пролог – после всего / из неба
25 ноября 2025 г., 15:04
...не буду говорить, что оно было в ночь воскресенья. в такую ночь неба не было вообще, и быть его не могло: ты занял своим обликом все небо, и твое белое возвращение затмило звезды и небосклон. я верил. я этим не горжусь – гордиться подобным стыдно – но я всегда тебе верил, а ты всегда об этом знал. и тогда, на третий день, даже вымотанный тревогой и ревностью, даже лелея отголосок твоего страдания (пусть мельчайший, он казался реальнее, чем вся опустыненная земля) – я верил тебе, и этим, и только этим жил.
но что-то было до этого. до того, как я вытянул себе жилы. была страшная, странная жизнь – женой наместника, в благоухающих струящихся тканях. о, глупый – взял в жены девочку? нет же! волка в женской коже. когда он это понял, тогда наконец пустил меня в темницу, к магдалине – а я тогда просто рассмеялся ему в лицо.
хотя я всегда был прирученным – у твоих ног.
а кем – до этого? деревенским оборванцем? которому мать позволяла носить мужское платье и играть с мальчишками – все равно ей нужно, нужно было подобье сына. я стал хорошим подобьем: потому что это была моя настоящая природа, и не в теле, и не про тело она была. ты понял это с первого взгляда. энаш – человек, муж; не "иша", не женщина. и шеда тоже понял, хотя и потом.
возвращаюсь к шеде, и мысль огибает его, как прореху. как темное пятно, из которого смотрит ночь. ты помнишь: мы с ним поладили не сразу, и тебе долго еще приходилось нас склеивать и примирять. хотя ты говорил, что я соединяю землю и небо, это ты – объятиями – соединял нас... и о, слишком многим ты раскрыл это объятие потом.
но что – до детства? грязный колодец, в который не хочется смотреть. вот и дошли до начала, до земли, из которой происходит росток. так все люди. знаешь, так произрастают все люди, кадиша, а потом они чахнут и умирают. однажды, знаю, ты и это попрешь.
в мужниной библиотеке я читал аристотеля: что от человека всегда рождается человек, что пшеница никогда не произведет дерева маслины. тут не нужно быть греческим философом, достаточно быть простым деревенским ребенком, чтобы все это знать. но произошло чудо: пшеница родила маслину. женщина родила бога – почти что из глины сделала живую птицу.
и это был ты. и это всегда был ты, и ты был огромным, напропалую себя растрачивающим чудом. я в твоем свете грел руки – когда ты брал меня за руку, я чувствовал, как другой, истинный и непознаваемый мир, ведет меня за собой.
...и я не буду говорить о небе. небо все было закрыто в ту ночь воскресенья: твоей безбрежностью, твоими огромными объятиями и голосом. ты, наконец не принужденный умещаться в человечье тело – был прекрасен, прекрасен, как нечто, для чего не подходит ни один человечий язык.
но было другое небо. для детей, оглядывавших его с деревенской крыши. и туда я вернусь, кадиша, потому что часть моей – и твоей – души обретается там.
