***
26 ноября 2025 г., 01:49
После изнуряющей тренировки с Айзавой Шинсо возвращается из душа, надеясь поскорее забраться в постель и хорошенько выспаться. По дороге в комнату ему встречаются ребята из класса Б: они ищут пропавшего Моному.
Сегодня в академии Юэй проводились очередные испытания для всех классов. В этот раз противником Шинсо посчастливилось стать Мономе. Их команды столкнулись в борьбе, но из-за своей чрезмерной болтливости блондин попал под причуду контроля, и их команда проиграла. Случившееся сильно ударило по достоинству Мономы и тот сбежал сразу после окончания соревнований.
Отрицательно качая головой, Шинсо выслушивает стандартные извинения за поведение одноклассника от старосты класса Б и направляется дальше. Перед глазами всплывают хорошо заученные картинки из снов. Например, как Монома приглашает его на совместную тренировку, но вместо этого они просто целуются в раздевалке. Или как Монома просит Шинсо применить на нём свою причуду контроля «из чистого интереса». Или как Шинсо без разрешения сам берёт Моному под контроль, чтобы найти для его рта более полезное применение… Подобные сновидения являются Шинсо уже давно, но в последнее время они становятся настолько четкими и детализированными, что всё происходящее кажется реальным.
Из-за сильной усталости голова работает плохо, иначе как можно ещё объяснить навязчивые мысли о Мономе и его незакрывающемся рте. Отгоняя от себя наваждение, Шинсо заходит в комнату, погруженную в полумрак. Всё пространство освещается лишь прикроватной лампой. Шинсо помнит, что не выключал основного света, но реагирует слишком поздно: дверь захлопывается, вынуждая обернуться и всмотреться в темноту. Удаётся различить лишь тусклый темный силуэт непрошенного гостя, но как только открывается его рот, долго думать не приходится.
– Неужели ты решил, что я позволю тебе уйти безнаказанным, м? Было славно работать с тобой в одной команде на прошлой боевой тренировке. Такой сильной причудой как у тебя приятно пользоваться. Чего стоило выражение лица того наивного мальчишки Мидории, когда он догадался, что ты мог позволить мне временно перенять причуду контроля. А нам ведь не хватило всего ничего, чтобы победить их. Знаешь, иногда тебе стоило бы быть немного хитрее. Не нужно было дожидаться, пока этот идиот с неконтролируемой причудой придёт в норму. Будь я на твоём месте, точно не позволил бы обыграть нас. Что молчишь? Потому что знаешь, что я прав! А сегодня…
Монома говорит практически без передышки, Шинсо тяжело вздыхает. Он подлавливает момент, когда блондин на мгновение останавливается для вдоха, и пускает свою причуду в ход, чтобы наконец заткнуть этого болтливого идиота.
– Как тебе не надоело ещё столько болт...
Рот Шинсо остаётся приоткрытым, но из него больше не выходят звуки, язык будто перестаёт слушаться.
– Ну и каково это ощущать на себе собственную причуду?
Что-то блестящее мелькает рядом с лицом Мономы. Глаза начинают понемногу привыкать к полумраку и теперь Шинсо может различить покачивающиеся на указательном пальце непрошенного гостя небольшие золотые часы. Точно такими же тот пользовался на прошлом боевой тренировке между классами и сегодня во время соревнований.
– Удивительная эта вещь – время: всего несколько минут могут перевернуть твою жизнь с ног на голову.
Лёгкий смешок срывается с губ Мономы. Если бы не страх быть уличённым в своём деянии снующими по коридорам одноклассниками, он бы позволил себе расхохотаться в полный голос.
– Уверен, что тебе интересно узнать, зачем я пришел сюда. Всё предельно просто, – быстрым ловким жестом Монома за спинку разворачивает стул и садится на него, вальяжно закидывая ногу на ногу, – мне нужны извинения.
На другое и не следовало рассчитывать: пошатнувшееся достоинство не позволило бы Мономе спать спокойно.
«Что ж, – прикидывает Шинсо, – не такая уж и тяжёлая задача извиниться». Однако столь простая расплата никак не вяжется с выжидающими действиями Мономы. Означает ли это, что существует другая причина, приведшая его сюда? Как бы там ни было, Шинсо быстро прокручивает в уме способ освободиться, и решение не заставляет себя долго ждать. Если Монома так хочет поиграть, незабываемое веселье ему обеспечено. Отрешённо глядя на растянутые в хитрой улыбке губы, Шинсо осознаёт, что игра начинается.
– Знаешь, Шинсо, сначала я хотел опустить тебя на колени и заставить слёзно умолять о прощении, – Монома театрально прикладывает ладонь тыльной стороной ко лбу, откидываясь на спинку стула для придания своей позе излишней драматичности.
