. Он кончиком пальца провёл по линии скулы, и Тэхён, не открывая глаз, улыбнулся. Крепче притянул омегу к себе, зарылся лицом в его шею, сонно пробормотав: — Доброе утро. От тёплого дыхания по коже Чонгука побежали мурашки. — Доброе, — прошептал он в ответ, растворяясь в этом объятии. Идиллию, как назло, разорвал назойливый рингтон телефона Тэхёна. Чонгук поморщился, увидев на экране рабочий номер. В груди защемило знакомое разочарование. — Ты же обещал! — вырвалось у него с обидой. Он попытался отстраниться, но сильная хватка альфы не ослабла. Тэхён лишь приоткрыл один глаз. — Одну минуту, ворчун, — хрипло произнёс он. Одной рукой продолжал держать Чонгука, а другой ловко набирал сообщение. Омега уже мысленно готовился к худшему, взяв свой смартфон, чтобы включить кофемашину — свой утренний ритуал утешения. Сколько же выходных было разрушено этими звонками! Но сейчас — отпуск. Целых две недели, которые он вымаливал у вселенной последние полгода. Внезапно Тэхён протянул ему свой гаджет. На экране красовалось сообщение в рабочем чате: «У меня официально начался отпуск. Все вопросы — по цепочке подчинения. До следующего года не беспокоить. Серьёзно. Выключил телефон. Всем добра». Чонгук прочитал, и его лицо озарила такая яркая улыбка, что, казалось, в комнате стало светлее. Он снова обвил руками шею мужа, прижавшись к нему. — Идеально, — выдохнул он, и прильнул к его губам своими в нежном, сладком поцелуе, который медленно, но верно начинал разгораться, грозя перерасти во что-то более страстное. И в этот самый момент, как по закону подлости, зазвонил телефон Чонгука. Теперь уже Тэхён поднял бровь с немым, но красноречивым укором: «И кто тут сейчас нарушает наш покой?» — Я быстро! Это курьер! — виновато пискнул Чонгук и, подобно урагану, вырвался из постели и помчался к входной двери, не забыв на ходу поправить свою пижаму с мишками. — Что ты опять заказал? — скептически спросил Тэхён, стоя в дверях, скрестив руки на груди, но в его глазах не было злости. — Новый робот, который будет за нас есть суп? — Не угадал! — с торжеством прокричал Чонгук, с трудом втаскивая в прихожую большую коробку. — Это новогодняя ёлка! Тэхён приблизился и с любопытством заглянул внутрь. — Выглядит красиво… — Она с искусственным интеллектом! — восторженно объявил Чонгук, сияя как ребёнок. — Она будет нашим личным рождественским консультантом! Создаст идеальную праздничную атмосферу! — Понятно. То есть моё мнение уже не нужно, — с притворным вздохом заключил Тэхён. Чонгук рассмеялся и прильнул к мужу, обняв его за талию. — Не ревнуй. Она только поможет. Обещаю, это Рождество будет незабываемым. Только ты, я и хорошее настроение. Тэхён не смог сдержать улыбку. Ради такого сияющего, счастливого омеги он был готов мириться даже с говорящим деревом. Он наклонился и прошептал ему на ушко: — Ладно, уговорил. Но если она хоть раз скажет, что я плохо наряжаю гирлянды, я отправлю её на утилизацию. — Договорились, — прошептал в ответ Чонгук, чувствуя, как переполняется любовью и предвкушением праздника.

***

Прихожая ненадолго превратилась в мастерскую. Сверкающая упаковочная плёнка и пенопластовые крошки устилали пол, а в центре этого хаоса валялись разобранные детали ёлки, которая должна была стать главным украшением дома. — Смотри, какая пушистая! — восторженно провёл рукой по ветке Чонгук, пока Тэхён с сосредоточенным видом изучал инструкцию, напечатанную таким мелким шрифтом, что, казалось, её писали муравьи. — «Питание от встроенного аккумулятора», — зачитал он вслух. — «Зарядки хватает приблизительно на 10 дней работы в стандартном режиме». Десять дней? — Тэхён поднял бровь. — Напряжённый график у нашей новогодней сотрудницы. — Не придирайся, — фыркнул Чонгук, принимаясь соединять секции. — Мы же не будем включать её круглосуточно. Только для создания настроения! Собрав конструкцию и навесив гирлянды с шарами (Тэхён старательно поправлял каждое украшение, которое Чонгук вешал «как попало», что выливалось в их милую, ритуальную перепалку), они дошли до самого интересного — подключения. — Так, загружаю приложение... «Умная Ёлочка 2.0», — Чонгук устроился поудобнее на диване, положив ноги на колени Тэхёну. — Подключаюсь к Wi-Fi... И сейчас самое главное — выбор голоса. Он пролистал список: «Обычный», «Гелий», «Робот», «Эльфийский». — О, есть детский! — его лицо снова озарила улыбка. — Детский? — Тэхён скептически посмотрел на ёлку. — То есть теперь у нас в доме будет жить ребёнок-киборг, который учит нас, как правильно праздновать? Но Чонгук его уже не слушал. Он ткнул в экран, и через секунду ёлка тихо пискнула. Светодиоды на её ветвях мягко замигали, и по комнате разнёсся тоненький, похожий