Стреляй в воздух

— Научите меня. Пожалуйста. Мальчишка сгибается в вежливом поклоне. Ровная напряженная спина, взгляд в пол, отчаяние и боль. Безнадежность. Утрата веры. Черта, за которую уже занесена нога. Осталось сделать шаг. Мун Бэк не подтолкнет, не ударит в спину, он не будет принуждать и заставлять. Его цель не в запугивании и не в насилии, его цель стать спасителем для таких как Пак Гюджин. — Выпрямись. И посмотри мне в глаза. Гюджин вздрагивает, хотя голос Мун Бэка звучит мягко, спокойно. Мун Бэк улыбается, стоит в расслабленной позе, явно давая понять, что не причинит вреда, не обидит. Гюджин выпрямляется и медленно поднимает голову. Мун Бэк не торопит. Он почти физически ощущает, как на теле остается полоска тепла там, где по нему скользит взгляд. И когда Гюджин добирается до лица, Мун Бэк улыбается мягче и ласковее. Гюджин наконец заглядывает ему в глаза. Испуганный, он смотрит так пристально, будто от того, моргнет он раньше Мун Бэка или нет, зависит его жизнь. Мун Бэк моргает первым. «Я тебе не враг». — Чему ты хочешь научиться? В прошлый раз я показывал тебе, как стрелять. Хочешь еще? Гюджин отшатывается, хотя Мун Бэк не делает и полшага в его сторону, даже не меняет позу. Затравленный, перепуганный мальчишка. С такими сложно. Такие либо вгрызаются в горло, либо прыгают с крыши. Мун Бэк должен сделать так, чтобы развитие получил первый сценарий. — Всему. Гюджин сглатывает и опускает голову, сутулится, втягивает голову в плечи, но тут же пересиливает себя и становится ровнее. Мун Бэк улыбается ему все так же тепло и мягко. — Хорошо. Я научу тебя всему, что знаю, научу стрелять, научу драться, научу давать отпор. Только пообещай мне кое-что, ладно? Гюджин бледнеет, явно ожидая подставы, тяжело облизывается, кажется, от нервов у него пересохло в горле, но кивает. Пути назад нет. Он уже и так натерпелся. Хуже не будет. Не будет же? — Все что угодно. Его голос звучит надтреснуто, но Гюджин старательно давит из него твердость. Мун Бэк наконец делает шаг вперед, подходит ближе и приобнимает Гюджина за плечи. — Пообещай мне, что перестанешь бояться. Не окружающих людей и возможных последствий, а себя и своих желаний. Перестанешь бояться своих чувств и проявлять эмоции. Хорошо? Если злишься, злись активнее, если хочешь кричать, кричи, если хочешь плакать, плачь, если хочешь смеяться, смейся. Перестань бояться себя, и тогда справляться с другими будет намного легче, — голос Мун Бэка — патока, мед, елей, улыбка — искренняя и нежная, а взгляд — убийственный и холодный. Но Гюджину не видно глаз, только слышно улыбку у самого уха. — Идем. Заодно я тебя научу водить. Мун Бэк мягко похлопывает Гюджина по плечу, но не подталкивает. Отпускает и первым идет вперед по парковке. Он не будет заставлять. Гюджин должен сделать выбор сам. Мун Бэк даже не оборачивается, но улыбается шире, когда слышит шаги за своей спиной. Хороший мальчик. Мун Бэк достает с заднего сидения бейсболку и надевает ее на Гюджина, подмигивает и кивком головы указывает на машину. Не ту, которую открыл своим ключом, а ту, которую собирается угнать (первая тоже принадлежит не ему, но это детали). — Вы хотите? Мун Бэк смеется и несколько раз торопливо кивает. — Ага. Давай быстрее. Садись. Открыть дверь легче, чем кажется, в Южной Корее, такой безопасной и защищенной стране, незачем закрываться, люди ведь честные, правильные и чтущие закон. Но даже будь замок заблокирован, а сигнализация включена, Мун Бэку не составило бы труда справиться с этим. В конце концов он вырос в Штатах. Гюджин медлит, но в конечном итоге садится рядом. И Мун Бэк преподает ему сразу два урока. Первый: как завести машину, если нет ключа. И второй: скоростная езда по городским улицам. Кажется, Мун Бэк нарушает все правила дорожного движения, какие только может, создает парочку опасных ситуаций, но скрывается