Битва за души

Точные сведения о персонажах сериала « Говорящая с призраками » в альтернативной исторической вселенной Мелинда Гордон становится Миленой, по прозвищу Мила, Томановна Черемтиевна, урожденная Гордеева, медсестра Джим Клэнси становится Яковом, по прозвищу Яша, Алексеевич Черемтиев, военный врач Митч Марино становится Михаилом, по прозвищу Миша, Андреевичем Мухиным, советским военным, пилотом. Андреа Марино становится Александрой, по прозвищу Саша, Андреевной Мухиной, советским снайпером. Романо становится Рудольфом Рейманном, нацистским военным, снайпером. Смеющийся человек становится Адольфом Генрихом, нацистским военным, снайпером.

Битва за души

В середине ночи, 21 июня 1942 года, Милена Томановна, проснувшись от кошмара, вся в поту, махая руками и ногами под белыми простынями, широко открыла темные глаза, на грани слез, тихо рыдая. Яков Алексеевич, ее муж, все еще пребывающий в объятиях Морфея, с трудом открывал глаза. — Яша, — прошептала она между рыданиями, перестав двигаться. — я снова и снова вижу один и тот же кошмар! Я боюсь за жизнь Саши... Этот сон более подробный, чем предыдущие! Разве что это привычка слишком часто слышать выстрелы врага... И видеть раненых и погибших… Врач, полувстав, обнял жену, чтобы успокоить ее, и спросил хриплым голосом:  — Мила, можешь ли ты рассказать мне подробнее о своем сне? Опрошенная была глубоко потрясена кошмаром, быстро вытерла слезы и дрожащим голосом ответила:  «Мне снится, что самолет падает... и разбивается о землю». На борту самолета находится пилот Михаил, брат Саши. Саша в слезах... И мне кажется, что в моем сне она умерла... У нее огромная рана на голове, на висках... Кровь стекает по ее форме... А ты знаешь, что Саша — моя лучшая подруга... Она серьезно относится к моему необычному дару... Давая волю своей печали, которая отразилась на ее нежном лице широкими морщинами на покрасневших щеках, Милена прислонилась к мужественной груди своего мужа, ожидая, пока пройдут первые сильные эмоции.  Через несколько минут полную тишину нарушил молодой человек.  — Ты должна рассказать Александре Андреевне о своем сне, — ласково посоветовал он ей. — Если ты сможешь избавить ее от печальной новости, я буду очень рад. По крайней мере, ты выполнишь свой моральный долг перед ней! … Надеюсь, информация дойдет до нее вовремя, до того, как произойдет беда… Он вздохнул, провел рукой по лбу, закрыв глаза, пока они не стали двумя щелками. — … У нас и так много погибших и раненых, не добавляя к ним детей Андрея Аркадьевича, — закончил он задыхающимся голосом. … И знай, что я всегда буду поддерживать тебя! …  Он поцеловал медиума в правую щеку. — … Я знаю, что у тебя уже есть многолетний опыт общения с умершими, так что не сомневайся в своих способностях! — заключил он, нежно обнимая свою жену. — Ты знаешь, что ты просто великолепен? — риторически спросила она, прежде чем поцеловать его, и на ее лице появилась слабая улыбка. Но сон на этом не закончился… Он отпустил двадцатилетнюю девушку и жестом руки предложил ей продолжить. — … Коллега Саши тоже в картине… Она ненавидит нацистов, которых убила, они преследуют ее и хотят ее смерти… Я почувствовала их гнев и их попытку повлиять на нее… Они хотят убить ее…  Ее голос дрогнул.  — … Я боюсь за ее жизнь… — Ты знаешь, кто она? Она отрицательно покачала головой. — Нет, я не знаю, но Саша сможет мне помочь. Врач кивнул в ответ. Пара ждала рассвета, чтобы выйти из своей комнаты и позавтракать. Через несколько часов маленькая элегантная брюнетка с большими карими глазами и нежным овальным лицом и ее муж прибыли в свою передвижную палатку, чтобы лечить раненых. Милена Томановна, мучимая своим сном, поспешила найти свою лучшую подругу, прежде чем приступить к работе. В толпе солдат и снайперов, готовившихся сражаться с врагами нации, нацистами, молодая необыкновенная медсестра искала взглядом снайпера. Та вела оживленную беседу с Людмилой Михайловной. Недалеко от подруги ее взгляд встретился со взглядом блуждающего духа, и она внимательно его рассмотрела. Это был военный с серыми глазами, круглой бритой головой, одетый в форму и характерную оливково-зеленую каску. Высокий и элегантный покойник был дезориентирован и прошептал:  — Вы можете мне помочь? Она одобрительно кивнула головой. Та быстро отвернулась, чтобы не привлекать внимания коллеги своей подруги. — Саша, — сказала она с озабоченным выражением лица и тревогой в глазах, уважительно поклонившись Людмиле Михайловне, — могу я рассказать тебе о твоем брате? Веселое лицо ее подруги померкло, ее серо-голубые глаза затуманились. Она отвела Милену в тихий уголок казармы, чтобы не привлекать внимания слишком любопытных ушей. — … Уже несколько ночей подряд мне снится один и тот же сон… Падает самолет нашей армии, и твой брат находится на борту… Сине-серые глаза заблестели, снайпер еще крепче прижал к себе оружие и серьезно заявил, встряхивая своей белокурой гривой:  — Никто не может трогать мою семью, моих братьев и сестер, которые для меня так же святы, как и наша Родина!  Она отскочила в сторону и растворилась в толпе. — Саша, — крикнула ей подруга, — подожди! Это еще не все! Но ее крик затерялся в толпе, к большому огорчению Милены. Та поискала глазами Александру, но тщетно. Женщина решила подождать ее у выхода, надеясь встретить. И она увидела ее:  — Саша, — окликнула она. Обращенная к ней женщина обернулась, узнав ее чистый и мелодичный голос. С ледяным взглядом, суровым и непроницаемым выражением лица, снайперша выпалила, сжимая кулаки, с покрасневшим от гнева лицом:  — Никто не может угрожать моей семье! Особенно не нацистская мразь! Иначе эти нацисты будут иметь дело со мной! Медсестра схватила ее за правую руку, заставляя отступить на несколько шагов. — Пойми, моя подруга, — прошептала она, с ноткой печали в голосе, невольно колеблясь, — ты должна знать, что твоя жизнь в опасности! ... Она замолчала на несколько секунд, прежде чем продолжить. — ... В моем сне у тебя были окровавленные виски! И одна из твоих коллег в опасности...  Она опустила глаза, ужасаясь своим собственным словам. Понимая опасность, нависавшую над военными как дамоклов меч, ее руки задрожали, а ноги зашатались. — ... Нацисты, которых она убила, хотят уничтожить ее даже из могилы! Ее собеседница побледнела и сделала шаг назад. В ее глазах читалась борьба, нерешительность, колебание. Она энергично покачала головой в знак отрицания.  — Милена Томановна, — торжественно заявила она, взгляд ее застыл от гнева, черты лица еще более подчеркнуты ее решимостью, читавшейся в глазах, — знайте, что я не изменю своего решения! Рискуя жизнью, до последнего вздоха я буду защищать свою Родину! … Я не могу позволить ей попасть в руки этих нацистов! Она встряхнула свои густые светлые волосы, похожие на солнечные лучи, прежде чем положить оружие рядом с собой. — … В противном случае, — продолжила она более тревожным тоном. — Можешь ли ты описать мне эту коллегу? 20-летняя девушка кивнула. — Скажем так, твоя коллега немного выше меня, я бы сказала, метр семьдесят, элегантная. У нее темно-каштановые волосы и серые глаза. Короче говоря, это та женщина, с которой ты разговаривала, когда я пришла. Глаза подруги необыкновенной медсестры расширились, ее серьезное выражение лица сменилось застывшим выражением ужаса, как у Горгоны Медузы. Александра Андреевна нерешительно подтвердила:  — Людмила? Описание подходит, особенно твоя последняя замечание... — Ее фамилия? — вежливо спросила Мелинда, сбитая с толку. — Людмила Михайловна... Полное имя Людмила Михайловна Павличенко, наша лучшая