Друг в темноте

***

Осенний ветер бился в стекла комнаты Майка, словно настойчивый, но незваный гость. В доме Уилеров было тихо — родители и Холли уже спали. Лишь приглушенный свет настольной лампы освещал два силуэта, склонившихся над разложенной на ковре картой Dungeons & Dragons.

— И я говорю: «Жало тени»! — Уилл провел рукой по воздуху, изображая взмах меча. Его глаза, обычно хранящие тень былой грусти, сейчас сияли азартом. — Критическое попадание! — Майк швырнул на карту двадцатигранный кубик, и он с удовлетворяющим стуком показал заветные двадцать. — Монстр повержен! Отличная работа, жрец! Они замерли, улыбаясь друг другу, как в старые добрые времена, до всех этих кошмаров с Изнанкой. Но призраки прошлого никогда не уходили далеко. Особенно призрак Уилла. Майк наблюдал, как улыбка на лице друга медленно угасла, сменившись задумчивостью. Уилл отодвинул миниатюрку своего персонажа и обнял колени. — Что-то не так? — спросил Майк, откладывая свою фигурку Паладина. — Нет. Да. Не знаю. — Уилл вздохнул. — Просто... иногда мне кажется, что я до сих пор там. Частично. Как будто та тьма прилипла ко мне и никуда не уходит. Майк почувствовал, как у него сжалось сердце. Он видел, как Уилл потирал предплечье — старый нервный жест, который появлялся всякий раз, когда Уиллу было не по себе. — Ты здесь, — тихо, но твердо сказал Майк. — Ты в безопасности. С нами. Со мной. — Я знаю, — Уилл посмотрел на него, и в его глазах плескалась целая буря — благодарность, боль и что-то еще, чего Майк не мог понять. — Просто... когда это случилось, я постоянно чувствовал холод. Пронизывающий, до костей. И иногда он возвращается. Просто так. Даже когда в комнате тепло. Майк не раздумывал. Он протянул руку и накрыл ею ладонь Уилла. Она была ледяной. — Холодно? — просто спросил он. Уилл лишь кивнул, не в силах вымолвить слова. Его пальцы дрогнули под прикосновением Майка, а затем сцепились с ними, словно цепляясь за якорь в бурном море. Майк не отпускал его руку. Он помнил все те дни и ночи, когда Уилл был потерян, когда он сам чувствовал себя беспомощным, не в силах ничего сделать. Сейчас он мог сделать хотя бы это — быть рядом. Делить тепло. — Останься сегодня, — сказал Майк, и это прозвучало менее как просьба, а больше как констатация факта. — На дворе ливень. Мама не против. Уилл снова кивнул. — Хорошо.