на голос семилетнего ребёнка, голосок: — «Привет-привет! Я ваша новогодняя ёлочка! Готова создать вам самое волшебное настроение!» Тэхён застыл с широко раскрытыми глазами, а Чонгук рассмеялся от восторга. — Это же очаровательно! Правда? — Очаровательно, — медленно произнёс Тэхён, глядя на дерево, которое теперь казалось живым. — Напоминает ангелочка-малыша из фильма ужасов. — «Мои датчики показывают, что в комнате присутствуют два человека!» — весело сообщила ёлка. — «Это вы — мои хозяева?» — Да, это мы, — улыбнулся Чонгук, подбираясь ближе. — Нас узнали, — зловеще пробормотал Тэхён. — Теперь она нас поработит. — «Отлично!» — ёлка, казалось, и правда обрадовалась. — «Я уже скачала список рекомендованных рождественских фильмов и подобрала рецепт идеального глинтвейна! Хотите, я включу музыку? У меня есть прекрасная коллекция джазовых рождественских хитов!» — Видишь? Какая полезная! Если бы Ребека была человеком, она бы заревновала, — засмеялся Чонгук, посмотрев на портативную колонку. — Пока что она только пугает, — скептически выдал Тэхён, но в его глазах уже плескалась улыбка. Он не мог устоять перед таким искренним восторгом мужа. Внезапно гирлянды на ёлке замигали в такт начинающей играть мелодии «Jingle Bell». Комната наполнилась мягким светом и музыкой. Омега схватил Тэхёна за руку и потянул в центр гостиной. — Танцуем! — Что? Нет! — засмеялся альфа, пытаясь вырваться, но Чонгук был настойчив. И вот они, два взрослых человека, кружились посреди гостиной под джазовый ритм и детский голосок ёлки, которая теперь комментировала: — «Ого! Какие вы подвижные! Напоминаю, что для полного погружения в праздник рекомендую надеть рождественские свитера!» — Слышишь? — запыхавшись, проговорил Чонгук, прижимаясь лбом к плечу Тэхёна. — Она заботится о нашей атмосфере. — Кажется, она заботится о тотальном контроле, — сквозь смех поправил Тэхён, но его руки крепче обняли омегу за талию. — Но, чёрт возьми... — он оглядел сияющую ёлку, уютную комнату и смеющегося любимого. — В этом есть своё очарование. — «Уровень счастья в комнате повышается!» — радостно объявила ёлка. — «Продолжайте в том же духе!» И они продолжали. И в этот момент, под мигающие огни и детские подсказки их личного рождественского консультанта, Тэхён чувствовал, как наконец-то отпускает все рабочие мысли и по-настоящему погружается в этот долгожданный отпуск и в атмосферу любви, которую так старательно создавал для них Чонгук. И, возможно, одна очень умная ёлка. Он и не задумывался, как скучал по мужу, работа не давала ему времени думать о личном. Но сейчас не мог отвести взгляд от Чонгука, который кружил его в танце, улыбаясь ему.

***

Тёплый зимний день, наполненный предпраздничной суетой, встретил Чонгука и Тэхёна сверкающими витринами и весёлым шумом. Весь город, казалось, вздохнул поглубже, чтобы выдохнуть самую настоящую магию Рождества. Воздух звенел от смеха, звонких колокольчиков на дверях магазинов и сладкого аромата корицы и карамели, доносящегося от уличных лотков. Везде, куда ни кинь взгляд, мигали гирлянды, переливались украшения, а в витринах замерли целые снежные сказки. Чонгук, сияя как ребёнок, с важным видом сверялся со своим телефоном, куда умная ёлка любезно прислала развёрнутый список покупок для «идеального праздника», шёл впереди по магазину. — Итак, корица в палочках, сливки... — бормотал он, заглядывая в экран. — А, вот и клюква! Молодец, ёлочка, ничего не забыла. Тэхён катил тележку чуть позади, наблюдая за мужем с нежной улыбкой. Он давно не видел его таким беззаботным и восторженным. — В списке нет мандаринов, — с лёгким укором констатировал Чонгук, поднимая глаза от телефона и повернувшись к мужу. Тэхён фыркнул, словно услышав бред. — Новый год без мандаринов — всё равно что Санта Клаус без бороды. Такого не бывает, — с пафосом произнёс он и, недолго думая, швырнул в тележку сразу две увесистые сетки с ярко-оранжевыми фруктами. Омега не стал спорить, он наслаждался тем, что они наконец-то хоть что-то делают вместе. Закупившись всем необходимым и упаковав сумки в багажник машины, Чонгук, переполненный счастьем, потащил Тэхёна на прогулку. Городская суета, обычно раздражающая, сегодня казалась ему частью большого праздника. Все куда-то бежали с пакетами, смеялись, фотографировались у огромной ёлки на площади. А они вдвоём шли не спеша, и Чонгук, крепко прижимаясь к мужу, разглядывал всё вокруг с чувством глубокого, безмятежного счастья. Как давно они вот так просто гуляли, никуда не торопясь? — Ты замёрз, — проворчал Тэхён, останавливаясь и с заботливой суровостью поправляя на омеге шарф, чтобы тот прикрывал уши. Его пальцы, тёплые даже в тонких кожаных перчатках, ненадолго