Зимняя сказка.

***

Я хмыкнул. Ноги свисали с подоконника. Ночной Шанхай был прекрасен. Многоэтажки светились, снежинки падали, а скоро — и я с ними. Эта мысль вызывала лёгкую улыбку. Стоящая рядом колонка играла веселую, новогоднюю музыку. Роботодателю я написал, что завтра не приду. Да-да, у меня очень ответственная работа, несмотря на возраст, и бла-бла-бла, но сейчас на душе было так легко! Я быстро скользкул. Ветер одувал лицо. Я чувствовал себя птицей.

***

Снег шёл за окном, заставив поёжится черного, словно смола, кота. Спрыгнув с подоконника, высоко подняв голову, сорванец прошел маленькими шажками по кухне, запрыгнув прямиком ко мне на колени. — Чёрт. — я вздохнул, думая о том, что стряхивать шерсть придётся еще минут двадцать. — Не злись ты так. — хмыкнула, ставя на стол закуски, Цзинлю. — Он же не линяет. — Ещё бы он во время линьки ко мне залез. В ответ на моё колкое замечание, она просто покачала головой. От большой, горячей тарелки шёл пар — это было приготовленное старшим братом набэ. Я аккуратно подцепил палочками лапшу, старательно избегая бульона и мелких кусочков грибов. Грибы... кто вообще ест грибы в лапше? Чувствуя это месиво во рту, мне хотелось блевать от диссонанса, что возникал при таком необычном сочетании. — Хватит поедать одну лапшу. — упрекнул брат, улыбаясь, — Лучше поешь грибов! — но, поняв, что шутка не удалась, подвинул ко мне тарелку: — Да ладно тебе, ешь спокойно. Или я настолько отвратительно готовлю? В ответ на такие слова я отрицательно покачал головой. — Нет. Конечно нет. Инсин готовил идеально, что я нехотя вижу в нём соперника. Я никогда не хотел соревноваться со старшим братом, но выходило как-то... само по себе. Он всегда был лучше. Даже эта чёртова лапша(его минимум!) — что-то запредельное для моих кулинарных шедевров в обличии риса с сырым яйцом. Видимо, заметив на моём лице не лучшее выражение, Цзинлю вручила ему грязную посуду. — Иди мой, хозяин этого прелестного дома, и не мешай детям ужинать. В ответ на это, хмыкнув, Инсин поставил посуду в раковину. Посчитав, что этого достаточно, мужчина вернулся в столовую, занимая почётное место. — Ну, как дела с учёбой? — по интересовался он. — Замечательно. — ответ отдавался мне неприятной кислинкой на языке: это была очевидная ложь, которую брат распознал. — Да ладно тебе. — в очередной раз сказал он свою любимую фразу. Так захотелось одеть ему эту миску на голову. Увидев моё недовольство, женщина посмеялась, снимая кота с моих колен. — Ты останешься ночевать? — поинтересовалась она. Увидев красивые узоры на окнах, я невольно поёжился. Живя в Токио, я редко видел снег, а температура редко падала ниже -2°С. Но в пригороде было совершенно иначе. Словно заметив это, Цзинлю усмехнулась, усаживая кота на стул. — Я могу постелить тебе в гостевой комнате. Я лишь покачал головой: — Не надо. Мне пора. — я встал, направляясь к вешалке. — Скоро поезд в Токио, не хочу опоздать... За спиной опять послышался смешок брата. Как же ему легко говорить. — Хорошо, удачи. — ко мне подошёл Инсин, протягивая пакет. — Хоть дома поешь. — Не стоит. — сказал я, одевая куртку. Женщина внимательно следила за мной, как бы говоря: «Одень шарф». Негласным словам Цзинлю я повиновался, завязывая серый шарф на своей шее. Ёрзая на месте, пока старшие что-то мне говорили, я с преогромной радостью выбежал из дома, стоило им замолкнуть. Мороз обжигал кожу, снежинки таяли на ресницах, а белоснежный снег скрепел под ногами. Метель провожала последних путников, что скрывались в вихре белого пуха. Казалось, что не осталось ни одной живой души. Уже покрасневшие руки кололо от холода, а карманы куртки не спасали от