Тепло её кожи

      С Ситлали всегда было так — только мы встретимся, всё превращается в неловкости и странности. И практически невозможно избавится от ощущения, что мы ходим вокруг да около, и только наши мысли раскрывают наши сущности.       Впрочем, с прошлого раза заклинание до сих пор не прошло. Великая шаманка не может проконтролировать свои ритуалы и заблокировать наши потоки мыслей друг от друга. Или просто не хочет?       — Хей, Люмин, ты вообще слушаешь меня?! Мы вообще-то собирались забежать в кафе, там как раз подавали татако. Я их запах — слышишь? — запах чувствую уже на этом расстоянии! Люмин, ты где витаешь?       Тонкий звенящий голос Паймон выводит из раздумий слишком резко, как будто поток воды врезается в каменное препятствие.       — У тебя опять видения, да? Ты отключилась? Что-то видела?       «Что-то я рассеянная сегодня.»       — Нет, я просто… — прикрываю немного глаза, прислушиваясь к своему дыханию и ощущениям, возвращаюсь в реальность. — Неважно. Куда мы идём?       — Ка-фе! И вообще…       Почти не слушаю Паймон — где-то витаю далеко, всё ещё в тех последних встречах с Ситлали. Я узнала её лучше. Я стала её подругой. Она дала мне свой ключ от дома — то есть, она дала так просто мне доступ к своей территории? Для меня это до сих пор загадка, почему. Почему среди всех именно я? Почему я ощущаю эту родственную связь с ней? И почему мысли заняты именно этим, а не тем, как вкусно пахнет восхитительное заврианское печенье на прилавке?       Вон Паймон — выбирает себе как можно больше: грибные шашлычки с сыром, татако, шокоатль.       — Ты чего будешь?       — Я…       «Можно мне уединения, пожалуйста?»       — Ладно, ей то же самое заверните. И, эй, Люмин, ты платишь, хорошо?       Еда не лезет ни в какую. Интересно, о чём сейчас думает Ситлали? Она уже спит? Она вновь выпивала сегодня, чтобы забыться? Она занята чем-то важным или находится в компании более приятных людей? Хотя… Она и люди. Да, смешно.       — Ты сегодня странно молчаливая. Даже не ешь. Всё хорошо? — Паймон беспокоится. По её большим и пронзительным, похожим на звёздное небо, глазам вижу переживания. Иногда она может быть слишком надоедливой и приставучей. Но когда её не одолевает голод, она становится внимательной и эмпатичной.       — Наверное, я просто устала. — отмахиваюсь я. По её взгляду понимаю, что она не верит. Но она не допытывается, просто кивает головой и доедает свою еду, а потом лезет в мои тарелки. Я их отодвигаю от себя к ней поближе. Всё равно даже кусочек не смогу зажевать.       Сумерки сгущаются, вечер плавно перекатывается в ночь. Тейватское небо прекрасно, захватывающе, превосходно. Мы лежим с Паймон где-то на траве. Она — болтающая и сонная. Я — молчаливая и мечтательная.       Я всё ещё помню запах её волос, когда она оказалась так близко. Лоб ко лбу. Тепло её кожи. Маленькая невидимая энергетическая ниточка, связующая нас. За время моего путешествия у меня со многими образовалась связь, но с Ситлали… Чтение её мыслей позволило мне проникнуть в её одинокую блуждающую душу. А она смогла услышать крик моего больно бьющегося сердца. Два создания. Одна в вечных поисках, другая — в вечном одиноком мучении. Где-то в самой глубине мы так похожи, несмотря на то, что внешне такие разные.       Паймон незаметно засыпает на моём плече, пока я наблюдаю за звёздным небом. Я беру её на руки и несу в наш домик неподалёку, где мы обычно обитаем и проводим ночи в Натлане.       Теперь спокойно и тревожно. Я выхожу из дома, ноги сами меня ведут в одну сторону, под огни ночного засыпающего города, а в руках я отчаянно сжимаю шершавый ключ. Не знаю, зачем, почему я туда иду? Даст ли мне это что-нибудь? Встречу ли я там её или она будет в другом месте? А если она там, она будет пьяной? Или будет спать? Или будет плести тканный свиток, в котором она отразит всю свою скопившуюся печаль, поэтому никому не покажет?       Как-то на автомате поворачиваю металлический ключ почти бесшумно в замке, открываю украдкой дверь и прикрываю. Мои шаги беззвучны, я умею подкрадываться. В помещении полутемно, где-то в гостиной горит лампа.       «Не спит?»       — Боже, ЛЮМИН!       Я вздрагиваю от крика Ситлали и тут же захожу в гостиную, где девушка стоит возле свитка с гневным выражением лица, подбоченившись и насупившись.       — Я не… — пытаюсь тут же оправдаться, встаю как истукан, словно меня поймали на незаконном действии. А ведь по сути я вломилась в чужой дом. Хотя, с другой стороны, она же сама дала мне свой ключ?!       — Я слышала ТВОИ мысли ещё пока ты была ЗА ДВЕРЬЮ. — пыхтит Ситлали, и её ноздри при этом забавно расширяются.       «Похожа на злую барашку, и дыма из носа не хватает для полноты…»       — ЧТО-ЧТО?! — взрывается Ситлали, моментально краснея.       — Покажешь? — тут же отвлекаю её я, смотря на плетение за её спиной. Она тут же переключается и отворачивается. Я подхожу поближе, почти касаюсь своим плечом её. Кажется, что воздух между нами наэлектризован, но я стараюсь на это не реагировать. Хотя мурашки по всему телу буквально выдают меня с потрохами.       — Что-то вроде воспоминания о ней. — с небольшим вздохом произносит Ситлали.       На полотне уже видны тонкие очертания моря в виде фиолетово-синей женской фигуры, одиноко стоящей на краю пирса.       Её подруга. Возможно, что-то большее, чем подруга — скорее всего, там была любовь. Конечно, она всё ещё помнит. Всё ещё скорбит. И если мне ещё можно вернуть Итэра, то ей… возвращать уже некого.       «Зато у неё теперь есть я»       Упс! Забыла, что она читает мои мысли.       И тут же слышу в своей голове: «Эй-эй, у меня что-о-о?»       — Это правда. — отвечаю я с улыбкой, поворачиваясь к ней лицом. Синие глаза в первые секунды полны изумления, а потом привычное возмущение и смущение одновременно. Я тут же хватаю её за руку и продолжаю. — Этого не обязательно стыдиться.       — Да и я не… — начинает оправдываться она и пытается убрать мою руку. — И ХВАТИТ читать мои МЫСЛИ.       «Но ты тоже читаешь. Как это остановить?»       — Я снова проделаю этот чёртов ритуал!       — Может, я не хочу?       Я не даю ей разорвать наши руки и притягиваю к себе ближе, второй рукой обхватываю её за талию. Её мягкая грудь врезается в мою, а лица оказываются настолько близко, что мы чувствуем запахи друг друга. Её дыхание буквально обдувает мои губы.       «Это законно пахнуть так вкусно?»       — Только не говори, что хочешь меня съе… — я не даю ей договорить и тут же врезаюсь в её губы своими губами.       Заткнуть и почувствовать теплоту кожи, влажность прикосновений, смешанное дыхание. Лёгкий стон срывается с губ Ситлали. Она пытается что-то пискнуть или возразить, но её губы предательски раздвигаются и отвечают на мой поцелуй. Она на вкус как только-только созревшая вишня. Мой язык скользит внутрь её рта, касается её языка, пробует её на вкус, танцует в откровении и бесстыдстве, а ещё — в замешательстве и неловкости. Всё между нами неловко. И всё так возбуждающе.       Я делаю неуверенный шаг вперёд, слегка толкая её назад. Хрупкое тело поддаётся натиску, она отступает, но наши тела неразрывны, губы тоже. С каждой секундой поцелуй набирает обороты, воздуха становится мало, но — боже — остановиться тоже почти невозможно. Она слишком манящая на вкус.       Ситлали резко отстраняется, её глаза опьяневшие, мутные, но в этот раз не от алкоголя. Её щёки багровеют, а лицо становится полным возмущения.       — Знаешь, что?! Я тебе ключ от своего дома дала не для того, чтобы ты брала и просто…       — Мне уйти? — перебиваю я её с нервной усмешкой, продолжая удерживать за талию.       «НИ ЗА ЧТО» — врезаются её мысли в меня, а она вцепляется своими нежными, но сильными руками мне в шею и притягивает к себе для ещё одного поцелуя.       Боже, вот оно.       Теперь она делает пару шагов вперёд, что я поддаюсь назад и спиной врезаюсь в дверной косяк. Пальцами вцепляюсь крепко в её талию, чтобы не потерять равновесие. Внизу живота моментально нагревается и будто вибрирует. Её губы настойчивы и непреклонны, словно претензия, которую она не могла высказать долгое время.       Наступай, бунтуй и сдавайся.       Вихрь эмоций охватывает нас с головой, кружит в танце безумия, пока, запинаясь, мы движемся в спальню. Она пытается толкнуть меня на кровать, но я только ухмыляюсь и отстраняюсь от её губ, твёрдо стоя на месте. По её глазам вижу пыл и вспышку гнева, но не даю Ситлали опомниться, разворачиваю её за плечи и сама толкаю на кровать.       Простыни слегка поскрипывают под тяжестью её тела. Она издаёт сдавленное «уф» и подтягивает ноги чуть ближе к себе, держа их раздвинутыми. Я встаю коленями между её бёдер и нависаю сверху.       — И… и что? — Голос Ситлали тоньше прежнего и дрожит.       — Ты боишься меня? — вполголоса с усмешкой спрашиваю я. Мои руки по обе стороны её головы.       — Ещё чего! — возмущается она тихим голоском, пытается держать себя в руках.       Наклоняюсь и в очередной раз целую её, не давая возможности вылить на меня свой гневный поток слов.       