прежде, чем становится виновником масштабной аварии. И когда они выезжают за черту города, Мун Бэк тормозит и выходит из машины. — Теперь ты. — Но я же... Гюджин смотрит на руль и растерянно хлопает глазами. — Ты обещал мне не бояться, а теперь садись. Тут несложно. Я тебе покажу. Смотри, руку сюда, ногу сюда. Газ, тормоз. Не перепутай, хотя... Мун Бэк наскоро объясняет основные принципы езды и кивает на дорогу, падает на переднее пассажирское и не пристегивается. Ему не страшно, даже если они перевернутся или врежутся в столб. Поначалу у Гюджина вообще ничего не получается. И они перемещаются короткими потряхиваниями. Метр вперед, резкий тормоз. Метр вперед, резкий тормоз. Метр вперед... Мун Бэка почти начинает тошнить, но он все равно продолжает улыбаться. — Вот так, смотри, не обязательно сразу тормозить. Мы не врежемся, если будем ехать только по прямой. И Мун Бэк показывает. Накрывает ладонь Гюджина своей, доводит, определяя скорость, чуть крепче сжимает пальцы, будто напоминая, что не обязательно сразу же останавливаться, что нужно еще подождать, и получается лучше. Гюджину начинает нравиться, он давит на газ сильнее. Их даже слегка заносит, Мун Бэку приходится перехватить руль и вывернуть. Они тормозят с оглушительным скрипом шин. Мун Бэк смеется, хотя его только что инерцией отнюдь не ласково впечатало в приборную панель. Он убирает волосы от лица и показывает Гюджину два больших пальца вверх: отлично сработано, ты молодец. Когда они добираются до какой-то заброшенной стройки, уже начинает темнеть. Мун Бэк расставляет полуразбитые и совсем целые бутылки в ряд, а потом достает пистолет, проверяет обойму, перезаряжает и вкладывает в руки Гюджина. — Помнишь, как я тебе показывал? Ноги вот так, руки вот так, держи локти. И уверенно стой на земле. Не бойся отдачи. И не жмурься перед выстрелом, иначе никогда не попадешь в цель. Мун Бэк оказывается за спиной Гюджина и корректирует его стойку. Первый выстрел они делают вместе. Мун Бэк возводит курок, но Гюджин сам нажимает на спусковой крючок. Мун Бэк снова его не торопит, не принуждает и не давит. Выбор никогда не за ним. Он только дает инструмент и подыскивает верный триггер, а человек уже сам решает, как ему поступить. Еще один выстрел они снова делают вместе, а потом Мун Бэк убирает руки за спину и просто стоит, наблюдая поверх головы Гюджина за тем, как он справляется. — Что чувствуешь в этот раз? — Щекотно вот здесь, — Гюджин кладет чуть дрожащую ладонь на солнечное сплетение, показывая. — И легко. Очень легко. Все тело как будто состоит из пузырьков газировки. — Будет еще легче, когда твой голос станет крепче, а рука тверже. Гюджин разряжает обойму. Потом еще одну. Потом еще. И в конце концов все бутылки оказываются повержены, а в его глазах плещется эйфорический восторг. Мун Бэк одобрительно кивает и забирает пистолет, убирая его обратно за пояс и, конечно, не забыв поставить на предохранитель. Вообще-то, носить так пистолеты — позерство, как и стрелять с двух рук. Но он, если уж на то пошло, чаще понтуется и красуется. Когда ему действительно нужно быть быстрым, метким и точным, все выебоны слетают как шелуха, как маска доброжелательности и заботы. — А можно... Можно еще один урок? — Какой? — Самообороны. Мун Бэк задумчиво хмурится, трет пальцами подбородок, и качает головой. — Быстрый прием при столкновении один на один тебе вряд ли поможет, ведь они обычно окружают все вместе, не так ли? А для обучению драке с несколькими противниками уже слишком поздно. И ты устал. Я научу тебя, но в следующую нашу встречу. Идет? Гюджин улыбается и кивает. Мун Бэк видит по глазам, что он расстроен, но ничего с этим делать не собирается. Перегружать сознание большим количеством информации бессмысленно. Гюджин так ничего не запомнит, а в нужный момент еще и напутает. — Подброшу тебя до дома. Обратно они