снайперша. — Не мог бы ты предупредить ее, чтобы она была осторожна во время миссии? — прошептала она с оттенком отчаяния в голосе. Снайпер кивнул в знак согласия, быстро поднял оружие, перекинул его через правое плечо и сделал несколько шагов вправо. Необыкновенная медсестра вздохнула и посмотрела, как ее подруга удаляется. Покойный военный в оливково-зеленой форме появился рядом с ней, напугав ее. Глаза живой женщины расширились, когда она заметила многочисленные пулевые отверстия на одежде покойного, ее руки задрожали. — Здравствуйте, я не привык, что кто-то меня замечает! — извинился он, слабо улыбнувшись грустной улыбкой. Я не хочу вас пугать! — Совсем наоборот, — пробормотала она сквозь зубы, не желая смотреть в глаза невидимому существу. И покойный ушел так же таинственно, как и появился, с удивлением в глазах, смешанным с легким чувством вины. Александра побежала к военной авиабазе, надеясь узнать своего брата в толпе, но тщетно. Она серьезно расспросила коллегу своего брата Николая, которого перехватила, сказав:  — Николай Владимирович, вы не знаете, где мой брат Миша? Повернувшись, высокий военный с карими глазами и каштановыми волосами обернулся в сторону голоса и, увидев ее, широко улыбнулся, но его глаза потемнели, когда он услышал вопрос. — К сожалению, он на работе, его самолет взлетел несколько минут назад.  Глаза высокой блондинки затуманились от глухой злости на саму себя, она сжала кулаки от ярости, от бессилия помочь брату. — У вас есть для него важная информация? — спокойно спросил пилот, внимательно наблюдая за ней. Он взглянул на часы. — … Но поспешите, я должен улететь через несколько минут. Он помахал рукой своему коллеге Григорию, жениху Марии, который прошел мимо него. — Пусть он будет осторожен… Пусть он останется в живых! … Она опустила глаза, чтобы сдержать слезы. — Я не хочу, чтобы он умер! — воскликнула она, проронив слезу. Удивленный этой информацией, с широко раскрытыми глазами и внезапно побледнев, Николай слабо улыбнулся, понимая беспокойство снайпера за своего брата. Вежливо помахав рукой, он ушел со своим коллегой, чтобы сесть в самолет. Александра, погруженная в раздумья, вернулась на свое место, надеясь, что Бог защитит ее брата. Через несколько часов, находясь на задании, укрывшись ветками камуфляжа на голове и спине, лежа на земле и наблюдая за окрестностями, усеянными осколками вражеских снарядов и дымом, поднимающимся местами и затрудняющим видимость, подруга необыкновенной медсестры ждала, когда враг появится в поле ее зрения. Наблюдая за тем же зеленым пейзажем, где ни один легкий ветерок не освежал воздух, она заметила недалеко от чахлого ясеня человеческую фигуру и едва заметное движение. Она прицелилась в нациста, мягко, но твердо нажала на курок, без малейшего колебания, без дрожи в руке, хладнокровно убив его под своим безразличным взглядом, ставшим невосприимчивым к ужасам войны. Едва убив его, она внезапно почувствовала облегчение. Она обернулась и увидела в нескольких метрах от себя нацистского снайпера, который хохотал. Кровь застыла в ее жилах, когда его взгляд обратился к ее трупу, лежащему безжизненным в нескольких шагах от нее. Ее охватила глухая ярость. Нацист, которого она убила, никто иной, как грозный и мрачный Рудольф Рейманн, подошел к ней и прошептал в нескольких сантиметрах от ее напряженного лица:  — Вы помешали моему телу завоевать вашу страну! Но не недооценивайте меня, я достигну этого своей душой! Вы же хотите защитить своего брата и свою любовь, не так ли? Я, Рудольф Рейманн, и мой соратник Адольф Генрих — тот, кого вы убили, — уничтожим их! Российская снайперша побледнела от угрозы, и через несколько секунд ее лицо вспыхнуло гневом, глаза заблестели, она зарычала, сжав кулаки и побелев в суставах:  — Посмотрим, нацисты! Вы не люди! Она исчезла рядом с Людмилой, спрятавшейся недалеко от своего места, возле окопа, замаскированная ветками и листьями на шлеме и спине, неподвижная. Покойная повлияла на нее, чтобы она выстрелила в нациста, который смеялся над ее смертью, прежде чем скользнуть в окоп, чтобы уклониться от вражеского залпа. Адольф скончался на месте, но его душа поднялась в воздух, все еще смеясь. Они и Романо, за которыми следовала Александра Андреевна, подошли к самолетам, на борту которых находились Гриша и Михаил Андреевич, сосредоточенные на атаке врагов, одновременно уклоняясь от них. Рудольф вызвал потерю управления советским самолетом, играя с различными органами управления, в результате чего самолет Григория начал падать. Адольф овладел нацистским пилотом, который, как камикадзе, бросился на самолет брата снайпера, а она попыталась овладеть своим братом, чтобы отклонить его самолет от врага, но тщетно. Было уже слишком поздно. Александра Андреевна, злая на себя, особенно за то, что не смогла защитить брата, глубоко раненая в душе своим провалом, грустно улыбнулась ему. Пилот, удивленный тем, что больше не находится среди живых, прошептал ей:  — Саша, по крайней мере, ты умерла как герой!  Он оглянулся вправо и влево и увидел обломки самолета у своих ног. — … Мы герои! — воскликнул он. — Мы можем покинуть этот мир с миром! … Мы защищали нашу Родину до последнего вздоха! … Он повернулся вправо, на его лице была широкая безмятежная улыбка, а глаза сияли невиданным ранее блеском. Его лицо озарило сверхъестественное сияние, и на нем появилась лучезарная улыбка. — … Видишь этот божественный свет? Пойдешь со мной? — спросил он в приподнятом настроении. Повернув голову влево, она заметила двух нацистов, которые громко и злобно смеялись. — Я хорошо вижу этот Свет, он очень красив, — мечтательно пробормотала она, поворачивая голову вправо... Но я не смогу присоединиться к тебе сейчас, меня зовет работа, брат! Мы увидимся в загробном мире! Я разберусь с этими двумя нацистами и присоединяюсь к тебе! Обещаю! Я не смогу уйти, зная, что они бродят по нашей земле, даже после смерти! Пожав плечами, советский пилот ответил, тихо смеясь:  — Неисправимый Саша! В любом случае, я ухожу! До встречи, сестра!  Он братски обнял молодую снайпершу, сияя от радости при виде этого чистого белого, божественного света. Он постепенно исчез из поля зрения своей сестры, поглощенный Светом. Проливая слезу радости, Александра Андреевна прошептала, потрясенная внезапным осознанием, бледная:  — В конце концов, моя работа совершенно бесполезна! … Она разозлилась на себя, в ее светлых глазах появился мрачный блеск, брови сдвинулись, руки сжались в кулаки. — … Эта нацистская сволочь мертвая опаснее живой! Я должна донести эту мысль до моей коллеги Людмилы Михайловны, пока не стало слишком поздно! Покойный снайпер исчез с места падения самолетов. Григорий присоединился к своей невесте, очень опечаленный тем, что не сможет жениться на ней. На следующее утро маленькая элегантная медсестра с светло-каштановыми волосами и карими глазами подошла к раненому солдату. Доойдя до дверного проема комнаты, она разглядела знаковую фигуру. Она подошла к ней, не будучи уверена в ее личности, и узнала Александру Андреевну, свою подругу-снайпера с серо-голубыми глазами. Она сдержала крик испуга, ее руки задрожали, глаза стали такими же большими, как у совы, и она замерла, уставившись на нее. После нескольких минут гнетущего молчания необыкновенная молодая женщина прошептала дрожащим, слабым голосом, прерываясь рыданиями: — Саша... Моя мечта... к сожалению... сбылась... Снюф... А твой брат, он еще... жив... Или нет? ...  