Devil’s daughter

– Мэй! Наконец-то! Ураган тёмных волос, чёрной ткани и тяжёлых духов с запахом розы чуть не сбил Морнингстар с ног. Пэнси Паркинсон. Мэй узнала бы её даже с закрытыми глазами. Особенно этот заливистый смех, раздающийся серебряным колокольчиком возле левого уха, и крепкие объятия. Настолько крепкие, что трудно дышать. – Я! Звонкий поцелуй в одну щёку. – Так! Теперь в другую. – Соскучилась, ты даже не представляешь! – Паркинсон, не сломай нашей перелётной птичке все косточки, она нам ещё нужна. Задорный мужской голос, обладателя которого Мэй пока не могла видеть из-за волос подруги, но тоже узнала бы наверняка из тысячи. – Тео! – не успев как следует отдышаться после удушающего восторга Пэнси, она оказалась прижатой к груди Нотта. Он обнял её коротко, но с чувством, затем отстранил Мэй за плечи и осмотрел с ног до головы. – Целая, невредимая, и даже – шутливо положил ладонь на её макушку, – подросла на один сантиметр. Или это каблуки? – Доёрничаешь, Нотт, – ещё один голос, низкий и тягучий, раздался из-за спины Морнингстар. Та, даже не успев выдать никакого остроумного ответа на дружеский подкол Теодора, обернулась, уже зная, кто окажется позади неё. Блейз тут же схватил её в охапку и закружил в воздухе под аккомпанемент непрекращающихся радостных визгов Паркинсон. Вот оно – то, по чему Мэй так скучала весь последний год. Чувствовала себя потерянным кусочком пазла, выпавшим из коробки и укатившимся под шкаф. А теперь этот кусочек наконец встал на своё место. – Я знал, что ты вернешься, – негромко произнёс Забини, склонившись к уху девушки, когда наконец опустил её на землю. – Вот как, даже я сама этого не знала, – так же негромко, с хрипловатым смешком ответила она. – Молодые люди, отойдите с дороги! Вы не одни! – какая-то тучная ведьма, волочащая за руку растерянного мальчонку – видимо, первокурсника, – почти истерически завизжала где-то над другим ухом Мэй. Пришлось отскочить в сторону, чтобы не оказаться под колёсами поезда, сияющего своим красным боком. – Вокзал Кингс-Кросс, мои дорогие, – заключил Тео, – как в старые добрые. Действительно, старые добрые. Мэй не покидало ощущение, что она не возвращается в Хогвартс доучиваться последний год, а едет туда впервые. Настолько всё отличалось от того, что она застала здесь в последний раз. Настолько сильным было чувство, что Морнингстар всего лишь первокурсница. Ей одиннадцать. И она смотрит на всё с неподдельным детским интересом. Разве что теперь ей не нужно было переживать, найдёт ли она друзей и поступит ли на тот же факультет, что и её отец когда-то. На чемодане Мэй гордо красовалась серебряная змея, символ Слизерина. А рядом стояли те трое, кто за прошедшие семь лет пережили с ней огонь и воду. Трое. Только трое. Отсутствие платиновой макушки заставляло что-то болезненно сжиматься внутри. Не то чтобы Мэй сильно надеялась его увидеть. Блейз в письме упоминал, что Малфой не горел желанием возвращаться в школу на дополнительный год. Но без него всё равно что-то не то. Даже несмотря на то что с ним всё было бы ещё хуже. – Места занимать собираетесь? Лично я не хочу ехать в общем вагоне! – Пэнси уже запрыгнула на ступеньку поезда и махала рукой остальным. «Зато год пройдёт спокойно, и ты сможешь сосредоточиться на том, зачем и приехала, – на учёбе», – говорила сама себе Мэй, пока с помощью Нотта затаскивала чемодан в вагон, – «Не забывай, какая твоя главная цель». – Тут свободное купе! Быстрее, быстрее! Неугомонная Пэнси. Где она, там всегда суета, оживление и буйство эмоций. Порой это раздражало, но «что имеем - не храним, потерявши - плачем»: в вынужденной разлуке с подругой даже самых надоедливых её черт очень не хватало. Как будто в любимое блюдо приправу не добавили, и оно стало абсолютно пресным. Пробираясь в противоположный конец вагона, где Паркинсон присмотрела им места, и волоча за собой