Ее Зена

Габриэль просыпается от прикосновения рук и резко встрепенается от увиденного перед собой. В ночной лесной тиши, прорезаемой лишь отблесками костра, перед ней — ясно различимая фигура Каллисто. — Габриэль, не пугайся так. Это же я, Зена, — воительница нежно улыбается уголками губ. — Никак не привыкну, — юный бард с облегчением выдыхает. — Нет, Зена, все-таки, пора уже с этим что-то решать — всякий раз вздрагивать, когда смотрю на свою любимую женщину, — это не дело, — смеется. — Но, тем не менее, ты остаешься, — Зена присаживается рядом, разламывая очередную ветку и подкидывая в костер, и в голосе ее звучит любовь и благодарность. — Другая на твоем месте давно ушла бы, а ты — рядом, даже когда я в обличии Каллисто. Спасибо тебе, Габи, — протягивает руку и нежно накрывает ею ладонь возлюбленной. — Поверь, я останусь с тобой, даже если ты вдруг примешь обличие Медузы Горгоны, — Габриэль смеется в ответ. — Уверена, что выдержишь даже это? — лукаво молвит Зена. — Я просто не смотрела бы на тебя, вот и все. В принципе, я ведь и так все время закрываю глаза во время поцелуя, — придвигается ближе и целует свою воительницу в уголки губ. — Ты действительно готова целоваться с Каллисто? — смеется Зена. — Я целуюсь не с Каллисто. Я целуюсь с тобой, мой воин. С моей женщиной — доброй, честной, благородной воительницей, и мне абсолютно плевать, как она выглядит! Я люблю тебя не за внешность. И знаешь, хоть ты и в теле Каллисто — все же разница во внешности чувствуется даже сейчас: она не умеет улыбаться, как ты. Той самой улыбкой, от которой так светло и тепло на сердце. Спустя пару мгновений Зена притягивает юного барда еще ближе к себе, дарит ей новый поцелуй — на этот раз более глубокий и страстный. Губы ее целуют шею Габриэль, спускаясь ниже, руки исследуют тело возлюбленной жадно и собственнически, словно заявляя всему миру: каждый дюйм тела этой женщины, ее женщины принадлежит лишь ей одной. Пальцы Габриэль отчаянно впиваются в спину воительницы, разгоряченное тело отзывается на каждую ласку, с губ срываются тихие стоны, заявляя о ее желании получить еще и еще наслаждения. Наконец, Зена дарит ей желаемое, пальцы ее двигаются внутри Габриэль, с каждой секундой ускоряя темп, заставляя барда стонать ее имя на весь лес. — Зена! О, Зена!!! — Кричи мое имя, Габриэль! Стони его! Пускай вся Греция услышит, кому ты принадлежишь. Пускай даже Каллисто услышит! — ЗЕНА!!! Стонет на последнем издыхании и, наконец, достигнув пика, падает на мокрую от вчерашнего дождя лесную траву. — Как неудобно теперь будет перед Каллисто, когда она вернется в свое тело, — тихо смеется Габриэль, водя пальцами хаотичные линии по груди своего любимого воина. — Скажем ей или нет? — А пускай узнает, — Зена смеется в ответ, нежно целуя в губы. — Это меньшее, что я могла бы сделать с ее телом. — Я люблю тебя, Зена. — Всегда, мой славный маленький бард. Огонь в лесу продолжает тихо догорать, а в ночном небе зажигаются все новые созвездия. (А Габриэль знает наверняка: эта женщина, в чьих объятиях она засыпает сладким сном, — точно ее Зена).