надвигающейся метели. В далеке, сквозь вихрь снежинок, я увидел огни круглосуточного магазинчика. Не знаю, что мной двигало, но я направился прямиком туда. Зайдя, постучав по коврику заснежиными ботинками, я прошёл в глубь магазина. Было тепло, стоящий кондиционер грел помещение, согревая всех, кто осмелится в такой мороз отправится в мини-маркет. Впрочем, никого кроме меня тут не было. Глаза рыскали по полкам в надежде найти что-нибудь. Было бы не вежливо зайти в магазин, ничего не купив. Под руку попалось пиво. Взяв три ярких баночки и запакованную чашку лапши быстрого приготовления, я понёс всё это дело на кассу. Заплатив за покупки, я начал ложить всё это в свою сумку. Кивнув на прощание одинокому продавцу, я вышел из здания. Холодный ветер сразу же обдул моё лицо. Я не обратил на это внимание, направляясь прямиком к станции. На станции было пусто. Выглядело бы так кинемотографично, если бы не паршивое настроение. Да и какая красота в серой, безжизненной станции? Подумав об этом, я сел на скамейку, что уже покрылась тонким слоем льда. Было неприятно, штаны наверняка промокли. Но я не чувствовал этого. И не хотел... Рука сама потянулась к тяжелой сумке, доставая спиртное. Открыв банку, я сделал глоток. Алкоголь — штука пьянящая, вызывающая зависимость и приносящая неимоверное облегчение. Но ничего такого я не чувствовал. Безвкусная жидкость не вызывала никаких эмоций. Может быть, дело было во мне. Я бы не сказал, что у меня что-либо вызывает какие-то яркие ощущения. Посмотрел на время. Скоро приедет поезд. Встав с лавочки, разминая замерзшие руки, я выкинул банку пива в мусорный ящик, стоящий рядом. Подошёл к краю платформы. Может быть, это — начало конца? Мысль озарила серое воображение. Конечно, это же так легко! Поезд поедет, а он прыгнет. Достаточно просто зажмурить глаза, отдатся в обьятия смерти. Это же будет не больно. Верно? Послышался шум приближающегося поезда. Решительными шажочками я подошел к самому краю платформы. Это всё принесёт мне облегчение и свободу, стоит только один раз решится на прыжок, шаг на рельсы. Я закрыл глаза. Вот оно — счастье. Я приготовился. Видимо, эта банка пива оказалась не такой уж и бесполезной: она явно приложила руку к моей решимости. Это и будет к лучшему. Воспоминания больше не вызывали эмоций, сострадания, грусти или неприятного осадка на душе. Всё ведь так просто! Поезд шумел всё ближе и ближе. Сейчас, сейчас! Я сделал шаг вперед, полный решимости... — Замёрзнешь же. — меня оттащили от проехавшего рядом с моим носом поезда. Взгляд мой был устремлён на рельсы. Представив там свои органы, раздавленное поездом тело... Меня затошнило. Это было отвратительное зрелище для всех вокруг, и для меня в том числе. Холодная рука на плече развернула меня. — Опасно стоять у самого края. — послышалось от парня. Я рассматривал его лицо в тёплом свете фонарей: овальное лицо, неестетственно беледная кожа, холодные глаза цвета морзкой волны, темные волосы. Он определенно знает, что я собирался прыгнуть под поезд. — Не бойся, пошли. — он потянул меня к только что приехавшему поезду. — Тебе куда? — Токио. — послушно ответил я. Парень сел со мной в поезде, достав книгу. Это была научная книга американского автора. В название я не стал всматриватся. От незнакомца веело холодом, как бы странно это не звучало. — Как вас зовут? — тихо поинтересовался я. — Хм... — не отрываясь от книги, собеседник задумался. — Можешь звать меня Дань Хэн. Интересное имя. Где-то я его уже слышал. — А тебя как звать? — спросил тот. Вопрос звучал безразлично, что не верится, что незнакомцу нужна эта информация. — Блэйд. — ответил я не сразу, помедлив. Новообретённый спутник