возвращаются в тишине. Гюджин в самом деле устал и дремлет, привалившись к оконному стеклу. Он обнимает себя за плечи, чтобы было теплее, бейсболка съезжает на лоб, кренится, почти свалившись с головы. Мун Бэк ведет аккуратно и медленно, чтобы не разбудить. Он больше не улыбается, смотрит прямо перед собой и старается не обращать внимания на боль, которая с каждой минутой становится все сильнее. Нужно принять лекарство, но сначала отвезти пацана домой. Странно, но Мун Бэк не чувствует себя на месте Джейка, хотя Гюджину сейчас примерно столько же лет, сколько было Мун Бэку, когда он попался на глаза Джейку. Может, все дело в том, что Мун Бэк не собирается превращать Гюджина в последователя, а просто... Что? Что «просто»? Что он вообще делает? Почему возится с ним, а не оставляет барахтаться одного вместе со всеми его сомнениями, страхами и переживаниями? Вряд ли ведь потому, что узнал в Гюджине себя. Мун Бэк никогда таким не был. Но, может, это потому, что Гюджин к нему обратился? Попросил не только оружие, а что-то еще? И Мун Бэк так просто тешит свое эго? Наверно.

***

В следующий раз они встречаются, чтобы потренировать рукопашный бой. Но позже все равно заезжают в тир. Мун Бэк дает Гюджину попробовать разное оружие, ощутить его вес, тяжесть, отдачу, оценить эмоции, которые появляются после того, как спусковой крючок оказывается нажат. А в следующий раз после очередной тренировки Мун Бэк везет Гюджина выпить — отметить его успехи. — Я же несовершеннолетний, — он тихо протестует, но держится намного увереннее, чем раньше. — То есть не хочешь? — Мун Бэк все еще не собирается ни на чем настаивать. — Хочу, — признается Гюджин еще тише. — Но мне не нальют. Мун Бэк смеется. Искренне, заливисто, как не смеялся уже очень давно. И привозит Гюджина в место, где наливают всем: кто платит, тот и ставит условия. За соседним столом группа мужчин весьма бандитской наружности в недружелюбной манере заставляют официантку сесть с ними. Вообще-то, они в целом имеют на это право, но у Гюджина, похоже, свое мнение на этот счет. Он бросает несколько тяжелых взглядов в сторону соседнего стола, а потом выразительно смотрит на Мун Бэка. Тот пожимает плечами и достает пистолет, прокатывает его по столу к Гюджину и указывает взглядом на предохранитель, безмолвно напоминая, чтобы не забыл снять. Мальчишку с пушкой поначалу не воспринимают всерьез, думают, это игрушка, а пацан просто хочет казаться крутым, чтобы ему перепал бесплатный перепихон от восторженной геройством девки. А потом Гюджин стреляет. В воздух. Пока. И повторяет требование отпустить девушку. Официантка убегает в слезах, но не потому, что испугана настойчивостью мужчин, а потому, что теперь из денег за смену вычтут расходы. И хорошо, если она в итоге получит хоть сотню вон. Таковы правила. Мун Бэк подзывает администратора и передает ему достаточное количество денег, чтобы девчонку не трогали и чтобы на ремонт хватило. И чтобы на удовольствия осталось, само собой. А когда он заканчивает с этим, оказывается, что потасовка в самом разгаре. Мун Бэк не вмешивается, только потягивает свой сомэк. И даже когда Гюджина хватают за грудки и встряхивают, Мун Бэк остается безучастным. Пацан сам захотел влезть в эту разборку, вот теперь пусть и выкручивается как хочет. Нужно отдать Гюджину должное, он вспоминает уроки Мун Бэка, и хотя драка с несколькими противниками, превосходящими его ростом и комплекцией, дело не из простых, Гюджин справляется. Более-менее. А когда перестает, когда его лицо после нескольких оглушающих ударов теряет чувствительность, а на пол летит кусок сломанного зуба вместе с густой кровавой слюной, Гюджин снова стреляет. Не в упор, но в ногу. Мун Бэк одобрительно хмыкает и просит повторить для него напиток и принести лед. — Ты молодец, — сообщает он и протягивает хайбол. — Выпей залпом, будет полегче.