чемодан, Морнингстар оглядывалась по сторонам всё с тем же детским восторгом. В душе разливалось тёплое чувство: она наконец-то там, где должна быть. И всё вокруг тоже так, как должно быть. И теперь всё точно всё будет хорошо. И тут, огибая тележку со сладостями и засмотревшись на шоколадных лягушек, Мэй на полном ходу врезалась в кого-то со спины. Даже не взглянув на того, кто преградил дорогу, она тихо пробормотала слова извинения, обошла его сбоку и уже собиралась продолжить путь туда, где Пэнси чуть ли подпрыгивала от нетерпения. Но вот только встретившись взглядом с Паркинсон, Морнингстар заметила, как в её огромных зелёных глазах это самое нетерпение стремительно сменилось шоком. – Аккуратнее, мисс Морнингстар. Насмешливый голос за её спиной, заставляющий замереть прямо в проходе. Как будто тело сковывают «Петрификус Тоталусом». Но и безо всякого движения, даже не оборачиваясь, Мэй знала, кто это. Обладатель голоса, который догонял её во снах. Кошмарных, где она наблюдала, как медленно умирают её близкие, а он отдавал приказы. Или же как умирал он сам, умоляя не оставлять и следовать за ним во тьму. Или во снах, что были даже хуже кошмаров — тех, где он уверял её в том, что всё хорошо, всё кончено и теперь они могут быть вместе. Навсегда. Голос, который она, как и застывшая в дверях купе Пэнси, как и удивлённо, но неразборчиво пробормотавший что-то Тео, как и тихо выругавшийся Блейз, совершенно не рассчитывали услышать в этом учебном году. Голос Драко Малфоя. Глубокий вдох. Попытка унять биение сердца, набирающее обороты. Наверное, слишком долгая, потому что за спиной Мэй тот же голос негромко усмехнулся: – У тебя очаровательная причёска, но хотелось бы поздороваться и с личиком. Выдох. Медленный оборот. Каменная маска на лице: как будто спокойна, расслаблена, чуть улыбается уголками губ. Так ведь нужно приветствовать старого приятеля? – Здравствуй, Драко. Друг. Товарищ по команде. Возлюбленный. Угроза. Спаситель. Монстр. Причина ночных кошмаров. Слишком много обозначений для одного человека. И ни одно из них не соответствует настоящему. Нейтральное и слегка издевательское «приятель», конечно, не уместит весь спутанный клубок чувств, но, по крайней мере, отчасти подходит. Прощённый, но не настолько, чтобы снова доверять и подпускать ближе. Серые глаза, взглянуть в которые Мэй всё же нашла в себе силы, смотрели с привычной и знакомой ей насмешкой. Беззлобной, но на грани. – Не знал, что ты возвращаешься, – Малфой произнёс с лёгким упрёком, внимательно изучая лицо Морнингстар. Уголок его губы чуть дёрнулся, как будто он хотел ещё что-то сказать, но в последний момент спохватился и передумал. – Можем то же самое и про тебя сказать. Нотт освободил Мэй от необходимости отвечать, подойдя ближе со стороны её правого плеча. – Ты всё это время говорил, что не собираешься сидеть в школе лишний год. – Припоминаю, там было ещё что-то про угрозу Авадой и про «больше никогда», – подал голос Забини. Глаза Драко слегка прищурились. Он подернул плечами, плохо скрывая раздражение и переводя взгляд с Морнингстар на остальных одноклассников. – Вы заходите или нет? – Пэнси нервно постукивала пальцами по двери, – Если вас сейчас задавит тележка, я не буду ваши расплющенные тушки вытаскивать. Воспользовавшись тем, что Малфоя отвлекли, Мэй схватила покрепче свой чемодан и, обогнув остальных, быстрым шагом устремилась в купе. Вся детская радость от возвращения в родную школу после года одиночества на другом континенте улетучилась моментально, сменившись на заполняющую лёгкие изнутри вязкую тревогу. Препирания парней за дверью были довольно громкими, но до Морнингстар они доносились как будто с большого расстояния, пока она заталкивала чемодан на верхнюю полку. Заняла место у окна, скинув туфли и поджав под себя ноги. В случае чего можно будет легко отвлечься от происходящего внутри на пейзаж