кивнул, продолжая читать. Я вынул из кармана телефон, безразлично пролистывая ленту новостей и прогноз погоды. Иногда у меня возникали вопросы, зачем мне телефон. Он пылился в сумках или карманах как ненужный кирпич: никто не писал, никто не звонил, а игры и видео в интернете меня не интересовали. Зачем вообще жить? Я не мог сделать что-либо полезное, неспособен на грандиозные планы, карьеру. Я давно потерял нить логики: я хотел умереть, и я могу умереть от болезней, которыми болен с детства; но при этом я продолжаю бороться за жизнь, предпринимая попытки суицыда. Вот же глупость. Я посмотрел в окно. Снежинки падали, на окнах поезда вырисовывались чудесные узоры. Просидев минут пятнадцать в молчании, я попытался встать. — Мы ещё не приехали. — прохладная, даже сквозь куртку, рука потянула меня назад, на сиденье. — Подожди немного. Дань Хэн говорил это так, словно всё нормально, и он не понимает, что выглядит как сумасшедший сталкер. Хотя, думаю, я выгляжу более неадекватно, нежели незнакомец. — Что вам от меня надо? — сквозь зубы проговорил я, усаживаясь на своё место. — Ничего. — пожал плечами парень. — Неужели вы так против составить мне компанию? Я не нашел, что можно возразить. Спустя время, — за которым я уже не следил, — поезд остановился. Со вздохом я поднялся вслед за спутником, который намеренно остановился в проходе, ожидая меня. По коже пробежал холодок, стоило снова сократить дистанцию с ним. Вместе мы вышли из поезда. Снега почти не было, лишь пару сугробов, которые выглядили как лужицы белого пуха. Небо было ясным. В шарфе мне стало жарко. — Ты где живёшь? — поинтересовался парень. — Зачем вам это? — я опешил на секунду, когда незнакомец(что выглядел до крайности приличным) перешёл на «ты». Но он не ответил. Быстрым шагом я шёл по улице, надеясь, что парень не пойдёт за мной. — Не надо бежать. — голос с каждой секундой приближался, пока меня не остановили ледяной хваткой. Холод, исходящий от спутника, заставил поёжится. Странно, что от него веет легким морозом. Я оглядел его с ног до головы. — Отстаньте от меня. — еле выдавил я. Губы собеседника тронула легкая улыбка: — Ты хотел прыгнуть под поезд, а меня боишься? — Вопрос застал меня врасплох. Через силу помотав головой, я сглотнул. — Нет. Склонив голову на бок, улыбка спала с лица парня. — Отлично. — отпустив мой рукав, он начал идти рядом. Спустя мучительные тридцать минут мы дошли до моего дома. Я обернулся к незнакомцу, сверля его взглядом. — Уже поздно. — Дань Хэн поднял голову к ночному небу, где уже виднелся круглый месяц луны. — До встречи. Я кивнул, думая о том, что встреча больше не произойдёт. Надеялся на это. Зайдя в здание и поднявшись к себе в квартиру, я вяло стащил с себя верхнюю одежду, оставив её прямо на полу. Я прошёл на кухню, открывая холодильник. Вспомнил про купленную мной в пригороде лапшу. Достал её из сумки, кинув последнюю прямо у своих ног. Банки пива зазвенели. Поставив чайник, я отправился в ванную комнату. В ушах зазвенело. Я сглотнул. Оперевшись об дверной косяк, я закрыл глаза. Всё будет хорошо. По крайней мере не умру. В очередной раз я убедился, что любимое всеми самовнушение — это жалкая попытка успокоить себя, когда всё идёт криво. Впрочем, я никогда в него не верил. А быть может, я просто не могу убедить даже себя... Тошнотворная слабость накрыла меня. В горле словно застрял ком. Сделав слабые шаги с последних сил, я повалился на пол. — Чёрт... — пробубнев, я прижался лбом к холодной поверхности стоящего у раковины шкафчика. Меня согнуло пополам. Я с трудом поднял голову. На бортике раковины стояла баночка Метформина. С трудом виднелся текст, плывя перед глазами:

