Windy City Ghosts

      За все восемь лет разлуки Минхо неоднократно жалел, что обрубил отношения одним сообщением.

Прости, я не умею любить на расстоянии. Я встретил другую

написал он тогда и сразу заблокировал и удалил номер Хваён, чтобы не было возможности пойти на попятную, а затем зло посмотрел на её родителей, сидевших в ожидании.       — Довольны? — рыкнул он, бросив телефон на стол перед ними, тем самым проявив максимум неуважения, и ушёл, не прощаясь, в свою комнату, хлопнув дверью так, что окна зазвенели.       Наверняка мама ещё и извинялась за поведение невоспитанного сына, но ему было всё равно.       Он, на тот момент ученик выпускного класса старшей школы, и сам понимал, что пока ничего не мог дать Хваён. Но, неужели все были настолько убеждены, что сын владелицы круглосуточного магазина ничего не сможет добиться? Конечно, в том своём финансовом положении он бы не мог даже изредка приезжать к Хваён в Штаты, чтобы увидеться. Останься она в Сеуле, Минхо обязательно перебрался бы туда, когда закончит школу, но Америка — это слишком далеко и дорого. Но он бы всё равно старался, из кожи вон бы лез... А они не дали даже шанса... А ведь он любил...       — У неё есть возможности чего-то достичь, а что можешь дать ей ты, кроме того, чтобы тянуть обратно? — сказала мама после того, как проводив нежданных гостей, пришла к нему в комнату. — Прости, я не смогла защитить твою любовь, но так будет лучше для Хваён... и тебя тоже. Её родители всё равно не оставили бы тебя в покое, пока не добились бы своего. Ты же видел их...       Видел... Мужчина и женщина в дорогих костюмах, на не менее дорогой машине...       Но тогда у Минхо было ещё больше желания доказать, что они ошиблись, лишив его той капельки тепла, которую давала ему Хваён. Он стал циничным, холодным. Кто-то даже считал его высокомерным. Но только он сам и ещё, возможно, Джисон и мама знали, что на самом деле творилось в душе. Было трудно. Минхо прошёл через взлёты и падения, но однажды поднялся и стал идти только вверх.       За эти годы он много раз начинал новые отношения, подсознательно ища в каждой Хваён, но всё было не то. Всё казалось искусственным и ненастоящим. Джисон за бокалом виски частенько подтрунивал над другом:       — Говорят, что девушки не могут забыть того, с кем был первый секс. Но чтобы такое было с парнями... Это достойно научных исследований, как думаешь?       За такое Минхо всегда давал другу подзатыльник или пинок под зад, в зависимости от того, что было ближе и сподручнее. Каждый понимал, что это шутка, но в каждой шутке, как говорится, есть доля шутки...