снаружи. Поездка точно будет не из простых. По крайней мере для неё. – Ты в порядке? – Паркинсон опустилась рядом, осторожно касаясь плеча подруги. – Да. Она всегда в порядке. По-другому быть не может. – Немного шокирована, но это нормально, – продолжила Мэй. Односложный ответ в любом случае Пэнси не устроит. – А ты? Паркинсон пожала плечами. – Это же Малфой. Шесть футов неожиданности. Какое точное описание. Издав громкий гудок, поезд наконец тронулся. Вокзал за окном медленно ускользал в сторону, позади остались пёстрая толпа провожающих, всё ещё машущих руками и головными уборами и выкрикивающих последние пожелания и наставления. Вечером Мэй уже будет в Хогвартсе. И если перед посадкой на поезд она была полна радостного воодушевления, то сейчас, после такого «сюрприза», Морнингстар даже побаивалась думать, что ожидает её в школе. Что, если теперь она будет там чужой? Или вдруг ещё какие-то неприятные новости обрушатся с самого порога? Из водоворота тревожных мыслей, будто за шиворот, выдернул резкий шум в дверях. – Я всё ещё не понимаю, зачем надо было врать! – трое парней всё же зашли внутрь, во главе с Теодором, которого, кажется, внезапное появление Малфоя разозлило больше всех. – Сколько раз тебе говорить, я не вру, – Нотта пронзил ледяной взгляд, пока его обладатель нервно запихивал наверх свой багаж. – Уж извини, я не мог на весь вагон орать о том, что меня заставили. – Заставили? – переспросил Блейз, скрестив руки на груди и недоверчиво дёрнув бровью. Малфой отвёл глаза, фокусируясь на чём-то за стеклом и, очевидно, не желая признавать этот не самый приятный факт. – Вчера явился Министр Магии. Снизошёл до моей жалкой персоны, чтобы сообщить, что если я не вернусь в школу, моё дело пересмотрят. Короче говоря, или восьмой курс, или Азкабан. Как тебе такое, Нотт? Тянет на правду? Удержав тяжёлый взгляд на лице Малфоя, Тео нехотя кивнул. – Мы верим тебе, не злись, – смягчившимся голосом ответил за него Блейз. На секунду его взгляд встретился со взглядом Мэй, и она поняла: они подумали об одном и том же: Морнингстар могла бы оказаться в аналогичной ситуации. Или даже хуже. Без шанса на оправдательный исход. – В любом случае, это же здорово, что мы все здесь, – натянуто весело сказала Пэнси. – И Драко, и Мэй… Я уже думала, это будет самый скучный год, раз нас осталась только половина. Но вы вернулись. И я рада. – И ты, кстати, тоже здесь, – заметила Мэй, – ты разве не должна быть с другими старостами? – Быть старостой четвёртый год подряд? Нет, спасибо, – она чуть сморщила нос. – Пусть теперь другие отдуваются. Не хочу и последний школьный год тратить на то, чтобы гонять нарушителей после отбоя и быть «примером для своего факультета». На последних словах Паркинсон закатила глаза – за три года эта фраза точно успела набить ей оскомину. – О нет, кто же нас теперь будет прикрывать? – страдальческое выражение на лице Малфоя, явно подделанное для комического эффекта, заставило Мэй слегка улыбнулся. – Не волнуйся, bambino, договоримся, – хохотнул Забини, подмигнув Пэнси. Напряжение и раздражение рассеялись под действием дружеских разговоров и шуток. Как будто ничего и не было. Может быть, всё не так плохо, как показалось на первый взгляд? По крайней мере, Мэй усердно пыталась себя в этом убедить. То, что было в прошлом, осталось в прошлом и закопано там навсегда. Да, она сделала выводы, и теперь будет мудрее. Не станет безрассудно доверять, ослеплённая чувствами. Постарается слушать в первую очередь здравый смысл, холодный рассудок. Тогда всё будет хорошо, она больше не попадёт ни в какие неприятности и спокойно закончит школу. А то, что при виде треклятого Драко Малфоя в животе снова проснулись уже, казалось, мёртвые бабочки – совершенно не рационально. Но Мэй с этим справится. Как-никак, горький опыт – лучший учитель. А шрамы на теле и в душе не позволят не усвоить урок.