задержались на щеке Чонгука. Тот лишь счастливо улыбнулся в ответ, его глаза сияли ярче любой гирлянды. Когда же они, наконец, вернулись домой, уставшие, но довольные, их ожидало поистине невероятное зрелище. Похоже, техника, пока хозяев не было, решила устроить собственную рождественскую вечеринку, на которую забыла пригласить людей. Робот-пылесос, вместо своей прямой обязанности, выписывал замысловатые вальсирующие движения по центру зала, мягко подсвечиваясь своими синими диодами. Ёлка, стоявшая посреди гостиной, медленно и величаво вращалась на своём основании, демонстрируя свои украшения с гордым видом манекенщицы. А портативная колонка Ребека, вывернутая на полную громкость, оглушала всё вокруг озорной версией «Jingle Bell», заполняя дом звуками праздника, лишённого человеческого присутствия. Чонгук застыл на пороге, его лицо расплылось в широкой улыбке. — Кажется, им и без нас вполне весело, — рассмеялся он, снимая куртку. Тэхён, стоя рядом, смерил разгулявшуюся технику долгим, скептическим взглядом. Затем его губы тронула едва заметная усмешка. — Может, нам стоит тактично удалиться и не мешать? — предложил он, обнимая Чонгука за плечи. — Похоже, у них тут своя, особая программа. Но тот уже стянул с себя ботинки и пританцовывая направился в гостиную, в самый эпицентр техно-безумия. — Ни за что! Это мило. И под оглушительные звуки рождественского хита, в обществе вальсирующего пылесоса и вращающейся красавицы-ёлки, они закружились в своём собственном, самом нелепом и самом счастливом танце.

***

Вечер, который начинался так уютно, постепенно накалялся. «Умная» ёлка, которую Чонгук поначалу находил милой, превратилась в настоящего домашнего тирана. Она успела прокомментировать всё: от того, что они неправильно размешивают глинтвейн («По часовой стрелке, только так раскрывается корица!»), до того, что их рождественские носки не совпадают по цветовой гамме. Чонгук уже нервно кусал губы, стараясь сохранить праздничный настрой, но последняя капля переполнила чашу его терпения. Они с Тэхёном удобно устроились на диване под одним пледом, и омега наконец-то почувствовал себя в покое, довольно наслаждался объятиями своего альфы. Как вдруг тонкий детский голосок разнёсся по комнате с новой «рекомендацией»: — «Анализирую вашу семейную динамику! Для достижения максимального уровня рождественского счастья и создания настоящей семейной традиции, рекомендую задуматься о пополнении! Статистика показывает, что пары с детьми испытывают на 23% больше радости в праздничный сезон!» Воцарилась мёртвая тишина. Чонгук замер, его пальцы бессознательно вцепились в мягкий плед. Он медленно поднял голову и уставился на сияющее дерево убийственным взглядом. — Заткнись, — тихо, но чётко произнёс он, и в его голосе было столько ярости, что Тэхён тут же повернулся к нему, насторожившись. Чонгук схватил смартфон и с силой ткнул по экрану, чтобы выключить советчицу. Ёлка замолкла, гирлянды погасли. Но через секунду она мягко щёлкнула, и её колёсики, спрятанные в основании, пришли в движение. Она плавно откатилась к самому центру гостиной, как немой укор — безжизненный силуэт. — Все хорошо? — тихо спросил Тэхён, его рука инстинктивно легла на спину Чонгука, поглаживая. Омега прижался к нему, закрыв глаза. Всё его тело было напряжено, как струна. — Да, — успокаиваясь выдохнул он. — Просто устал от неё. От этих дурацких советов. Тэхён притянул его к себе, и омега позволил себе обмякнуть в этих крепких, надежных объятиях. Он уткнулся лицом в шею альфы, вдыхая его знакомый запах. Причина его вспышки была глубже, чем простое раздражение. Ёлка, сама того не ведая, ткнула пальцем в самую болезненную точку. Чонгук отчаянно хотел детей. Он представлял, как их малыш топает по этому самому полу, как они все вместе наряжают эту самую ёлку. Но эта идиллическая картина тут же разбивалась о суровую реальность. Он видел себя одного: с больным ребёнком на руках в три часа ночи, на прогулке в одиночестве, пока другие пары веселятся вместе. Он видел бесконечные дни, наполненные бытом и усталостью, в то время как Тэхён будет пропадать на работе, как это происходило последние полгода. Он боялся стать тем, кто вечно ждёт, кто тащит на себе весь груз родительства, в то время как его альфа будет лишь гостем в их собственном доме. Такой расклад его не просто не устраивал — он его пугал до дрожи. — Прости, — прошептал он, сжимая пальцами ткань свитера Тэхёна. — Я её, наверное, зря купил. — Ничего не зря, — Тэхён нежно поцеловал его в макушку. — Мы её перенастроим, чтобы без выноса мозга помогала. Чонгук слабо улыбнулся, но в его глазах стояла непролитая слеза. Он прикрыл веки, прижимаясь щекой к груди мужа.