После небольшой паузы его опущенные вниз уголки губ стремительно ползут вверх и комнату заполняет чуть приглушённый ехидный смех. Одним резким движением Монома принимает прежнюю позу, устремляя на Шинсо озорной взгляд, и продолжает:
– Но я решил, что хочу получить от тебя извинения в куда более увлекательной форме. Например... – золотая цепочка от часов звякает в его руке; на секунду взгляд опускается на циферблат и тут же возвращается к Шинсо, не обещая тому ничего хорошего: – Исполнить парочку моих желаний?
Монома знает, что находящийся под контролем Шинсо не удостоит его ответом, поэтому решает незамедлительно перейти к наиболее увлекательной части сегодняшнего вечера.
– Встань на колени, – мягко приказывает Монома своим елейным голосом и Шинсо тут же повинуется.
Возможность контролировать каждую клеточку тела другого человека пьянит, выбивает из равновесия и полностью развязывает руки.
– Прекрасно, – мурлычет Монома.
Его серо-голубые глаза хитро сверкают, пока он думает над тем, какой приказ отдать следующим. Заставить молчаливого, безэмоционального болвана смущаться? А может, довести до беспамятства и мольбы о пощаде? Монома представляет, как раскрасневшийся и запыхавшийся Шинсо громко стонет его имя, прося остановиться. От одной только подобной мысли внизу живота приятно тянет.
– Теперь медленно расстегни пуговицы на рубашке.
Шинсо покорно опускает взгляд вниз, поднимая руки и захватывая пальцами верхнюю пуговицу. Он успевает справиться только с двумя, когда его ушей касается новый приказ: «Продолжай, но смотри на меня». Шинсо незамедлительно поднимает голову и встречается с внимательно изучающим его взглядом. Монома не моргает. Самое время начинать обратный отсчёт.
Десять... Девять... Восемь...
Когда Шинсо заканчивает возиться с пуговицами, он опускает руки, открывая чужому взору крепкую бледную грудь и подтянутый торс. Тренировки явно не проходили для него впустую и геройский костюм старательно скрывал результат от окружающих. В следующий раз такой вид откроется Мономе ещё не скоро, может, даже никогда, поэтому он старается рассмотреть каждый сантиметр, заучить расположение каждого шрама. Зачем? Об этом он подумает позже, а пока...
Семь... Шесть... Пять...
– Прикоснись к себе.
Руки, покоящиеся до этого момента на коленях, послушно устремляются вверх. Медленно достигая уровня груди, одна ладонь скользит вниз, оглаживая тугие мышцы пресса и останавливаясь на уровне пояса штанов, а вторая, поднимаясь ещё выше, замирает на шее, обхватывая её настолько сильно, что кончики пальцев впиваются в кожу. Из лёгких вырывается сдержанный выдох.
У Мономы перехватывает дыхание. Он не замечает, как заигрывается, совершенно забывая о времени. Часы в кулаке, лежащем на подлокотнике стула, сжимаются сильнее. С какой целью он сюда приходил? Кажется, за извинениями. Но после всего так хотелось получить их в последний момент, когда Шинсо...
Четыре... Три...
– Продолжай, – в обычно ядовитом тоне мелькают нотки замешательства и неуверенности.
Шинсо слегка запрокидывает голову назад, прерывисто вдыхая. Пальцы скрываются под поясом штанов.
Никому и никогда ещё не удавалось поймать его в столь откровенной позе. Да и кто вообще мог подумать, что Шинсо умеет так?! Даже если Монома и попытается незамедлительно разболтать всем, его скорее поднимут насмех или вовсе посчитают ненормальным. Чтобы Шинсо и сексуально стояли в одном предложении – бред. Однако тело Мономы предательски воспринимает это как истину. Одно неверное движение – и он утратит контроль во всех возможных сейчас смыслах.
Привычная ухмылка сползает с лица Мономы, когда крепкое податливое тело напротив едва заметно содрогается, высвобождая из лёгких приглушённый выдох.
Два... Один...
– Увлекательно, не так ли?
Вопрос нескоро доходит до сознания Мономы. Это был голос Шинсо? Причуда контроля перестала действовать?
– Но как ты... – неосторожно озвучивая мысли вслух, Монома понимает, что облажался.
Он торопится взглянуть на часы, чтобы убедиться, что не упустил момент окончания действия копирования, но остаётся бездвижно сидеть на месте.
– Ты проиграл, Монома. Опять.
Обе руки Шинсо теперь покоятся на коленях, на лице вновь появляется маска безэмоциональности, а в голосе сквозят нотки скуки. Всё вновь возвращается на круги своя. За исключением одного – теперь молчит Монома. Его губы не двигаются, эмоции на лице не читаются. Но только визуально. Шинсо уверен, что глубоко внутри этого идиота распирает от негодования.