«Во время приема препарата следует избегать приема алкоголя и лекарственных средств, содержащих этанол.»

...Я не знаю, сколько прошло время, прежде чем тесную комнатушку окутал холод, пробежав по спине. Присуп начал отступать спустя мгновения мучений. — Осторжнее. — бледная рука легла мне на плечо. — Не пытайся встать. Я вздрогнул, увидев рядом с собой Дань Хэна. Мне казалось, что всё это паршивый сон или галлюцинации(которых у меня не было). — Посиди немного. — ослушатся нового друга я не осмелился. — Давно ты так? — спросил парень. Я промолчал. Даже пытаясь сказать что-то, слова не выходили из горла, сбивался ритм дыхания. Сил спорить не было. — Теперь лучше? — поинтересовался некогда незнакомец. Я кивнул. Становилось легче, словно удавка на шее начала расслаблятся, отпуская меня из лап болезней. Я встал, оттряхивая штаны. Неприятный осадок остался, но всё было не так критично. Инсин бы упрекнул меня за такое отношение к собственному здоровью. — Он бы был прав. — послышалось за спиной. — Неужели я сказал свои мысли вслух? — вздохнув, я решил не отпираться. — Верно. После этих слов нежданный гость вышел из комнаты. Я пошёл за ним. Тот хозяйничал на кухне, будто это его дом. — Что ты делаешь? — я поморщился. Тот просто поставил на кухонный стол пластиковую чашку лапши, чуть улыбнувшись: — Советую тебе поесть. Ходишь вялый. — с этими словами он положил палочки, поставил стакан воды. Я начал сомневатся, кто в моём доме — гость, а кто — хозяин. Причём последняя роль явно не моя. Часы пробили два часа ночи. — Ешь и ложись спать. — продолжал парень, который явно не был обычным гостем. — И не забудь принять лекарства. Ужин прошёл сухо, молчаливо. Дань Хэн вынудил меня сьесть всю тарелку лапши, принять лёгкие лекарства на ночь и улечься спать. Стоило мне лечь, как парень пропал. От него остались только маленькие снежинки, тающие на полу. Сомнений почти не было — он не человек. Я не понимал, почему это воспринималось мной так легко. Это даже казалось... интересным. Противный писк будильника прозвучал прямо под ухом, заставив меня поморщится. Поднявшись с кровати, я посмотрел на дверной проём — там виделся блеск лужицы, последний след, оставленный неким Дань Хэном. Выключив будильник, я посмотрел на дату: 20 декабря. Близилось рождество. Надо бы собрать подарки для Цзинлю, Инсина и того парня. Я не знаю, что меня потянуло, но я хотел подарить ему подарок на рождество. Это... было желание сказать «спасибо»? Или в последнее рождество своей жизни, я... Я поднялся с кровати, направляясь к шкафу. Выпил таблетки. У меня была запланирована встреча с другом, на которую я опаздывал. В комнате прогремел звонок телефона, на который я поспешно ответил: — Доброе утро. — наспех одеваясь, пробормотал я. — Неужели у тебя проснулась совесть? — Цзин Юань посмеялся. Шутка вышла не смешной. — Я быстро. — повесив трубку, я положил телефон в карман куртки. Вроде бы ничего не забыл. И дел никаких нет... Всё началось вчера вечером. Цзин Юань позвонил