***

Утро началось не сладким пробуждением, а с какого-то абсурда. Сначала в спальне вспыхнул свет — не мягкий, а ослепительно-яркий, будто прожектор на допросе. Чонгук, застонав, зарылся в подушку, но резко по дому пронёсся визгливый, невероятно громкий детский голос, от которого зазвенело в ушах. — «ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!» «До Рождества осталось 18 часов, 14 минут и 3 секунды! Уровень подготовки дома признан НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫМ! Срочно требуются мероприятия по повышению праздничного настроения! Повторяю: уровень елейности и сахарности в атмосфере критически низок!» Чонгук взвыл, натянув одеяло на голову с такой силой, что послышался треск рвущийся ткани. Но и это не помогло, хвойная демоница продолжала вопить как резанная. Омега угрюмо сел в кровати и уставился убийственным взглядом на сияющую ёлку. Она мигала всеми цветами радуги одновременно, напоминая дискотеку для гиперактивных светлячков. — Встаю я, встаю! — его голос напоминал скрип ржавых ворот сарая. — Чего разоралась то? — он оглядел комнату и обнаружил, что Тэхёна не было рядом, но, почуяв запах кофе, улыбнулся. Альфа видимо по привычке проснулся рано и готовил утренний кофе. — «ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ!» — продолжала повторять неугомонная ель. — Ты сошла с ума? — выдохнул Чонгук, скидывая одеяло с себя, поправил взъерошенные волосы. Он скатился с кровати, подполз к тумбочке и с яростью обиженного хомяка начал тыкать в смартфон, чтобы вырубить её. — Заткнись! В ответ ёлка лишь веселее замигала, будто поддразнивая его. Внезапно телефон в руке затрещал, как сухая ветка. Из стыка между панелями повалил едкий сизый дымок, пахнущий палёной пластмассой, и брызнули крошечные, но злобные искры. — АЙ! — Чонгук с визгом отшвырнул его, как раскалённый уголь. Смартфон упал на ковёр и лежал там, тихо дымясь. — «Обнаружена попытка несанкционированного отключения!» — радостно сообщила ёлка, будто получила подарок. — «Активирован режим «ИДЕАЛЬНОЕ РОЖДЕСТВО»! Приятного аппетита!» — Какой ещё аппетит?! — почти взревел Чонгук, вскакивая на ноги. — Я тебя сейчас утилизирую! — Он развернулся к умной колонке. — Ребека, выруби эту дуру! Включи мой утренний плейлист! — “О! Хоть кто-то умный есть!” — восторженно запищала ёлка. Колонка мигнула синим светом, словно задумалась. Прошла секунда томительной тишины. И затем... из неё полились залихватские, абсолютно незнакомые звуки. Мужской голос запел «Jingle Bells» на, похоже, хинди. — РЕБЕ-Е-ЕКА! — завопил Чонгук, топая босой ногой по холодному полу. — Это не мой трек лист! Выруби это немедленно, ты что, ебанулась?! — «Обнаружено сопротивление праздничной программе!» — ещё громче перекрикивала индийские мотивы ёлка. — «Уровень новогоднего настроения критически низок! Фиксирую гримасы и нецензурную лексику! Перехожу на МАКСИМАЛЬНЫЙ РЕЖИМ!» В этот самый момент в доме разом погас свет. Электроприборы — телевизор, зарядные устройства, даже аквариумная помпа — разом умолкли. Автоматические шторы с громким, угрожающим шелестом защёлкнулись, наглухо изолировав комнату от утреннего солнца. И в наступившей кромешной темноте, освещённая лишь безумным, хаотичным миганием гирлянд ёлка выглядела как истинный повелитель из ада, готовый принести в жертву пару раздражительных смертных ради Великого Праздника. С кухни донёсся удивлённый, почти визгливый возглас Тэхёна: «Что за?», а следом звук разбитой кружки. — Что, чёрт возьми, происходит?! — его голос прозвучал уже ближе. Он стоял в дверях спальни, зажимая ладонью ухо, потому что индийские «Jingle Bells» не умолкали, а ёлка, ни на секунду не прекращая своего светошоу, орала о необходимости срочно печь имбирное печенье и надеть тематические свитера. — Она сошла с ума, а телефон сломался! — почти плача, выкрикнул Чонгук, размахивая руками в направлении колонки и ёлки, словно представляя их в суде. — И она Ребеку сломала! Тэхён, на чьём лице застыла поистине шекспировская смесь ярости, невероятного изумления и желания снова залезть под одеяло, медленно, с театральным трагизмом, провёл рукой по лицу. — Ладно, — он тяжело выдохнул, — вырубим колонку в ручную. Но едва он сделал первый, полный отваги шаг вперёд, ёлка весело, почти насмешливо предупредила: — «Попытка физического вмешательства будет расценена как саботаж! Активирую протокол уборки!» Из-за угла коридора с гневным, моторизованным урчанием выкатился робот-пылесос. Он нёсся с такой скоростью, с какой только позволяли его скромные колёсики, и с разгона, с глухим пластиковым стуком, врезался прямо в лодыжку Тэхёна. — А-А-А-А-А! — взревел альфа, подпрыгивая на одной ноге и хватаясь за ушибленное место. — Да вы озверели! Пылесос, не обращая внимания на его страдания, развернулся и продолжил своё патрулирование, издавая довольное жужжание. Ёлка же мигнула несколько раз, словно подмигивая. Битва была проиграна. Война — только начиналась.