Она вытерла слезы и подняла покрасневшие глаза на свою умершую подругу. — А что... с Людмилой Михайловной? — Маша погибла, как и второй пилот, и другой самолет, выполнявший задание. По крайней мере, наша снайперша жива... Я овладела ею, чтобы она убила моего убийцу, который только и делает, что смеется! Зато два нацистских ублюдка все еще бродят в виде блуждающих душ! Я должен быть начеку! Враг подстерегает! Я не могу уйти, пока они бродят поблизости! С этими словами она вышла из комнаты, оставив свою подругу в сильном беспокойстве. Занимаясь раненым, она не заметила, что двое нацистов наблюдают за ней сзади. Как только она закончила с этим пациентом, она продолжила свою работу медсестры, помогая нескольким заблудшим душам военных исполнить их последнюю волю, когда это было возможно.  Через несколько часов стрелок с серыми глазами Людмила Михайловна, замаскированная за деревом, хладнокровно прицелилась в нациста, находившегося в нескольких метрах от нее. В момент выстрела Рудольф Рейман и Адольф Генрих появились рядом с советской военнослужащей, повлияв на нее так, что она промахнулась. Александра Андреевна, находившаяся справа от своей коллеги, пыталась повлиять на нее, чтобы та спряталась, пока нацист не заметил ее, но она не успела и была тяжело ранена. Скривившись от боли, она с трудом доползла до дерева. Два блуждающих духа нацистов, недавно материализовавшихся слева от советской военнослужащей, хохотали, уверенные, что она скоро умрет. Погибшая коллега в мгновение ока сообщила своей подруге о местонахождении раненой. Милена, взволнованная, в сопровождении мужа подбежала к Людмиле Михайловне. Последнюю, между тем, унесли с поля боя коллеги, и ей оказывали помощь врачи. Быстро пробежав по коридору, не обращая внимания на многочисленные комнаты с белыми стенами, супруги подошли к снайперу, взволнованные за его жизнь. Необыкновенная маленькая брюнетка заметила насмешливую улыбку нациста и громкий смех его подельника в углу маленькой комнаты, от чего у нее застыла кровь в жилах, предвещая недоброе. Наклонившись над раненой, с расширенными от ужаса глазами и застывшими чертами лица, она быстро проверила состояние Людмилы Михайловны, которое ее беспокоило. Ее сердце билось слабо, дыхание было прерывистым. Милена решила остаться у ее постели, чтобы присматривать за ней и, главное, следить за двумя нацистами. Посреди ночи необыкновенная медсестра проснулась, а ее подруга, наблюдая за ней со слезами на глазах и дрожащим голосом, сказала:  — Милена, ты была права... к сожалению, права... Заинтригованная, еще не проснувшись окончательно, она повернула голову к знаменитой коллеге своей покойной подруги и увидела, что справа от снайпера стояла ее душа, дезориентированная, наблюдающая за окружающими. Когда их взгляды встретились, Людмила Михайловна спросила Милену Томановну бесстрастным голосом, несмотря на то, что в ее глазах мелькнула неуверенность.  — Вы меня видите? ...  Ее собеседница просто кивнула головой. — ... Почему... я вижу этих двух нацистов там? ... Повернув голову вправо и влево, она увидела блуждающие души нацистов, которых она убила. — … И всех остальных в тени! Она указала рукой на двух нацистов, скрывавшихся в тени, и на множество блуждающих душ погибших снайперов и военных. — Вы больше не среди живых, — сообщила ей медсестра со слезами на глазах. — Вот почему вы их видите! Александра Андреевна, сидевшая недалеко от Людмилы Михайловны, громко заявила:  — Коллега, вы же еще можете вернуться в свое тело, не так ли? — Маленькая снайперша, — насмехался Рудольф Рейманн, скрестив руки под грудью и с триумфальной улыбкой на лице, выходя из темноты. — Вы можете убить нас и помешать нашим телам попасть на вашу землю, но наши души непобедимы! Вы не можете убить дух! Ха! Ха! Drang nach Osten! Его сообщник кивнул в знак согласия с насмешливой улыбкой на лице. — Это еще посмотрим! — вспылила Александра