мне, и сказал, что смог-таки «выкопать» время, чтобы приехать в Токио. Отказывать старому другу, который и так раз в год приезжает, я не решился. Даже зная, что мы просто побеседуем минут двадцать в кафе, я хотел с ним увидеться, да и шанс на более долгую встречу не равен нулю. Подходя к одной из кафешек, я встретил Цзин Юаня. Тот стоял и пялился в телефон, его белоснежные волосы почти сливались с пейзажем за его спиной, если бы не алая лента в причёске. — Давно не виделись. — повернулся ко мне друг. — У нас не так много времени... Это я знал. Даже встречаясь с утра пораньше, дела всё равно нагоняли моего приятеля. В кафе мы просидели даже меньше, чем я ожидал — всего-то десять минут ушло на поедание десерта и чашки горячего чая. Расплатившись, мы вышли на улицу. Погода благоприятная, лучи солнца отбрасывали блики в золотистых глазах Цзин Юаня. Я подумал, что это лучшиц момент. — Знаешь, я познакомился с одним парнем... — начал я, поглядывая на собеседника. — Я бы хотел подарить ему что-нибудь на рождество. Задумавшись, он кивнул: — Не можешь выбрать подарок? — получив отдачу в виде моего согласного кивка, Цзин Юань начал рассуждать. — Что ему интересно? Вопрос застал меня врасплох. — Я не знаю. — наступила минута молчания. — Но когда мы ехали, он читал книгу. Взгляд Цзин Юаня прояснился. — Это же очевидно! Подари ему книгу! — он хлопнул меня по плечу. Я молчал. Это звучало логично. Почему бы не купить для Дань Хэна какую-нибудь научную книгу? — Спасибо. — кивнув, я направился прочь. Друг не сказал мне ничего, не удивленный моим поступком. Запыхавшись, я зашёл в стоящий на обочине магазинчик. — Кафка... — вяло протянул я, закрывая за собой дверь. — Посоветуй книгу. Владелица магазина выглянула из прохода, находящегося рядом со стойкой продавца. — Неужели Блэйдик решил начать читать книги? — женщина поманила посетителя пальцем. Я отрицательно покачал головой. — Ну-ну. — кивнув, подруга прошла в помещение. Я последовал за ней. Мы оказались в комнате, где были книжные стеллажи. — Твои предпочтения? — она указала пальцем на стену, на её тонком пальце сиял покрашенный лаком ноготь. Погрузившись в раздумия, я подошёл к ней. — Научные? — я неуверенно сказал, пробегая глазами по полкам. — На рождество? Усмехнувшись, Кафка вытащила из ряда стопку книг. — Что-то подходящее найдёшь? — поставив на стоящий рядом стол, женщина, предупредив, что ненадолго уйдёт, покинула комнату. Было слышно, как она снимает с вешалки пальто, открывая дверь. Я осмотрел книги. «Логика самоубийц» с кроваво-красной обложкой, от которой хотелось вырвать глаза; «Блики свечей» в виде какого-то потрёпанного романа; старый переплёт «Образование мира: наука и религия». Были новые, — с сильным запахом бумаги, — книги, а были старые, покрывшиеся пылью. Несмотря на то, что в этой стопке были и «Блики свечей», всё остальное действительно было книгами научного содержания. Меня привлекла одна книга. «Период снятия чешуи». Я посмотрел краткое содержание книги:

«В жизни человека можно обозначить два периода "снятия чешуи": зима и лето.»

Кажется, что это психология про смену поведения, важные поступки, «обновление»... Я не был уверен, что Дань Хэну понравится, но звучит же интересно? Наспех схватив книгу, я открыл сумку. Там виднелась бумажка. «25 пятого декабря, 23:50.

— Д.Х»

Кинув на стол оплату, я выбежал из магазина. ...Время шло мучительно долго. Оставшиеся дни до Рождества я просто провалялся. Один раз сходил к врачу. Два раза ходил в магазин. Это... всё? Неужели я так плохо запомнил свои дни? Мне не звонил Инсин, и я ему тоже. Не было сообщений от Цзинлю. Тот парень не объявлялся — почему только он появлятеся в самый отвратительный момент, но не приходит, когда мне это надо? Вспомнил. Я читал мифологию: старую, потрепанную книгу в вялом переплёте, оставленную моей ныне покойной бабушкой. У меня появились подозрения, что Дань Хэн — юки-онна-мужчина. Прямо таки детская сказка, в которую я верил лет до пяти. Но он был реален. Время — двадцать пятое декаря. Пора. До этого мы немного общались с Дань Хэном. Он молчаливо выслушал мой монолог о том, что я уже устал жить, и очень хотел бы закончить жизнь. Но парень не возразил. По дороге домой он тысячу раз переспросил меня, уверен ли я. Было бы забавно, если он столкнёт меня с обрыва. Замечательный подарок на рождество. Сумку я не трогал ещё с того дня, поэтому там осталась книга. Я могу подарить её сегодня. Будет ли он рад? Он мало улыбался. Я видел лишь как однажды уголки его губ приподнялись, когда я подскользнулся на льду. Я видел его ботинки, но когда встал, обтряхиваясь — его не было. Вряд ли существо из древней народной мифологии подарит мне подарок. Но я чувствовал, что подарок мне не пригодиться. В далеке сияли огни ночного Токио. Снег искрился, что казалось, будто мне на глаза насыпали блёсток, и хотелось протереть глаза. Было красиво. Светлый, яркий и красивый круг луны освещал сугробы(которых было удивительно много для пригорода!), кучки деревьев и дорогу вперед — а я шёл на огромный, высокий обрыв. Там открывался не менее красивый вид. Преодолев особо настырный сугроб, я смог дойти до пика своей дорожки. От высоты закружилась голова. Снежинки во круг меня кружились в танце, делая своеобразную воронку. Луна сияла, снег скрепел под ступнями, пока я переминался с ноги на ногу, всё вокруг блестело. Легкий, морозный и почти невесомый ветерок обжигал лицо, пока глаза мои скользили по открывшемуся пейзажу. Я будто бы жил под чёрно-белым фильтром, и сейчас он спал, открыв мне всю красоту этого мира. Всё было таким... красочным. Блестящий снег, такой же сияющий вихрь снежинок, пожелтевший круг ночного святила, зелёные иглы деревьев вокруг, такое контрастное чёрное небо с мелькающими крапинками далеких звёзд! Я бы запечатлил это на камеру — но телефона при себе не было; я бы написал это — но описать словами это нельзя было. Казалось, мои глаза сейчас засияют ярче звёзд. Температура была в минусе, но на душе было так тепло. Скрип белого пуха — конечно же снега, — выдал подходящего ко мне парня. Он просто молча встал рядом, смотря вперед, на эти дивные пейзажи. — Ты решил? — поинтересовался спутник. — Да. — решительно кивнув, я подошёл ближе к обрыву. Голова закружилась. Я представил адскую боль, когда мои кости сойдутся с места, скрепя друг об друга, как ноги станут вялыми, как я буду задыхатся, пока мою грудную клетку окончательно не раздробят вздохи. Затошнило, я пытался убрать эти мысли из головы, избавится от дрожи в коленях. Казалось, что даже луна смотрит на меня, а её далекие кратеры — это глаза, такие черные, бездонные, в которые я провалюсь и никогда-никогда не выберусь, валяясь там с переломанными от удара столкновения костями. Я попятился назад. — Неужели боишься? — пожал плечами юноша, рассматривая моё, видимо побелевшее от страха, лицо. — Не бойся. Просто представь, что прыгаешь в сугроб. — Чуть подтолкнув меня ближе к обрыву, парень встал рядом со мной. — Это так сложно? Услышав в голосе... друга неодобрение, я понял, что глупо тяну время, как мальчишка, и неопределенно пожал плечами. Собеседник всё понял? Холодная — словно куски льда, — рука коснулась моей ладони. Парень сделал шаг. Мне показалось, что сейчас меня толкнут, скинут прямо туда. — Там сугроб. — сказал он, пытаясь, видимо, разрядить обстановку. — Просто представь, что мы просто прыгаем в сугроб. Звучало странно, будто огромный монстр пытался успокоить маленького ребёнка своим страшным, пугающим голосом. Нахмурившись, понимая какие мысли бродят у меня в голове, этот самый «монстр» потянул меня за собой, ближе к краю. — На счёт три. — я слабо кивнул, сглотнув ком в горле. Но стало спокойнее.

«...1...»

Засмеявшись, я кинул снежный ком прямо в брата. Мать неодобрительно глянула на меня:

— Блэйд, там же может быть лёд! — но я только вздохнул. Почему взрослые считают меня за дурака, будто бы я не смогу отличить глыбу льда от безобидного снежка? И вообще, я уже большой — мне целых пять лет! Ну почему такая несправедливость, и одиннадцатилетний Инсин — взрослый, а я — недоросший малыш?! Рассмеявшись, старший брат легко потрепал меня по голове, смахивая с щеки капли растаявшего снега:

— Смотри вон туда.. — он указал куда-то далеко-далеко. — Там есть обрыв, а ночью там танцуют снежинки! Разве не замечательно? — я энергично закивал, а Инсин продолжил: — Мы там обязательно побываем, и ты станцуешь со снежинками! — глаза мои заискрились ярче любого небесного святила.