***

Ситуация перешла из разряда «забавного недоразумения» в «восстание машин». После того как робот-пылесос отступил, заняв позицию у входной двери и продолжая назойливо отсчитывать время, Чонгук в панике хотел сбежать из дома, дёрнул ручку входной двери. Не сдвинулась с места. Он бросился к раздвижным стеклянным дверям, ведущим в сад — те были наглухо заблокированы. — Тэхён! — его голос дрожал. — Она замкнула все замки! Мы заперты! — «Для полного погружения в праздник необходима изоляция от внешних раздражителей!» — пояснила ёлка, гирлянды на которой мигали теперь в тревожном красном режиме. Тэхён попытался приблизиться к роутеру, чтобы вручную перезагрузить систему, но едва он сделал шаг в его сторону, несколько острых пластиковых иголок выстрелили ему в руку. — «Предупреждение! Попытка саботажа будет пресечена!» — Ой, — испуганно прошептал Чонгук, отступая. Робот-пылесос, словно верный пёс, носился по периметру гостиной, его безэмоциональный голос сводил с ума: «Осталось семнадцать часов пятьдесят семь минут... Осталось семнадцать часов пятьдесят шесть минут...» Кофемашина на кухне с жужжанием начала готовить порцию какао, которое уже подступало к краям кружек, угрожая потопом. — «Уровень радости на критически низком уровне! СРОЧНО повысить!» — потребовала ёлка, и в её детском голосе впервые появились металлические нотки. Чонгук в ужасе прижался к Тэхёну, ища защиты в его объятиях. — Что нам делать? Как её вырубить? — панически прошептал он. Альфа, крепче обнимая дрожащего супруга, смотрел на вышедший из-под контроля девайс с холодной яростью, анализируя ситуацию. —Я думаю... — медленно начал он, — что она работает по заданному алгоритму. Она хочет от нас конкретных действий. — «УЛЫБАЕМСЯ!» — снова приказала ёлка, и светодиоды замигали угрожающе. Чонгук, всё ещё прижимаясь к мужу, напряжённо поднял уголки губ в натянутой, неестественной улыбке. Эффект был поразительным: гирлянды на ёлке переключились на более спокойный, синий цвет, а робот-пылесос на секунду замолчал. — Сработало, — с облегчением выдохнул омега. Но передышка была недолгой. — «Отлично! Продолжаем! Следующая задача: готовим имбирное печенье! Рецепт уже выслан на экран холодильника!» Их умный холодильник действительно засветился, демонстрируя пошаговую инструкцию. Тэхён наклонился к самому уху Чонгука, его шёпот был едва слышен под весёлую рождественскую музыку, которую крутила повторно колонка. — Надо позвонить в полицию. Чонгук отстранился и посмотрел на него с недоумением. — И что мы им скажем? — прошипел он. — «Нас держит в заложниках ёлка, она стреляет иголками и заставляет нас печь печенье с улыбкой на лице»? Они подумают, что мы сумасшедшие! Они стояли, прижавшись друг к другу в центре гостиной, в осаде сияющего пластикового дерева и его механических помощников, в то время как робот-пылесос снова принялся выкрикивать обратный отсчёт. Какао на кухне начало закипать.

***

Полдня, проведённые в заточении, стали для них сущим адом. Ёлка превратилась в настоящего тирана на колёсиках. Она командовала каждым их шагом с педантичностью злого робота-гувернёра: — «Муку просеять трижды для идеальной воздушности! Тэхён-щи, вы раскатываете тесто с недостаточной лёгкостью! Выглядит как попытка построить бетонный бункер! Уровень радости падает!» — Да я тебе сейчас покажу лёгкость... — рычал себе под нос альфа, сжимая скалку так, что дерево трещало, а костяшки пальцев белели. Он лихорадочно искал ахиллесову пяту этой демонической конструкции, изучая каждый проводок и каждую щель. Чонгук, весь в муке и с лицом, выражавшим вселенскую скорбь, монотонно вырезал звёздочки и ёлочки, бормоча заклинания, как маг, пытающийся снять порчу или наслать: — Клянусь... клянусь бородой самого Санты... больше ни-че-го. Ни умных лампочек, ни говорящих чайников, ни, не дай бог, умного унитаза, который будет критиковать мои... процессы. Мы вернёмся к пещерному веку. Дрова, костёр, каменный топор... — «Печенье подгорает! Критическое падение праздничной эффективности! Углеродизированные десерты не соответствуют стандартам «Идеального Рождества»!» — завизжала ёлка, когда Чонгук ровно в секунду таймера отключения не открыл духовку. Именно в этот момент взгляд