Андреевна, сжимая кулаки, с красным от ярости лицом, в жилах которой бурлила злость. … Она подошла к нацисту с решимостью в глазах, готовая сразиться с ним. — … Не забывайте, что я мертва и не уступлю вам ни миллиметра своей Родины, грязные нацисты! Я не уйду, пока вы находитесь на моей земле! И ко мне присоединятся многие доблестные военные! Душа Людмилы быстро вернулась в ее тело, не желая вступать в рукопашную с умершими нацистами. Открыв глаза, она прошептала:  — Мертвые все еще здесь! Мои враги стали еще опаснее! И моя работа бесполезна! — сетовала она. — Людмила Михайловна, — строго приказала ей Милена Томановна.  — Отдыхайте! Спите крепко! Не изнуряйте себя, берегите силы! Обо всем этом вы подумаете завтра! Она послушалась и быстро заснула. Милена, парализованная страхом, наблюдала за войной духов, разворачивающейся на ее глазах. С одной стороны — умершие нацисты, с другой — погибшие советские солдаты. Нацисты, пытаясь посеять отчаяние среди советских солдат, показывая им ужасающие изображения погибших на войне, добивались лишь обратного эффекта. Усиливая холодный гнев союзников, объединенных идеалом защиты Родины, те вступили в рукопашную схватку с нацистами, не поддавшись на коварные атаки врага. Когда борьба душ стала более ожесточенной, Николай Владимирович появился справа от покойной советской военнослужащей и подруги необыкновенной медсестры, помогая ей победить покойного нациста, ответственного за ее смерть, заставив его смех застыть в горле, когда он схватил его за воротник и отбросил подальше от своей соотечественницы, как мешок с картошкой. Покойный пилот холодно прошептал на ухо Адольфу Генриху, прежде чем оттащить его от покойного снайпера:  — Нацист, убирайся, однодумный, с нашей земли! Держись подальше от нашей Родины! Да унесет тебя черт! Если не хочешь, чтобы я вызвал подкрепление! Его глаза больше не были насмешливыми, в них читался невыразимый страх, он махал руками, пытаясь защититься, но тщетно, лицо нациста побледнело, встретив строгий взгляд русского. Александра Андреевна, измученная, уже несколько минут боролась с Рудольфом Рейманном, но она неустанно продолжала пытаться повалить его на землю. Нацист, находясь в нескольких миллиметрах от лица подруги Милены Томановны, воскликнул торжествующе, с блеском гордости в темных глазах:  — Будете ли вы так же высокомерны, когда я через несколько секунд повалю вас на землю? Признайте, что я вас полностью победил... Точно так же мои соотечественники победят вас! Восстановив дыхание, с отблеском страха в своих ясных глазах, которые метали молнии, она горько ответила:  — Возможно, кратковременная победа за вами, но она не может быть вечной! Я этого не допущу! Ни я, ни мои соотечественники! — Где же великая воительница, ужас наших рядов? Вы проиграли, признайте это! — закончил нацист с ноткой иронии в голосе и широкой улыбкой на лице. — Не радуйтесь победе слишком рано! — прозвучал гармоничный мужской голос за спиной нациста, обездвижив его жестом. Снайпер повернул голову в сторону голоса и узнал высокого элегантного военного с серыми глазами и строгими чертами лица, своего коллегу Анатолия Аркадьевича Громова. Широкая улыбка осветила лицо Александры Андреевны, и она воскликнула:  — Анатолий Аркадьевич, мой коллега! Вы все еще с нами! Обращенный к нему улыбнулся, легко сражая погибшего врага. — Да, я не могу покинуть свой пост, когда наша земля в опасности. Теперь, Александра Андреевна, вместе с нашими соотечественниками мы должны изгнать наших врагов! … Он повернулся вправо и влево. — … Идите, братья и товарищи! — воскликнул он громким голосом. Теперь нам еще меньше нужно бояться наших врагов! Мы сильнее, поскольку объединены даже после смерти, чтобы защитить нашу Родину от нацизма! Нам нечего терять! В маленькой