***

      Минхо продал магазин, когда, достигнув достаточных высот, забрал маму в Сеул. Она не могла нарадоваться успехам сына и всё мечтала, когда он приведёт в дом невестку. Но за эти годы он даже не заикался о подобной перспективе. Мама много раз предлагала ему «свидания вслепую», но он отказывался, говоря, что ему совсем не до отношений и семейной жизни.       Тем временем Минхо просто не видел никого кроме Хваён в качестве своей спутницы жизни. Он наводил справки, знал, что она стала одним из лучших адвокатов, жила и работала в Чикаго. В том числе знал и о её личной жизни. Он каждый раз до боли стискивал зубы и разбивал что-нибудь в кабинете, когда получал информацию об очередном вьющемся возле неё ухажёре, но никогда не вмешивался, считая, что она имеет право на счастье, пусть и без него. Сам он не спешил показываться на глаза, боясь, что Хваён отвергнет его, и была бы, наверное, права. Однажды Минхо даже решил, что пора отпустить её, потому что выглядела она счастливой рядом с австралийцем корейского происхождения Феликсом Ли. Но не прошло и месяца, как он получил известие, что они расстались, а затем пришла и новость о смерти Чон Минджи, бабушки Хваён.       Впервые за долгие годы сердце Минхо билось как сумасшедшее. Он приехал на похороны, но прежде чем зайти в поминальный зал, нервно выкурил три сигареты подряд, несмотря на то, что вообще курил редко. Ухмыльнулся, когда подумал, что бы на это сказал Джисон. Скорее всего, друг бы похлопал по плечу в знак поддержки: «Не дрейфь, бро».       Но циничный, холодный и высокомерный Ли Минхо чувствовал себя несмелым юнцом перед той, которую не мог забыть восемь лет. Как она воспримет его появление? Выгонит или даже внимания не обратит? Он слегка расслабил галстук, который вдруг стал душить, и, стараясь не упасть в грязь лицом... Минхо споткнулся о порог и на самом деле чуть не навернулся. Оглянувшись, что никто не заметил его неуклюжести, он прошёл сначала в комнату, где скорбящие принимали соболезнования и поклоны. Пройдя все необходимые обряды, Минхо направился в зал, в котором родственники и друзья усопшей сидели за столами с поминальной едой. Там он и увидел сидящую в одиночестве Хваён. Он знал, что она приехала прямиком из аэропорта. Пятнадцатичасовой перелёт и такая же разница во времени не могли не сказаться как на самочувствии Хваён, так и на внешнем виде. Но несмотря на бледность и сонный вид, она была как и прежде прекрасна.       — Привет, — тихо сказал Минхо, усаживаясь напротив. — Хорошо выглядишь.       — Привет, — ответила она, но во взгляде ему показалась неприязнь. — Ты тоже неплох.       Хваён продолжала ковыряться в тарелке с едой, больше не поднимая на него глаз, а Минхо думал, как продолжить разговор, и не нашёл ничего лучше, как вспомнить о теперь уже покойной бабушке Чон и её стряпне. Хаюн отвечала словно неохотно и настороженно, а когда он ляпнул о том, что хочет предложить ей работу в своей фирме, да ещё и всё ещё любит её, то получил озлобленный ответ:       — Ты меня бросил, забыл?       Как он мог забыть? Стоило ли говорить сейчас, что виной всему её родители? Нужны ли были ей эти оправдания, когда он не смог сохранить их отношения вопреки всему?       Минхо осторожно перевёл разговор на Джисона и предложил снова посидеть как раньше, у костра. Хваён не отказалась, и это уже было маленькой победой.

***

      С того дня они начали заново. Как незнакомцы. Минхо старался не навязываться, но и всегда обозначал своё присутствие. Он чувствовал, что обида Хваён на него постепенно таяла. Сначала односложные сообщения о том как долетела до Чикаго, о погоде в двух странах, разделённых океаном и пятнадцатью часами времени. Когда Хваён спешила на работу, Минхо уже собирался спать. Постепенно сообщения превратились в недолгие звонки с пожеланием хорошего дня от одного и спокойной ночи от другого.       Он так и не рассказал ей что, а вернее, кто послужил основной причиной их разрыва восемь лет назад. Ни к чему бередить то, что едва зажило, да и оправдываться ему казалось трусостью.       