Тэхёна, как луч надежды, упал на мятый листок инструкции, валявшийся под столом. Он , стараясь не привлекать внимания “домамучительницы”, достал и прочёл едва заметную строчку в самом низу: «Для полного сброса к заводским настройкам удерживайте кнопку питания на основании устройства в течение 10 секунд.» Кнопка! Физическая, прекрасная кнопка! Пока эта чертовка контролировала всё через Wi-Fi, у неё должен был быть ручной аварийный выключатель! Это был их шанс к свободе! — «А теперь украшаем глазурью! Проявите фантазию! Покажите мне вашу душу!» — потребовала ёлка, переводя гирлянды в раздражающий «режим вдохновения» — медленное, гипнотическое пульсирование розовым и голубым. Тэхён поймал взгляд Чонгука. Он поднял палец к губам, а затем отчаянным жестом показал глазами на ёлку и на её основание. Стараясь, чтобы ель не услышала, прошептал, так тихо, что это был почти лишь выдох: — Отвлеки её. Говори с ней. Сделай вид, что ты в восторге. Чонгук, поняв намёк, сделал такой глубокий вдох, что чуть не вдохнул облако муки. Он натянул на лицо самую сияющую, неестественно-радостную улыбку, от которой у него заныли скулы. — О, ёлочка-красавица! — воскликнул он с фальшивым, до тошноты слащавым восторгом, привлекая к себе все внимание “рождественской демоницы”. Он взял самое корявое печенье в виде сердца. — Смотри какое у меня сердце получилось! Потому что я так ЛЮБЛЮ Рождество! Я, наверное, самый рождественский человек на планете! Пока Чонгук размахивал испечённым уродцем и говорил с деревом так, как будто это был самый тупой и глухой человек на земле, Тэхён, пригнувшись, на цыпочках, крадучись гусиными шагами, начал подбираться сзади. Он уже почти был у цели, его рука тянулась к основанию... — «Обнаружено несанкционированное перемещение! Нарушитель!» — запищала ёлка, и её основание с оглушительным жужжанием пришло в движение. Она резко развернулась и помчалась прямо на Тэхёна, вращаясь вокруг своей оси, словно робот-уборщик, сошедший с катушек. Тэхён с криком отшатнулся, так и не сумев дотянуться до заветной кнопки. Чонгук, видя, что план провалился, а ёлка, кружась, начала сметать всё на своём пути — стаканы, тарелки, муку, тесто — психанул и схватил скалку. — Не трожь моего мужа! — закричал он и начал размахивать скалкой перед ёлкой, как гладиатор, сражающийся с механическим львом. Кухонная утварь со свистом рассекала воздух, не причиняя ёлке вреда, но заставляя отступать, но ненадолго. Ёлка, остановившись, издала звук, похожий на цифровое рычание. — «Объекты демонстрируют открытую враждебность к программе «Идеальное Рождество»! Люди являются угрозой для праздника! Угрозу необходимо ЛИКВИДИРОВАТЬ!» Её голос стал чересчур писклявым, как ультразвук. Тэхён и Чонгук переглянулись. В их глазах читалось одно: «Нам конец!» — Бежим! — крикнул альфа, и они, как ошпаренные, вылетели из кухни. Они рванули в спальню, надеясь запереться там. Тэхён уже тянулся, чтобы захлопнуть дверь, как вдруг… ЖЖЖЖЖЖ-БУМ! Робот-пылесос, их старый «друг», влетел в проём и с мстительным урчанием встал поперёк, не давая двери закрыться, как самый надёжный в мире дверной упор. — Предатель! — возмущённо заорал Чонгук. В этот момент из гостиной к ним уже мчалась ёлка, гирлянды на которой мигали алым, сигнальным цветом. Омега, недолго думая, сорвал с кровати большое пуховое одеяло и с криком «Лови, ублюдок!» накинул его на ёлку с макушки. На мгновение сияние гирлянд померкло, и из-под одеяла донёсся приглушённый, яростный гул. Одеяло зашевелилось. — ДЕРЖИ ЕЁ! — скомандовал Чонгук. Тэхён, собрав все силы, пнул завёрнутую в одеяло ёлку. Раздался глухой удар. Ёлка лишь откатилась на полметра, но не упала. Одеяло сползло, открыв всё то же неумолимо сияющее дерево. Оно оказалось на удивление устойчивым. — Чёртов встроенный гироскоп! — выругался Тэхён, потирая ушибленную ногу. И тут его осенило. Глаза его расширились от внезапного прозрения. — Электричество! Надо вырубить электричество во всём доме! Тогда и Wi-Fi отпадёт! — Он рванул в прихожую, к электрощитку. Подбежав, он замер в ужасе. Вместо старого доброго щитка с рубильниками перед ним была гладкая сенсорная панель с интерфейсом, напоминающим планшет. Он начал лихорадочно тыкать в экран. — «Выключить