Моя рука оказывается у неё на талии, слегка сжимает, прощупывает уязвимые места, второй касаюсь груди. Её же руки лежат неподвижно, словно она боится меня касаться.       «А если… если мне всё это снится, и она сейчас растворится?»       «Не дури, Ситлали, я всё ещё настоящая. А теперь раздвинь свои ножки»       Мысли сливаются, тела — тоже. Мои губы на её шее, дыхание Ситлали сбивчивое, порывистое, жаркое. Зубами прохожусь по тёплой нежной коже, пока рука скользит ниже и касается внутренней части бедра. Она вздрагивает, но не отталкивает.       На всякий случай я отстраняюсь и смотрю прямо в её широкие от похоти глаза, пытаясь уловить хоть какие-то признаки сопротивления или неудовлетворённости. Но с её губ слетает только тихое:       — Про…должай…       И я уже целую её ключицу и шею, скольжу рукой в её штаны, под шёлковые промокшие насквозь трусики и касаюсь влажной плоти. Двумя пальцами ласково делаю круговые движения, а большим слегка надавливаю на клитор, и это оказывается очень опасным манёвром. Бёдра Ситлали резко вздрагивают, а она издаёт сиплый громкий стон.       — Больно? — в панике спрашиваю я, не убирая свою руку.       — Нет-нет-нет, просто слишком… Это слишком…       Я продолжаю слегка надавливать на клитор, а остальные два пальца уже стремятся в самое лоно. Немного сгибаю их, чтобы коснуться влажной, разгорячённой стенки внутри и одновременно дразняще массирую клитор снаружи.       Тело Ситлали выгибается вверх, в этот момент я обнимаю её левой рукой за шею и прижимаюсь вплотную к ней. Движения пальцев, надавливающих на чувствительные места, становятся настойчивее и интенсивнее. А влаги выделяется всё больше. И чем сильнее я жму, тем больше хлюпающих звуков. Вкупе с прерывистым дыханием и стонами это… Рай для ушей.       «Боже-боже-боже!»       Чужой крик в моей голове только ещё больше подогревает настрой. Теперь пальцами толкаюсь ещё сильнее внутрь, одновременно жму ладонь к клитору. Коленом усиливаю давление на руку, помогаю большинством мышц своего тела. И, кажется, делаю то, что нужно — потому что Ситлали буквально впивается в мою спину ногтями и пыхтит в мою шею, едва сдерживая стоны. Даже в такой момент страсти, когда мы готовы друг друга разорвать на части, она всё ещё… стесняется?       — Ещё! Люмин, ещё!!! — наконец, горячо кричит Ситлали мне в ухо и сжимает бёдра вокруг моей руки. Я почти вдалбливаю колено в свою кисть, пока набираю темп толчками. Чем сильнее прикосновения, тем громче стоны и мольбы не останавливаться.       «Такая ненасытная»       «ОТКУДА она ЗНАЕТ, как сделать мне приятно??»       «Так тепло её касаться»       «Я сейчас… Чёрт возьми… взорвусь…»       Ворох мыслей образует хаос, кажется, что в этой полутёмной комнате не двое людей, а гораздо больше. Губы находят её, зубы почти соприкасаются, слегка задевают кожу. Сладко-солёный привкус крови. Рычание и стоны, доносящиеся прямо из гортани Ситлали. Она запыхается и вопит мне в рот, пока рукой я усиленно довожу её до края. Но когда мне кажется, что я подхожу слишком близко, то сбавляю темп и заставляю её содрогаться от вспыльчивого ожидания. Её бёдра подаются вперёд и сжимаются вокруг руки, усиливая стимуляцию и пытаясь прийти к освобождению.       Но я оттягиваю момент, чтобы, когда он всё же наступил, она взорвалась.       Пока мы жадно целуемся, мне в рот попадает солёная влага. А когда отстраняюсь, вижу, что Ситлали стонет, искривляется и плачет.       «Как хорошо. Боже, как же хорошо»       Ещё несколько толчков, довольно сильных. Влаги выделяется так много, что уже течёт по её бедрам, по моей руке и на простынь. Ситлали сильнее сжимает бёдра вокруг моей руки, что мышцы напрягаются и немеют.       Я вижу, как Ситлали замирает, скукоживается и через пару секунд её тело прошибает спазм. Пока мои пальцы внутри, я всё ещё давлю на внутреннюю сторону клитора, чтобы добить её ещё сильнее. И ни с чем не сравнимое ощущение контроля и торжества заставляет моё сердце трепетать от радости.       Распластавшись по кровати, раскрасневшаяся, с тяжёлым дыханием, Ситлали выглядит совершенно бесподобно. Я ложусь с ней рядом, подперев себе голову руками, мечтательно и довольно смотрю в потолок.       — Всё ещё не хочешь, чтобы я ушла? — мой голос тихий и размеренный, но слегка дрожит от пережитой страсти.       Ситлали молчит около минуты прежде, чем глубоко выдохнуть и с претензией произнести:       — Заткнись, Люмин. Просто заткнись на минутку. И перестань ДУМАТЬ обо МНЕ в таком ключе.       «Всё же я бы хотела тебя съесть…»       — ЛЮМИН!!!