Только через три месяца, посчитав, что пора переходить к действиям, Минхо, сказавшись на неотложные дела в Чикаго, прилетел к ней. У него действительно было назначено несколько встреч на первые числа ноября, но на них он мог отправить и своего представителя. А ещё он выдумал, что не может спать в отелях, и напросился к Хваён домой.       Эту поездку Минхо планировал около двух недель, подключив все свои возможности. Чикаго оказался местом, считающимся одним из лучших для празднования Хэллоуина. Весь октябрь и начало ноября ежегодно проводятся различные тематические экскурсии и мероприятия. Минхо забронировал билеты и надеялся, что Хваён не откажется погулять с ним по городу, на который променяла родной Сеул.       Пару дней, пока Минхо приходил в себя после перелета и старался избавиться от симптомов смены часовых поясов, Хваён будто избегала его, возвращаясь домой только ночью и почти тут же ложась спать, едва перекинувшись со своим гостем дежурными фразами, а рано утром убегая на работу.       Субботним утром 31 октября бежать ей было некуда. Минхо слышал, как Хваён тихо чертыхнулась в своей комнате, когда что-то выронила, и понял, что она уже не спит, но не спешит выходить.       Гостиная, в которой он провёл почти двое суток после прилёта, ему, честно говоря, опостылела. Он даже пожалел, что не остановился в отеле. Спать на диване, пусть и в квартире любимой девушки, не было мечтой его жизни, особенно в одиночестве.       Что самое интересное, за эти дни Джисон ни разу не дал о себе знать, ни разу не подколол друга, наверное, считая, что у Минхо всё пучком, раз сам не звонит.       — А мог бы и поинтересоваться, жив ли я вообще, — пробурчал Минхо, поднимаясь с дивана. Спина затекла от неудобной позы, поэтому, потянувшись и немного размявшись, он заправил постель, прислушиваясь к движению в соседней комнате.       «Хоть в туалет-то она выйдет? Или у нее там запасы подгузников на такие случаи?» От этой мысли Минхо негромко ехидно засмеялся.       Он сам немало волновался, но нужно было обязательно поговорить. Сколько можно играть в прятки? Ему совершенно непонятно поведение Хваён. Они ведь нормально общались на расстоянии, так почему нельзя так же общаться, например, за одним столом.       — Хваён, знаю, что не спишь, — крикнул Минхо, когда уже и завтрак был готов, а подруга всё не появлялась. — Прекрати прятаться и иди завтракать.       — Я не прячусь. С чего бы мне в собственном доме... — ответила она, дефилируя в ванную в домашней одежде — легенсах и оверсайз футболке.       Всё это время, если Минхо и успевал её увидеть, то всегда в строгих деловых костюмах, а сейчас она предстала перед ним той юной девушкой, которую когда-то нечаянно толкнул в магазине. От этого воспоминания на лице Минхо расплылась улыбка, и он не заметил, что Хваён уже хозяйничает на кухне, доставая приборы.       — Что лыбишься? Вроде завтракать звал, а на стол не накрыто...       Минхо даже опешил от неожиданного нападения и подскочил к плите за уже приготовленной яичницей и жареным с овощами рисом.       — Прошу вас, госпожа... — театрально поклонившись на манеру придворного, Минхо отодвинул для Хваён стул. — Простите, завтыкал на вашу неземную красоту.       — Спасибо. — И больше ни слова. Да что ж это такое?       Между ними висела неловкость, которую, казалось, можно было потрогать, стоило только протянуть руку.       — Сегодня Хэллоуин, и у меня билеты на экскурсию, — без предисловий сказал Минхо, понимая, что либо сейчас, либо никогда.       — Хорошего тебе времяпрепровождения, — ответила Хваён, закидывая ложку риса в рот, а затем с наслаждением закрывая глаза. — М-м-м... Не знала, что ты так хорошо умеешь готовить.       — Я многое умею, но не переводи тему, — серьёзно проговорил Минхо, пытаясь поймать её взгляд, но безуспешно. — У меня билеты, а не билет. Ты тоже идёшь.       Он и не понял, как от волнения вместо приглашения поставил Хваён перед фактом.       — Я занята сегодня.       — Ты идёшь со мной.       Минхо был бы не Минхо, не научись он убеждать. В противном случае не достиг бы своего нынешнего финансового положения. Вот и Хваён согласилась, хотя, признаем честно, особо и не сопротивлялась, но пыталась дать понять, что делает одолжение гостю.