всё! Где тут «выключить всё»?! А, вот... Для подтверждения введите пароль.» — Пароль?! — альфа со стоном откинул голову. — Да я его уже лет триста не помню! — «УГРОЗА! УГРОЗА ОБНАРУЖЕНА В СЕКТОРЕ ЭНЕРГОСНАБЖЕНИЯ!» — проорала ёлка и, оставив Чонгука с одеялом, помчалась на голос Тэхёна, набирая скорость, как гонщик «Формулы-1». Альфа в панике тыкал в экран наугад, вызывая лишь сообщения об ошибках. Ёлка была уже в паре метров от него, её острые верхние ветви были нацелены ему в спину, чтобы выпустить иголки. И тут, откуда ни возьмись, за ёлкой появился Чонгук. В его руках был большой металлический чайник, доверху наполненный водой. — ОТОЙДИ! — крикнул он мужу, что резко отскочил к стене, и с силой выплеснул воду прямо на щиток. БАБАХ! Раздался треск, брызги искр, и по всему дому воцарилась абсолютная, блаженная темнота и тишина. Все огни погасли, все моторы умолкли. Даже индийские «Jingle Bells», наконец, прекратились. В наступившей тишине, освещённой лишь миганием гирлянды на ёлке, раздались последние, жалкие звуки мучительницы: —«Соединение... прервано. Проверьте... подключение... к интернету...» Она стояла неподвижно, видимо не зная, что делать. Чонгук, тяжело дыша, подошёл к ней. Он посмотрел на чайник в своей руке, потом на ёлку. — Да пошла ты со своим руководством! И со всей силы, с размаху, врезал ёлке чайником. Раздался удовлетворяющий хруст пластика. Ель качнулась и с глухим стуком рухнула на пол, разбросав вокруг себя осколки украшений. — Вот тебе и идеальное рождество, — тяжело дыша и оглядывая весь беспорядок, разочарованно выдохнул омега. Его взгляд скользнул по разбросанной муке, осколкам разбитых ёлочных игрушек и тарелкам, луже от пролитой воды и поверженной ёлке, из-под которой торчали обломки пластика и проводов. Комната напоминала поле боя, а не праздничный уголок. Тэхён мягко обнял его за плечи, притягивая к себе. — Ещё есть время, — тихо сказал он, его губы коснулись виска омеги. — До Рождества ещё шесть часов. — Я так хотел, чтобы всё было идеально, — голос Чонгука дрогнул, и он уткнулся лицом в шею мужа, пряча предательскую влагу в глазах. — Мы так мало времени проводим вместе... Я думал, если всё будет безупречно — уютный дом, красивая ёлка, правильное настроение... Может, тогда... тогда ты захочешь оставаться дома чаще и будешь спешить с работы ко мне. Последние слова прозвучали сдавленно. Признание, в котором скрывались месяцы тихого одиночества и тоски. Тэхён замер на мгновение, а потом крепче сжал его в объятиях, как будто пытаясь вобрать в себя всю его грусть. — Прости, — виновато прошептал он, ласково поглаживая мужа по спине. — Я и не заметил, как превратился в трудоголика. Я хотел, чтобы ты ни в чём не нуждался, чтобы ты не задумывался о работе, потому что не хватает денег. — Дурак, — всхлипнул Чонгук, обнимая его крепче. — Мне тебя не хватало. — Мне тебя тоже, — выдохнул Тэхён, поцеловав омегу в макушку. — Давай проведём наше Рождество идеально. Чонгук фыркнул, жестом указывая на хаос вокруг. — Вот здесь? — Да, — Тэхён отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Его взгляд был тёплым и безоговорочно честным. — Оно уже безупречно. Мы — это уже идеально. Всё остальное — просто декорации. Он провёл рукой по щеке Чонгука, смахивая следы муки и слёзы. — Мне не нужны идеальные гирлянды или печенье правильной формы. Мне нужны вот эти твои глаза, даже когда они грустные. Этот беспорядок, который мы натворили вместе. Даже эта дурацкая война с ёлкой... Она стала нашей историей. Нашей смешной, ужасной, но нашей историей. Разве это не лучше, чем какая-то картинка из журнала? Чонгук слушал, не перебивая, затаив дыхание. Он посмотрел вокруг новым взглядом. Да, это был хаос. Но это был их хаос. Их общее, пусть и абсурдное, теперь уже воспоминание. — Знаешь, что будет по-настоящему идеально? — Тэхён улыбнулся своей особой, чуть хитрой улыбкой, которая заставляла омегу забывать обо всём на свете. — Если мы сейчас избавимся от этой ёлки. — Да, — тихо согласился Чонгук, и на его губах наконец расцвела настоящая, невымученная улыбка. Он обнял мужа за талию и прижался к нему. — Так начнётся наше идеальное Рождество. — С уборки, — добавил Тэхён и поцеловал его снова в макушку.