***

Они легли спать в темноте, на матрасе, который Майк стянул с кровати и разложил на полу. Дождь за окном превратился в монотонный убаюкивающий стук. Два друга лежали спиной к спине, и тишина в комнате была густой, насыщенной невысказанными мыслями. Майк первым нарушил молчание, его голос прозвучал негромко в темноте: — Мне до сих пор снится тот день, когда мы нашли тебя в лесу. Только во сне... мы опаздываем. Уилл замер. Он редко говорил о том, что было там. Слова давались с трудом. — А мне снится, что я кричу, а ты меня не слышишь, — прошептал он в ответ. — Что тоннель между нами закрыт. Майк перевернулся на другой бок, чтобы быть лицом к спине Уилла. Он видел смутный контур его плеч в темноте. — Я бы всегда услышал, — сказал Майк с такой интенсивностью, что Уилл тоже перевернулся, и теперь они лежали лицом к лицу, их носы почти соприкасались в тесноте импровизированной постели. — Всегда, Уилл. Ты мой лучший друг. Ты... ты — это ты. В этих простых, корявых словах была вся сущность Майка. Он не умел говорить красиво, как Лукас, или стратегически, как Дастин. Он говорил то, что чувствовал. Искренне. Грубо. По-сумасшедшему. Уилл смотрел на него, и его дыхание перехватило. В полумраке черты лица Майка казались размытыми, но его глаза — эти темные, преданные глаза — видели все. Они видели его. Не жертву, не призрака, не «зомби-мальчика», а просто Уилла. Мальчика, который любил рисовать и играть в D&D. — Майк... — его голос дрогнул. И тут случилось нечто, чего никто из них не ожидал. Майк, движимый порывом, о котором сам не до конца думал, протянул руку и коснулся щеки Уилла. Кончиками пальцев он отодвинул прядь волос, падавшую ему на лоб. Прикосновение было легким, как дуновение ветерка, но для Уилла оно ощущалось как удар тока. Только не болезненный, а... согревающий. Оно сожгло весь тот холод, что сковал его изнутри. Он зажмурился, прижимаясь к ладони Майка, как цветок к солнцу. — Я здесь, — снова прошептал Майк, и на этот раз это звучало как заклинание. — Я здесь. Больше слов не было нужно. Майк не убрал руку. Он оставил ее на щеке Уилла, большой палец едва заметно проводя по его коже. Уилл, набравшись смелости, накрыл его руку своей. Их пальцы снова переплелись, но на этот раз иначе — медленнее, увереннее. — Спасибо, — выдохнул Уилл, и это одно слово вмещало в себя все: за спасение, за дружбу, за этот момент, за тепло, которое наконец-то прогнало пронизывающий холод. — Спи, — тихо сказал Майк. — Я буду стоять на страже. И Уилл поверил. Впервые за долгое время он чувствовал себя в полной безопасности. Он закрыл глаза, все еще чувствуя на своей щеке тепло руки лучшего друга. Дождь за окном уже не казался угрожающим, а напоминал колыбельную. Глава 3: Утро Утренний свет, бледный и прозрачный, заливал комнату. Майк проснулся первым. Он почувствовал тяжесть на своей груди и теплое дыхание у своего плеча. За ночь они инстинктивно переместились. Уилл лежал, прижавшись головой к его плечу, его рука все еще лежала поверх руки Майка. Они были так близко, что Майк мог различать каждую веснушку на его носу, каждую ресницу. И в этот момент, глядя на спящее, безмятежное лицо Уилла, Майк что-то понял. Что-то огромное и пугающее, что витало в воздухе между ними все эти годы, но на что у него не хватало смелости взглянуть. Это было не просто желание защитить. Это было не просто чувство долга или вины. Это было что-то гораздо более глубокое, теплое и одновременно вызывающее дрожь. Он боялся пошевелиться, чтобы не разбудить его, не разрушить этот хрупкий, совершенный мир, который они создали за одну ночь. Уилл пошевелился, его глаза медленно открылись. На секунду в них мелькнула привычная тень растерянности, но, встретившись взглядом с Майком, она рассеялась. Взгляд Уилла был ясным, спокойным. Он не отодвинулся. Он просто смотрел. — Привет, — хрипло прошептал Майк. — Привет, — улыбнулся Уилл. И это была не та робкая, печальная улыбка, к которой Майк привык. Это была настоящая, солнечная улыбка, которая достигла его глаз и заставила их сиять. Они лежали так еще несколько минут, слушая, как просыпается мир за окном: щебет птиц, шум машины на улице. Ничто не изменилось, и в то же время все изменилось. — Майк? — снова тихо позвал Уилл. — Да? — Холод ушел. Майк посмотрел на их сплетенные руки, затем снова поднял взгляд на Уилла. И на этот раз он улыбнулся в ответ — широко, по-дурацки, по-майковски. — Я знал, что он уйдет, — сказал он. — Потому что я никуда не уйду. И в тишине утренней комнаты, под ласковыми лучами восходящего солнца, это звучало как самое главное заклинание на свете. Заклинание, способное прогнать любую тьму. Даже ту, что пряталась в самых потаенных уголках души.