***

— Вы не собирались мне помочь? — Гюджин дуется как маленький, когда они уже сидят в машине. — Ты и без меня хорошо справился. — По-вашему, это хорошо?! — Гюджин показывает на опухшую половину лица, на разбитые губы и заплывший глаз, и тут же шипит от боли, Мун Бэк почти заботливо прижимает пакет со льдом обратно к его щеке. — Учитывая, что они обычно убивают людей голыми руками, да, это, по-моему, хорошо. Гюджину повезло, что у него был пистолет. Здесь у бандитов есть только ножи, ведь даже преступные группировки чтут закон и стараются не иметь с ним очевидных проблем из-за ерунды. — Тебе ведь понравилось, не так ли? — интересуется Мун Бэк, не дождавшись ответа. Гюджин тушуется, но кивает. Ему и правда понравилось. — В следующий раз, когда тебя будут задирать, вспоминай о том, что в одиночку разделался с шайкой бандитов. — Не в одиночку. — А как же? — У меня был пистолет. — Тогда оставь его себе. Мун Бэк отвозит Гюджина, чтобы тот мог выспаться и отдохнуть, в отель, платит за сутки и уезжает. До следующей встречи. И очень удивляется, когда несколько дней спустя ему приходит сообщение от Гюджина. С прикрепленным файлом. Фотографией. Мун Бэк открывает ее и недоуменно вскидывает брови. Гюджин удаляет снимок и торопливо извиняется, утверждая, что перепутал диалоги и что Мун Бэк не должен был это видеть. Мун Бэк качает головой: должен был. Мальчишка на снимке выглядел совсем не так, как на тех фото, которые делал по приказу своего паскудного одноклассника. К тому же он ведь обещал не забывать, что самостоятельно справился с целой шайкой бандитов. А тут вдруг снова оказался на побегушках у этого... как его там звали? Мун Бэк усмехается, но ничего не отвечает, кроме эмоджи «окей». Фотография все равно не исчезает бесследно, не теперь, когда телефон Гюджина взломан (как и телефоны всех остальных людей, которые заходили на сайт, чтобы заказать оружие).

***

В следующий раз Гюджин снова просит Мун Бэка поехать выпить, но на этот раз не в заведении, а куда-нибудь подальше от чужих глаз. Мун Бэк покупает вино, и они едут на ту самую заброшку, где стреляли в одну из первых встреч. Гюджин пьет прямо из горла, давится, морщится, но все равно пьет. Не чувствует вкуса, не понимает всего богатства букета, не осознает послевкусия. Напряженный, взвинченный, он похож на сжатую пружину. Одно неверное движение, и катастрофы не избежать. — Научите меня, — Гюджин оказывается слишком близко, берет ладонь Мун Бэка в свои и крепко сжимает. — Научить? — Да. Пожалуйста. — Чему? Гюджин сглатывает и порывисто тянется к Мун Бэку, преодолевая страх и отчаяние, заполнившее до самого края. Губы Гюджина на вкус как железо. Кровь там, где он их искусал, застывает неровной корочкой. Мун Бэк не реагирует, но и не отстраняется. Гюджин расценивает это как согласие и пытается поцеловать. Отчаяние выходит из берегов. Мун Бэк ловит Гюджина за плечи и аккуратно удерживает, когда того сгибает пополам и рвет на грязный, усеянный обломками пол. Мун Бэк утирает ему рот шелковым платком, притягивает к себе и гладит по волосам. Гюджин шмыгает носом и мелко трясется. Мун Бэк поощрительно улыбается. «Не стыдись своих эмоций». — Я вам противен? — Гюджин пьян и едва ворочает языком. — Нет. — Тогда почему? — Этому я не могу тебя научить. — Потому что я малолетка? — Потому что я не знаю ничего о том, о чем ты