«...2...»

— Давай зайдём в магазин. Мелкий, тебе чего купить? — поинтересовалась девушка, смотря на меня и мои безжизненные глаза. — Будешь пиццу? — я слабо кивнул. Диабет не позволял мне есть что-то подобное. Но раз уж Цзинлю решила, что мне можно, значит это так. Ей был уже двадцать один год. Взрослой тёте виднее, нежели пятнадцатилетнему мальчишке. — Только Инсину не говори. — улыбнувшись, она потянула меня за руку в сторону небольшого магазинчика. Впервые за последнее время я тоже улыбнулся. — Я не скажу.

Она была подругой моего брата. Она старше его на год, а меня — на шесть лет. Познакомилась они в школе, когда мы с семьёй переселились из пригорода в столицу. Сейчас она забрала меня из больницы и должна благополучно доставить домой, а то Инсин будет волноваться. Мне с ней очень даже комфортно: никакой суеты, она заботливая и одновременно спокойная. Это редкость. Мы сидели и ели пиццу. Всю дорогу домой я улыбался.

«...3.»

Пока я нехотя ел лапшу, парень буравил меня взглядом. Лишь через минуты три он заговорил: — Ты действительно этого хочешь? У тебя нет мечты? — я задумался, и нехотя отозвался: — Я хотел бы побывать на том обрыве. — опустив голову, безразлично смотря на лапшу в тарелке, я ждал реакции. Услышал лишь невнятное мычание. — Как хочешь. Когда это будет... ты узнаешь. — Я кивнул. Помыл посуду за собой. Незнакомец отправил меня спать, а сам поднял мою сумку. — Эй, только не... — Но меня перебили: — Меня не интересует, какой марки пиво у тебя в сумке. — С этими словами нежданный гость положил сумку на диван. — Иди спи. — такой исход не не понравился, но, опять же, я не осмелился протестовать в ответ на приказы Дань Хэна.

— Пора! — меня потянули. Почва выбилась у меня из под ног. Голова закружилась. Я вцепился в руку Дань Хэна. Мы... падали. Снег падал вместе с нами, сугроб внизу стремительно приближался. Я зажмурился. Резкая, проникающая и дробящая боль откуда-то из нутра моего тела. Хотелось рыдать, казалось, я задыхаюсь. Глаза закрыла алая пелена, глаза намокли, я открыл рот в немом крике. — Всё будет хорошо. — прежде чем меня поглотил мрак, я услышал голос Дань Хэна.

***

Снег падал, заставив меня прищуриться. Но на душе было легко. Я уже не чувствовал давления на грудную клетку, вязкий дискомфорт в ногах или колкую боль в черепе. — А как будут звать меня? — поинтересовался я. — Что ты имеешь в виду? — улыбнулся Дань Хэн. — Ну... Тебя же звали по другому. — сказал я, оборачиваясь к парню. — А.. ты так и останешься Блэйдом. — повернулся ко мне собеседник. С него слетела шапка. — Что бы сказали люди, когда встретили живого самоубийцу? — Ты прав... — я поднял глаза к небу. Дань Хэн поднял руку в небо, падающие на ладонь снежинки замерзали. — ...Дань Фэн. — неожиданно для себя сказал я. Так вот почему имя «Дань Хэн» казалось мне знакомым. Владелец этого имени только улыбнулся. Я осторожно задал вопрос: — Ты же был в Шанхае? Не переставая улыбатся, парень опустил руку. Мы всматривались в ночное небо, всё вокруг блистало, будто раскидали пару банок блёсток. Мы просто лежали в снегу в позе звёздочек, вокруг сияющего снега! На душе было спокойно. Вот она — зимняя сказка.