За отсутствием желания тратить время и силы на долгие объяснения, он ограничивается сухим замечанием, как будто само собой разумеющимся:
– Моя причуда не работает на мне же.
Лицо Шинсо продолжает ничего не выражать, но в его глазах сверкают крошечные огоньки.
– А вот на ком-то неугомонном вроде тебя.
Долго обдумывать план действий не приходится – Монома сам загнал себя в ловушку и упускать такой шанс нельзя.
– Поиграйся с собой, пока я наблюдаю, – на лице Шинсо мелькает зловещая ухмылка.
Начинается новая игра – и Монома повинуется. Продолжая сидеть на стуле, он для удобства расставляет ноги, накрывает пах ладонью и начинает медленно водить ею по ткани вверх-вниз. Член мгновенного отзывается приятной, еле уловимой пульсацией. «Пытки» над Шинсо не прошли бесследно, думает Монома, и мысленно ругается перед тем, как его пальцы, управляемые сейчас не им, скользят под резинку спортивных шорт, чтобы высвободить налившуюся кровью плоть.
Сдавленный стон срывается с губ Мономы. Он оглаживает головку, уделяет особое внимание уздечке, невесомо дразнит подушечкой уретру, водит по стволу плотным кольцом из пальцев... Но этого всего оказывается недостаточно. Потребность в соприкосновении остаётся.
Загнанно дыша, Монома беспорядочно крутит головой в поисках чего-то, но скоро замирает. Его взгляд останавливается на кровати, а точнее на том, что на ней находится. Не в силах справиться с ослабевшими ногами, Монома спускается со стула на пол и на четвереньках ползёт до кровати. С небольшим усилием забираясь на неё, тянется вперёд. Наблюдающий за всем происходящим со стороны Шинсо тут же понимает, на что нацеливается блондин. Подушка, на которой Шинсо обычно спит.
Осознание того, для чего может понадобиться подобная вещь Мономе в его состоянии, пускает по телу электрическим импульсом новую волну возбуждения. Шинсо не замечает, как костяшки на его пальцах, крепко сжатых в кулаки, белеют. Не станет же этот болтливый идиот...
Ещё как станет.
Стягивая шорты с трусами до колен, Монома кладёт подушку так, чтобы та расположилась на уровне нижней части его живота и паха, и ложится на неё сверху. Свыкаясь с новыми ощущениями, он толкается на пробу и скулит. Приятная волна мурашек прокатывается по спине, внизу живота разливается тепло. Монома толкается ещё раз. И ещё... Каждое новое его движение сопровождается тихим хныканьем и редкими стонами.
Шинсо в это время, сидя рядом и удерживая себя, жадно хватает носом воздух. Он много раз представлял в голове разное, но не это. Неужели обычно Монома делает себе приятно вот так? Наверно, для подобного у него в комнате припасено огромное множество подушек, может быть, даже есть любимая. Но сейчас он ублажает себя, используя подушку Шинсо.
Больно кусая себя изнутри за щёку, тяжело дыша, Шинсо старается запечатлеть в памяти каждый звук, каждое движение Мономы и каждую секунду происходящего. Член больно упирается в плотную ткань, и он позволяет себе накрыть его ладонью, ритмично поглаживая через одежду. Терпеть становится практически невыносимо.
От переизбытка ощущений Монома забывается и перестает сдерживаться. Звуки его голоса на фоне усиливаются: редкие всхлипы меняются на частые стоны. Громкие и непрерывные. Но почему-то в сложившейся ситуации его «чрезмерная болтливость» совсем не раздражает, думает Шинсо и больно сжимает свой член.
В то же мгновение за дверью слышится женский голос. Девушка злобно отвешивает в адрес нарушителя комендантского часа ласковые слова, обещая расправиться с ним, как только найдет, но на секунду запинается, прислушиваясь. Сегодня на обход назначена Кендо и Монома понимает, что влип. Его охватывает паника: не опасаясь быть услышанным, всё это время он использовал свой голос на неприлично повышенных тонах… Он со стыда сгорит, если кто-то застанет его в таком виде. Единственное, что может сейчас спасти Моному, – молчание и крепко сомкнутые губы.
Раздаётся стук в дверь. Это действительно Кендо, она интересуется, не здесь ли блондинистый болван, которого она ищет по всему общежитию уже битый час.
Монома переводит испуганный взгляд на Шинсо, но тот явно не собирается его щадить. Поднимаясь с колен, Шинсо делает пару тяжёлых шагов по направлению к двери и замирает перед ней. Оборачиваясь к Мономе, он одними губами приказывает продолжать.
– Шинсо, ты там? – вновь раздаётся голос Кендо за дверью. – Мне показалось, что Монома ушёл вслед за тобой после соревнований.
Монома тихо кусает губы и скулит, молясь, чтобы его позора не было слышно. Больно вжимаясь в подушку, он чувствует, что вот-вот кончит.