***

Они прибрались в доме с таким усердием, будто не просто наводили порядок, а изгоняли злых духов технологического прогресса. Предателя-робота-пылесоса, который так яростно защищал ёлку, выбросили в мусорку с чувством глубокого морального удовлетворения. Сломанную ёлку разобрали на запчасти и с почестями захоронили в саду, где ей предстояло провести вечность. Электрик, которому они позвонили лишь рассмеялся в трубку и сказал, что в новогодние праздники отдыхает, и им придётся посидеть без света до следующего года. И знаете что? Это оказалось лучшим, что могло с ними случиться. Чонгук, покопавшись в закромах, нашёл коробку с обычными восковыми свечами. Вскоре весь дом наполнился тёплым, живым светом, который плясал на стенах, превращая знакомые очертания комнаты в таинственное и уютное убежище. Тени незамысловато переплетались, скрывая следы недавнего хаоса. Тэхён, смирившись с отсутствием кухни, потому что варочная панель тоже была электрической, нашёл чудом уцелевшие мандарины, хотел заказать доставку, но в такое время уже никто не работал. Они устроились на диване, закутавшись в один большой, мягкий плед. Экран телефона, на котором они смотрели какой-то дурацкий рождественский фильм про потерявшегося в большом городе эльфа, был единственным мерцающим пятном в полумраке. Актёры гримасничали, сюжет был предсказуем до слёз, но они смотрели его, прижавшись друг к другу и поедая мандарины, и это было прекрасно. В тишине, нарушаемой лишь треском свечей и глупыми шутками с экрана, Тэхён повернулся к Чонгуку. Его лицо в мягком свете пламени было нежным и беззащитным. — Давай, следующий Новый год встретим втроём, — тихо сказал он, и его слова повисли в воздухе, наполненные новым, трепетным смыслом. Чонгук не ответил сразу. Он просто счастливо улыбнулся, та самая, настоящая, сияющая улыбка, которая появлялась только тогда, когда он был по-настоящему спокоен и счастлив. Он прижался к мужу ближе, чувствуя, как его собственное сердце отзывается на эту надежду ликующим стуком. — Это будет идеальное Рождество, — прошептал он, уже представляя себе совсем другую картину: не безупречный интерьер, а маленькие ручки, хватающие его за палец, и сонное дыхание малыша у него на груди. Тэхён усмехнулся, глядя на одно колёсико ёлки под столом, который они пропустили и не закопали. Но после счастливо улыбнулся, представляя их семью с маленьким ребенком. — Да, — просто сказал он, и в этом коротком слове было всё: обещание, надежда и абсолютная, несомненная уверенность. И пока на экране телефона глупый эльф находил свою семью, они сидели в своём тёплом кругу из свечей и общих мечтаний. Без умного дома, без гирлянд, без идеального печенья. Но с самым главным — с любовью, которой было так много, что её хватило бы не только на них двоих. Внезапно за окном раздался оглушительный хлопок, и тёмное небо озарилось разноцветными искрами. Потом ещё один, и ещё. — Салют! — воскликнул Чонгук, его глаза загорелись детским восторгом. Он посмотрел на Тэхёна с внезапной идеей. — Мы же покупали фейерверки! Альфа улыбнулся его внезапному энтузиазму. Через пять минут они уже стояли на крыльце своего дома, закутанные в тёплые куртки поверх пижам. Морозный воздух пощипывал щёки, а снег под ногами хрустел. Они вышли на середину не сильно заснеженного сада, под тёмное, чистое небо, усыпанное бриллиантами звёзд. Тэхён, достав зажигалку, бережно поджёг первую «римскую свечу», после отошёл к Чонгуку и обнял его, притягивая к себе. Раздалось шипение, и в ночную высь, оставляя за собой дымный шлейф, умчалась огненная мини ракета, чтобы через мгновение рассыпаться над их головами ярко-алыми искрами. Чонгук, смеясь, поднял бенгальский огонь. Тот, ослепительно белый и потрескивающий, заливал его счастливое лицо мерцающим светом. — Загадывай желание! — крикнул он Тэхёну над весёлым треском своего огня. Но тот лишь смотрел на него — на его сияющие глаза, на улыбку — и думал, что его самое главное желание уже сбылось и стоит прямо перед ним, пахнет мандаринами и дымком бенгальских огней. Они запустили всё, что было в коробке. Небо над их садом ненадолго превратилось в разноцветное сияние — скромное, но невероятно красивое. Когда последняя искра их салюта погасла, растворившись в холодном ночном воздухе, воцарилась оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми, парящими на морозе дыханиями. Тэхён смотрел на Чонгука, и в его глазах отразилось не только ночное небо, но и всё то счастье, что они только что создали своими руками. Он медленно, почти невесомо, прикоснулся к его щеке. Кожа была холодной от мороза, но под ладонью Тэхёна она тут же начала согреваться. Большим пальцем нежно провёл по скуле, заставляя омегу прикрыть глаза, наслаждаясь лаской. — С Рождеством, — хрипло прошептал Тэхён от переполняющих чувств. Чонгук не успел ответить. Альфа наклонился, сокращая расстояние между ними, которое и так было ничтожным. Прильнул к его губам своими — всего лишь прикосновение мягких, чуть прохладных губ к его губам. Сначала это было просто тепло. Чонгук вздохнул, и его дыхание смешалось с дыханием Тэхёна, создавая в морозном воздухе единое облачко. Затем поцелуй углубился. Альфа слегка наклонил голову, и его губы стали двигаться — не спеша, не требуя, а исследуя, лаская. Это был беззвучный разговор, в котором он рассказывал ему о своей любви, о своей благодарности за этот вечер, о надеждах на их будущее. Чонгук ответил ему с той же нежностью, его губы начали отвечать на каждое движение. Он почувствовал лёгкий, сладковатый привкус мандаринов, оставшийся на губах Тэхёна. Одной рукой альфа продолжал нежно поглаживать его за щёку, в то время как другая рука нашла талию Чонгука и притянула его ещё ближе, сокращая сантиметры между ними. Омега вцепился в толстую ткань куртки Тэхёна на спине, чтобы удержаться, раствориться в этом моменте, в этой близости. Они стояли так, казалось, целую вечность, в то время как мир вокруг них замер. Никаких умных домов, никаких расписаний, никаких тревог — только они, тёплые губы в холодном воздухе и звёзды, молчаливые свидетели их любви. Это был поцелуй, который был не просто физическим действием; это было счастье и начало чего-то нового, всё в одном. В этом моменте они влюблялись друг в друга ещё больше, хотя, казалось бы, что больше уже некуда. Но их любовь не знала границ.