спрашиваешь. — О поцелуях? — О любви, Гюджин. Я могу научить тебя только тому, что умею сам. И ничему другому. Гюджин торопливо утирает слезы ладонями и старается вдохнуть поглубже, чтобы успокоиться. — Но я же... только поцелуй. Мун Бэк качает головой, осторожно поворачивает Гюджина к себе лицом, вытирает щеки большими пальцами и целомудренно целует в лоб. Гюджин не успокаивается, а, наоборот, начинает реветь сильнее. Потом его снова рвет. Сильно, бурно. Но это уже не от вина, это от избытка эмоций и чувств. — Пообещайте мне, — просит он почти жалобно, но Мун Бэк слышит в голосе непоколебимость. — Все, что будет в моих силах. — Если я убью Сонджуна, вы меня поцелуете. Без любви, но по-настоящему. Пожалуйста. — Хорошо. Мун Бэк кивает и устраивает Гюджина головой на своем плече. — Правда? — Я тебе хоть раз солгал? — Нет. — Значит, правда. «Значит, этот будет первым». Мун Бэк почти уверен, что Гюджин не выстрелит. Влюбленность может быть отличной мотивацией для свершений, но не в этом случае. — Было бы больше толку, если бы ты влюбился в этого своего Сонджуна, — замечает Мун Бэк, когда Гюджин засыпает. Прямо так, на его плече. От него несет перегаром и рвотой. Он такой жалкий. Мун Бэку должно было стать мерзко, но по какой-то причине он продолжает обнимать и гладить Гюджина по плечу. Поднять тщедушное тело школьника и отнести в машину — простая задача, но Мун Бэк потом долго еще не садится за руль и не уезжает. Ему больно. И тяжело. Он стоит, опираясь бедрами о капот, курит, смотрит куда-то за горизонт. Сколько же в этом глупом мальчишке тепла, если он влюбился в человека, который вложил в его руки пистолет, который подвергает его опасности, который не собирается заботиться о нем или спасать? Такой, как Гюджин, может всерьез пошатнуть концепцию мира, к которому двигается Мун Бэк. И если Ли До лжец, натянувший маску святоши, то Гюджин искренний от кончиков волос до кончиков ногтей. Он полез в драку, чтобы защитить официантку, которой платят за то, что она развлекает клиентов еще и как шлюха. А потом влюбился в убийцу. — Ну и что мне с тобой делать? — Мун Бэк фыркает, наконец падая за руль, снимает куртку и укрывает ей Гюджина. Знает же, что на отходняках после алкогольного отравления морозит и трясет. Мун Бэк снова отвозит его в отель, оставляет воду, таблетки от головы, коробку патронов и цепочку с запястья — браслет, подарок, напоминание. Предупреждение. Они не увидятся. До тех пор, пока Гюджин не выполнит условие их «сделки». Убийство в обмен на поцелуй. И надо же было такое придумать? Только пьяный ребенок мог занести любовь и смерть в один ряд и поставить между ними знак «равно». — Ли До, надеюсь, ты умеешь договариваться с детьми. Потому что тебе придется отговорить этого пацана, — Мун Бэк еще долго сидит в машине и пялится куда-то в пустоту сквозь пространство и время. А потом уезжает в тир. Хочется сбросить напряжение и вымарать из памяти этот день. Мун Бэк знает, что этот день останется с ним навсегда. «Знаешь, когда монстр больше не монстр? Когда ты любишь его». Ложь. Монстр всегда остается монстром. И чужая любовь ему ни к чему. Тем более любовь такого болвана. Тем более... Мун Бэк выпускает обойму, попадая в одно и то же место почти без погрешностей. На месте головы у мишени прикреплена фотография Гюджина. Та самая, которую он прислал Мун Бэку, а потом удалил.