Шинсо же, не моргая, наблюдает за ним и не торопится с ответом.
– Шинсо, я слышу тебя! Не притворяйся. – Не унимается девушка. – Не забывай, что сегодня я комендант. Если не хочешь открывать, сама войду.
Ручка двери щёлкает – и тысячи нервных импульсов пробегают по телу Мономы. Не в силах остановить накрывший его оргазм, он судорожно комкает пальцами покрывало, вжимается лицом в матрас, больно закусывает губы и зажмуривается, готовясь к худшему.
– Кендо, прости, я тут переодеваюсь после душа. Решил тебя не смущать.
Голос Шинсо выводит Моному из оцепенения. Дверь так и остаётся закрытой. Вероятно, замечание Шинсо смущает девушку и та, поспешно извиняясь и прося отправить нарушителя, если тот заявится, в свою комнату, удаляется.
Повисает оглушительная тишина.
– Может, стоило позволить ей войти? Как думаешь, Монома?
Не получая ответа, Шинсо настораживается. Он неспеша подходит к кровати, тянется, находит в полумраке пальцами подбородок Мономы, разворачивает его лицо к себе и замирает.
– Ты болван! – хрипло выдавливает тот. – А если бы нас услышали?!
Покрасневшие щеки намокают от слёз. Шинсо понимает, что блондин испугался, но всё же сдаваться не собирается. Начатое следует довести до конца.
– Я приказал тебе лишь поиграться с собой, а до финала ты уже довел себя сам.
Монома прекрасно понимает, на что намекает Шинсо: причуда контроля способна управлять разумом, но не чувствами. А значит, все те ощущения и звуки – его собственная воля. Осознание бьёт под дых сильнее огромного кулака Кендо.
Обиженно отбрасывая чужую руку от своего лица, Монома поднимается, пытаясь удержаться на дрожащих ногах, приводит себя в порядок и спешит покинуть комнату. Перед выходом он на секунду оборачивается, гордо задирает подбородок и одаривает Шинсо последним неодобрительным взглядом.
– Если кто-то узнает...
Обрывая себя на половине, Монома выходит из комнаты и громко захлопывает за собой дверь.
Шинсо же без сил падает спиной на кровать и довольно улыбается. Рядом с ним остаётся лежать подушка, местами мокрая от оставленной на ней спермы.
Даже если Монома возненавидит его за этот вечер, Шинсо ни о чем не будет жалеть.
***
Следующее утро выдаётся на удивление тихим: никто не снуёт по коридору в процессе подготовки к очередному фестивалю или практическим урокам. Сегодня в первой половине дня всех ожидают скучные лекции, во второй же каждый сможет потратить время на оттачивание уже имеющихся навыков или развитие новых. По дороге к лестнице Шинсо пересекается лишь с Ашидо Миной из класса 1-А, которая, вероятно, торопливо возвращается за какой-нибудь забытой вещью и потому не обращает на него внимания. Шинсо это ничуть не расстраивает: он привык к тому, что многие побаиваются его из-за причуды. Провожая девушку быстрым взглядом, Шинсо заворачивает к лестнице и практически благополучно спускается вниз, но на втором этаже сталкивается плечом к плечу с появившимся из-за поворота Мономой. Тот направляется на занятия вместе с Кендо, смачно отчитывающей его за нарушение комендантского часа прошлым вечером. Замечая, с кем именно ему приходится столкнуться, Монома поспешно обрывает спор, плотно смыкая губы, и отскакивает в сторону. Кендо, уже привыкшая к любой странной выходке одноклассника, оставляет произошедшее без комментариев. Вместо этого она приветствует встретившегося им Шинсо и интересуется, хорошо ли тот спал, так как вид у парня был весьма помятый. – Не очень. Что-то странное случилось с моей подушкой, – на этих словах Шинсо поглядывает на Моному и замечает, как серо-голубые глаза расширяются, – пришлось ворочаться всю ночь. Монома продолжает молчать и теперь отсутствие ядовитой насмешки в чужой адрес с его стороны заставляет Кендо насторожиться. Монома молчит? Это что-то новенькое. Озадаченная, девушка не решается больше терзать Шинсо расспросами. Бросая кивок на прощание, она торопится за поспешно удаляющимся Мономой. Узнать, что вдруг заставило болтуна замолчать, интересовало её сейчас куда больше. Чуть погодя, Шинсо направляется следом. Молчание Мономы с недавних пор не кажется ему чем-то необычным. А вот бегло отведенный смущённый взгляд вызывает сейчас куда больше вопросов. Едва уловимая улыбка касается губ Шинсо. Не означает ли подобная реакция, что совсем скоро ему удастся получить ответы без использования своей причуды? И сны воплотятся в реальность.