***

      Составленная Минхо программа начиналась только в восемь вечера, а до этого времени нужно было постараться растопить тот лёд, который неожиданно снова выстроился между ними.       — Нужно купить продукты, Хваён. Я бы и сам сходил, но английский всё ещё мне не поддаётся, — Минхо предпринял попытку вытащить подругу из скорлупы — её комнаты, в которую она ретировалась после завтрака, сказав, что нужно готовиться к какому-то важному судебному процессу.       — Как же ты вообще собираешься вести дела с американскими партнёрами? — ответила она, появившись из-за двери.       Хваён оценивающе посмотрела на Минхо, задержала взгляд на его губах, а затем и на немного выпирающих из-под футболки мышцах груди.       — Думаю, это риторический вопрос, — цокнула она и снова скрылась за дверью, из-за которой донеслось: — Одеваюсь.       Чикаго был просто наполнен атмосферой Хэллоуина. Минхо не обратил на это внимания, когда ранним утром ехал к Хваён из аэропорта, да и цель у него была одна — скорее её увидеть, а она упорхнула на работу, едва сказав, чтобы чувствовал себя как дома.       Окна, вывески, деревья — всё напоминало о грядущем празднике. Даже на прохожих можно было увидеть значки, шарфы и шапки, изображающие хэллоуинскую атрибутику.       — Я будто в другой мир попал, — сказал Минхо, нарушая затянувшееся молчание, когда они зашли в торговый центр.       — Это и есть другой мир. Здесь всё совсем иначе, чем в Корее, — с ноткой ностальгии ответила Хваён.       — Скучаешь?       Но она, проигнорировав вопрос, направилась к сувенирному магазину.       — Нужно и тебе что-то соответствующее празднику, — сказала Хваён, рассматривая витрину, а затем хихикнула, снова окинув Минхо взглядом: — А то ты на туриста совсем не похож.       — Я здесь по работе вообще-то, — возразил он, напоминая о «истинной» причине своего пребывания в Штатах.       — Вот смотри. Как тебе этот котяра? — Хваён держала в руках значок: чёрный кот с выгнутой спиной. — По-моему, на тебя похож.       — А вон тот, — улыбаясь, Минхо показал на сувенир с ведьмой, — точно для тебя.       — Это парные значки, — сказал улыбчивый продавец, когда Хваён, хмыкнув, взяла оба в руки.       Минхо не нужно было знать перевод этой фразы, чтобы понять её смысл: кот и ведьма составляли единую композицию, что сразу бросалось в глаза.       — Мы берём, — сказал Минхо, многозначительно посмотрев на Хваён.       — Вот оба и будешь носить, — пробурчала она, но не смогла скрыть задорный огонёк в глазах.       — Нет уж. Если ты хочешь, чтобы я это на себя нацепил, то придется и самой... Что я, один должен?       — Очень даже мило, — прикрепив значок к воротнику пальто Минхо, Хваён пригладила его ладошкой, удовлетворённо цокнув.       Минхо довольно улыбнулся, когда она без сопротивления позволила нацепить ведьму на себя.       — Доволен? — хитро прищурив глаза, спросила Хваён.       — Очень... Тебе идёт...       Видимо, окружающая атмосфера и близость Хваён так влияла, что Минхо едва удавалось оставаться относительно серьёзным. Он находился словно в предвкушении чуда, но и боялся разочароваться.       Пока они сходили по супермаркету, набирая целую тележку продуктов, будто делали запасы на пару месяцев вперёд, Хваён обратила внимание Минхо на объявление, что в ближайшем парке проводится фестиваль тыквенных голов.       — О, там, наверное, и самим вырезать можно, — воодушевленно сказала Хваён. — Пойдём посмотрим?       «Что хочешь, если вместе», — мысленно согласился Минхо и, закинув пакеты с покупками в машину, пошёл следом за уже ушедшей вперёд подругой.       — Что угодно, только улыбайся так же, как сейчас, — произнёс он уже вслух, почти догнав Хваён.       — Что? — спросила она. — Я не расслышала.       — Говорю, погода хорошая, — чуть громче сказал Минхо, а она широко улыбнулась.       — Ага... Тепло...       Сначала они просто ходили по округе, рассматривая результат чужого творчества. Вырезанные собственноручно головы можно было забрать домой, а можно и оставить на достояние общественности. Было много интересных экспонатов: рожицы и веселые, и жутковатые, и даже с силуэтами кошек и ведьм вместо глаз или рта.       — Приходите вечером, — сказал один из волонтёров, присматривающих за порядком. — Будет очень красиво и романтично. Мы зажигаем в тыквах настоящие свечи, которые гаснут только с первыми лучами солнца.       — Это и правда должно быть красиво, — ответила Хваён.       — Что красиво? — спросил Минхо, когда волонтёр отошёл к другим посетителям. Со своим уровнем английского кроме слова "красиво", он не смог распознать почти ни одного слова.       — Он сказал, что я красивая, — рассмеялась Хваён, а Минхо только сейчас заметил, что почти полностью заслонил подругу от волонтёра, инстинктивно пряча её за собой. — И позвал меня на свидание сегодня вечером. Так что наша с тобой прогулка отменяется. Пойдёшь один.       Он и сам не заметил, насколько быстро после этих слов все внутренности волна за волной окатило разными чувствами: от детской обиды до жгучей ревности. Наверное, Хваён прочитала эмоции Минхо по его лицу, раз взяла за руку и примирительно сказала:       — Я шучу. Успокойся, Хо-я.       Как давно он не слышал это ласковое обращение из её уст. Как давно не чувствовал её прикосновения. Минхо будто выплыл из тумана, фокусируя взгляд на ладони, вложенной в его, и крепче её сжимая. Он слышал в её словах и доброту, и извинение, и... нежность.       — Он пригласил нас посмотреть на тыквы вечером, — тем временем пояснила Хваён, пока он старался впитать в себя не слова, а эмоции, с которыми они произнесены. — Будет красиво. Но парк будет работать ещё несколько дней, и мы можем прийти сюда и завтра.       — Хорошо, — только и выдавил из себя Минхо, потому что чувствовал, что нужно хоть что-то сказать.       Её рука всё ещё лежала в его. Мягкая, теплая, с едва прохладными пальчиками... Хваён потянула Минхо к тому месту, где можно было выбрать себе по тыкве. Оказалось, что вырезать на тыквах рожицы не так уж и легко, особенно, чтобы было аккуратно и красиво. Но это достаточно весело. Минхо сожалел только об одном: выбрав тыкву и сосредоточившись на работе, Хваён больше не держала его за руку. Сфотографировавшись с получившимися головами и решив оставить их в парке, Минхо предложил погулять ещё немного, но Хваён вдруг спохватилась, вспомнив о полуфабрикатах, которые нужно срочно отправить в морозильник. Несмотря на осеннюю прохладу, покупки могли быстро испортиться без должного хранения.       Но вместо продуктов оттаяла Хваён, и Минхо видел это по её поведению. Вернувшись в квартиру, они вместе разложили всё по нужным местам, приготовили обед. Она всё время находилась рядом, не старалась под благовидным предлогом скрыться в своей комнате. У Минхо появилось ощущение, что так было всегда, но он побоялся произнести это вслух, чтобы не спугнуть. Вдвоём сделали даже уборку, правда, в свою комнату Хваён его так и не подпустила. Он не стал говорить, что заходил туда в поисках полотенца и видел очень даже интересные вещи, вызвавшие полёт фантазии, что Минхо даже в какой-то мере радовало, что Хваён его избегала в первые дни. И сейчас он тоже постарался отвлечься от этих мыслей, заняв себя рассматриванием фотографий в гостиной.       — Весёлая у тебя была студенческая жизнь, — констатировал Минхо, взяв в руки один из снимков с кемпинга.       — Ага, но после окончания мы почти не общаемся, — ответила Хваён из комнаты, а затем подошла к Минхо и, вернув фотографию на место, продолжила: — Все разъехались по разным городам.       Так, перекидываясь незначительными, на первый взгляд, фразами, но узнавая друг о друге больше, Минхо и Хваён и провели этот день, а вечером, одевшись потеплее, отправились на место сбора экскурсионной группы — на углу Оз-парка, у статуии «Железного человека».       Группа собралась небольшая, но, казалось, состояла из влюбленных парочек, ищущих острых ощущений. Тут и там доносилась неанглийская речь. «Туристы», — сделал вывод Минхо. Все в предвкушении смотрели на гида, молодого мужчину в широком сомбреро. Он раздал фонарики и небольшие приборы, которые показались Минхо очень странными: фонарик едва светил, постоянно мигая, будто его заряд на исходе, а прибор вообще казался просто пластиковой коробочкой с дисплеем. Также им раздали листы «квеста»: нужно было найти на зданиях особые символы и выполнить небольшие задания и сфотографировать результат. Хваён быстро пояснила своему спутнику, что от них требовалось, и старалась переводить то, что говорил гид.       Минхо думал, что он просто проведёт вечер в компании любимой девушки, рассматривая городские достопримечательности при свете фонарей, но никак не ожидал, что придётся ещё и задания выполнять.       — Всем добрый вечер. Меня зовут Сэм и сегодня я ваш жуткий гид по наиболее мистическим местам Чикаго, — гид улыбнулся, и при тусклом освещении его лицо действительно казалось не самым приятным. — Экскурсия Windy City Ghosts приветствует вас. Здесь тени прошлого и настоящего переплетены так, что шепчут...       Дунул ветерок, шевеля кроны деревьев с ещё не до конца опавшими листьями, и конец фразы затерялся в шелесте. Минхо почувствовал, что Хваён придвинулась ближе, будто ища защиты. Она ещё днём сказала, что несмотря на то, что столько лет живёт в Чикаго, Хэллоуин всегда, даже в студенческие годы, проводила дома, и это её первая экскурсия.       — Если тебе страшно, то мы можем не ходить, — шепнул Минхо, наклонившись к её уху. — Я не знал, что всё будет так реалистично.       — Нет, пойдём, — так же тихо ответила Хваён, — мне очень интересно. Только будь рядом.       Он едва в порыве не схватил её в объятия, готовый прокричать: «Всегда буду рядом, только разреши», но сдержался, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.       — ...приборы для охоты за привидениями, — донеслись слова Сэма. — При появлении аномальных волн они будут издавать звуки. Возможно, вам удастся запечатлеть призраков, которые в изобилии водятся в этих местах.       Хваён, поёжившись, подтянула ворот пальто. Было совсем не холодно, но опытный экскурсовод умело нагонял жути. В воздухе стоял аромат пряных свечей, щекоча обоняние и добавляя атмосферы.       Сэм повёл их к месту, где когда-то стояла больница Грант. Кирпичные стены и старые решётки в окнах не вызывали доверия, а в воздухе ощущалась влажность и запах старого камня.       — Говорят, здесь слышны шаги умерших, а в подвале до сих пор остаётся холод, — пояснил Сэм, прежде чем группа разделилась на пары для первого квеста: найти на фасаде больницы скрытый символ и сфотографировать его.       Минхо и Хваён, подойдя к стене поближе и стараясь осветить её фонариками, переглянулись. Здание покрыто трещинами, и понять, что может быть их целью, казалось невозможным.       — Вот здесь что-то… похоже на крест? — спросила Хваён шёпотом, поманив Минхо ближе.       Они могли разговаривать спокойно, но атмосфера была настолько мистической и жутковатой, что невольно переходишь на шёпот, будто боясь обозначить своё присутствие.       — Да, фотографируй, — согласился он. — Больше ничего необычного не вижу.       Когда вспышка камеры осветила пространство, ветер с силой хлопнул дверью и раздался странный скрип. Хваён вздрогнула, чуть не выронив телефон из рук, но Минхо мягко прижал её к себе.       — Видишь, я рядом, — прошептал он на ухо, чувствуя, как в его руках Хваён заметно расслабилась и выдохнула. Минхо мысленно закинул ещё одну крошечную победу себе в копилку.       Долго не задерживаясь на одном месте, Сэм повёл группу дальше, рассказывая:       — Следующая точка — один из самых мистических баров города — Golden Dagger. Здесь раньше был оккультный магазин. По слухам, в подвале действовали ритуалы, и до сих пор посетители чувствуют холод и… — Сэм сделал многозначительную паузу. Все притихли, ожидая, что же он скажет. — ...и наблюдение.       Когда он подвёл их к бару, его фонарь словно нечаянно упал, осветив старую кирпичную стену: она выглядела изрядно поцарапанной, но именно из тёмного угла, куда, казалось, не проникало и лучика света, повеяло ледяным холодом, как будто кто-то дышал на непрошеных гостей. Хваён поёжилась, потирая плечи руками, и встала к Минхо впритык.       Через мгновение Сэм предложил группе воспользоваться специальными ЭВП-детекторами.       — Так вот как это называется, — хмыкнул Минхо, нажав на кнопку по инструкции гида. Хваён тоже подключалась, и их экраны тут же замигали, почти одновременно ловя слабые сигналы.       — Иногда это просто помехи, — вкрадчиво пояснил Сэм, когда почти все в группе стали ахать и охать — кто-то восхищённо, кто-то испуганно, но равнодушным не остался никто, — а иногда — остаточная энергия, «эхо» душ, которые когда-то жили здесь…       Минхо посмотрел на Хваён, и его сердце забилось громче, когда она мягко пожала его руку, и он готов был поспорить, что именно их души отозвались на эти сигналы. Но Сэм не дал долго наслаждаться этим ощущением, напомнив о следующем квесте, который им нужно выполнить: найти скрытую надпись на стене подвала. Группа снова разболелась по территории, но сколько бы Минхо и Хваён ни старались найти хоть что-то, ничего не попадалось на глаза.       — Смотри, Хваён, там окно, — подняв голову вверх, сказал Минхо. — Может, там что-то есть?       Да даже если ничего и нет, он нашёл ещё одну возможность снова почувствовать Хваён хоть немного ближе, потому что она согласилась с его идеей и позволила поднять себя.       — Только не урони, — предупредила Хваён уже надёжно восседая на широких плечах. — О, тут и правда что-то есть.       Оказавшись снова на земле, она показала Минхо надпись, которая действительно была выцарапана на ветхом подоконнике: «Береги сердце».       — Серьёзно? — засмеялась Хваён. — Я ищу призраков, а нахожу романтические послания?       «Это как раз для нас, разве нет?» — подумал Минхо, но сказать ничего не успел, потому что Сэм уже торопил их.       После бара Golden Dagger группа двинулась дальше, в Линкольн-парк, место старого городского кладбища. Сэм рассказал о людях, похороненных здесь в XIX веке, и о «мосте самоубийц» над лагуной, где иногда говорят о присутствии призраков, и о мостике, где часто видят тени.       Новое задание для пар показалось даже романтичным: сделать фотографию с отражением в воде. Минхо и Хваён решили пойти по тропинке вдоль лагуны, в итоге оставшись вдвоём.       Вдруг из кустов раздался хруст, и из тумана на пару секунд выскочил человек в маске призрака и развевающемся на ветру плаще. Хваён с криком подпрыгнула, наткнувшись на Минхо и тут же оказавшись в его объятиях.       — Ах! Ты что делаешь?! — недоуменно, спросила она, немного отстраняясь.       — Я? Я просто… — засмеялся Минхо, —ух! Призрак! Спасаю тебя от него.       Всё же высвободив Хваён из кольца своих рук, Минхо пропустил ее вперёд, но стоило сделать несколько шагов дальше, осторожно обходя кусты, как «призрак» появился снова — теперь прямо перед ними, с криком «Бу!». Хваён, взвизгнув, инстинктивно закрыла лицо ладонями и присела на корточки. Минхо тут же оказался рядом и, отодвигая её руки в стороны, тихо и ласково сказал:       — Смотри на меня, Хваён. Я здесь. Никто тебя не тронет.       Реакция Хваён на эти слова удивила даже его самого. Она, так же в присиде, кинулась Минхо на шею, почти повалив на землю. Заминка длилась несколько секунд, но этого было достаточно, чтобы посмотреть в её глаза и понять, что его теперь не отвергнут. Минхо прижал Хваён крепче, вдыхая аромат ее волос, смешанный с витающим в воздухе запахом мистики и корицы. Ему не хотелось ее отпускать. Больше никогда. Но Хваён тихо напомнила, что нужно идти дальше. Минхо, нехотя поднявшись, помог и ей встать, подав руку, которую она больше не отпускала до завершения экскурсии.       Когда, наконец, они дошли до конца тропы, туман рассеялся, фонари-тыквы осветили лагуну. Они сели на скамейку у воды, смотря на отражение огней. Сколько прошло времени в молчании, сказать сложно. Но Минхо думал о том, что в Хэллоуин тоже сбываются желания.       Только пришедший Сэм напомнил им о задании и о том, что только их и ждут. Смутившись, Минхо и Хваён в спешке сфотографировали собственное отражение в воде и вернулись к группе.       Экскурсия двинулась к театру Биограф — старому кинозалу, где когда-то стрелял Джон Диллинджер, и после этого там, по легендам, появляются тени его преступного прошлого. Сэм повёл всех к балкону, где можно было услышать эхо старых шагов. Конечным заданием квеста было найти «тайный знак» на балконе и сфотографировать. Нацарапанное на перилах сердечко с двумя тыковками в центре вызвало умиление у всех. Когда вспышки камер осветили помещение, то эта игра света создала ощущение, будто кто-то «помахал им рукой».       Минхо осторожно обнял Хваён, встав сзади.       — Мы прошли через страхи… — прошептал он ей на ухо, — ...прошлое, настоящие призраки… и остались вместе.       Он и сам не до конца понял, что хотел этим сказать, но считал, что должен. Хваён не ответила, но прижалась сильнее к его груди, будто отдавая себя в его руки. Ему больше не нужно было слов в этом месте с запахом мокрого асфальта, холодом ветра и шёпотом истории Чикаго.       Наконец Сэм объявил о последней точке маршрута — старом парке с заброшенным павильоном, украшенном паутиной и вырезанными тыквами. Над входом мерцала лампа, и на стене — табличка:       «Сделай фото вместе — и страх уйдёт».       Хваён насмешливо закатила глаза:       — Ну конечно, нам придётся снова пугаться ради квеста.       Тем не менее, Минхо, ни на минуту не прекращая держать за руку, подвёл её к скамейке у павильона, а натянутая сзади ткань вдруг зашевелилась, имитируя призрака. Хваён взвизгнула, смеясь, и Минхо, не теряя самообладания, обнял её за плечи.       — Ну вот… всё равно пугают, — поговорила она, уткнувшись ему в грудь.       А Минхо боялся дышать от ощущения её близости, боялся, что сейчас она посмеётся над ним, услышав бешеный стук его сердца. Но ничего не произошло. И последний страх Минхо рассеялся.       Попрощавшись с группой и Сэмом, Минхо и Хваён вышли из парка. Холодный вечерний воздух Чикаго мягко обдувал их лица, а огни города мерцали фонарями, светом фар и вывесок.       По дороге к квартире Хваён они почти не умолкали, вспоминая не только сегодняшний вечер, но и те многие, которые провели когда-то вместе. Будто и не было между ними восьми лет разлуки.