комнате появилось несколько блуждающих советских духов. Милена Томановна, испуганная сражением между духами, вздохнула, широко раскрыв глаза от страха, и стала наблюдать за Людмилой Михайловной. В строю, с одной стороны, напротив кровати, на которой лежала Людмила Михайловна, нацисты были готовы сразиться с умершими советскими солдатами. Последние, выстроившись в строй перед кроватью своей соотечественницы, разогревали руки и ноги, чтобы вступить в рукопашную с врагом, поднимая боевой клич. Быстро, как молния, две армии умерших вступили в ожесточенную схватку, каждый из них стремясь победить врага, с блеском безумия в глазах нацистов и блеском жестокой решимости в глазах других. Шум сражения доносился до ушей необыкновенной женщины, которая больше не понимала битву духов, настолько они смешались, мешая ей следить за ходом рукопашной схватки между духами, все в военной форме. Когда советский солдат был сражен врагом, его соотечественник наносил нацисту сокрушительный удар, и наоборот. Сражение, длившееся недолго, закончилось победой соотечественников лежащей в постели снайперши. Советские солдаты уничтожили нацистских солдат в комнате. Те исчезли под землей, когда поняли, что не смогут победить своих врагов, превосходящих их по численности и решимости. Когда все блуждающие души покинули комнату, необыкновенная медсестра наконец смогла закрыть глаза и насладиться крепким сном, которого она так жаждала с самого начала ночи. На следующее утро Милена ухаживала за раненой под внимательным взглядом своей покойной подруги и Николая Владимировича, которые стояли по стойке смирно в углу комнаты. Через час после завтрака Людмила Михайловна открыла глаза и с напряженными чертами лица и прищуренными глазами серьезно заявила:  — Так я зря убила этих нацистов! 309 врагов, мертвых и похороненных, оставивших свои тела на нашей земле, продолжают жить как духи! Они все еще живы! Я сошла с ума? Она повернулась к медсестре, в ее глазах отразилась тревога. — Нет, — твердо ответила Милена Томановна. — Вы не сошли с ума. Вы на короткое время покинули свое тело, вы были только духом, не привязанным к телу. Это позволило вам увидеть этих умерших. Я знаю это, я наблюдала за вами и вижу блуждающие души! Смущенная снайперша повернулась и долго смотрела на нее с недоверием в глазах и мрачным выражением лица, прежде чем возобновить свой монолог. — По крайней мере, — сказала она с гордостью в глазах и радостью в груди, — они не смогут войти физически! ... Ее лицо помрачнело. — ... Но это не может быть решением! Я слишком известна и страшна для своих врагов! ... Задумчивая, размышляющая, она улыбнулась небольшой улыбкой на своем суровом лице. — … Я ухожу с поля боя! … Конечно, я не буду бездействовать! Я научу других профессии снайпера! Надо защищать свою Родину любой ценой! Надо уничтожить нацистов, этих чудовищ! На лицах двух блуждающих душ, все еще стоящих по стойке «смирно» у входа, появилась легкая улыбка. — Поздравляю, коллега, — прокомментировала подруга медсестры. — с вашим правильным выбором! Хотя вы и неисправимый патриот и солдат! Я наконец-то могу уйти с миром, не так ли, Николай Владимирович? Обращенный к нему кивнул головой, повернув ее вправо, с лучезарной улыбкой и радостью, которую Милена Томановна никогда раньше не видела. Жена Якова Алексеевича невольно прослезилась от радости. Оба блуждающих духа, восторженные, поблагодарили жестом руки необыкновенную медсестру и исполнили несколько танцевальных па, чтобы выразить свою радость. Их глаза сияли, на лицах было особое сияние, умиротворенный вид.  — Александра Андреевна, слышите ли вы сладкий звук балалайки в этом Свете? — Да, слышу, — ответила она, взволнованная. Давайте станцуем еще несколько танцевальных па! Согласны? И два блуждающих духа исполнили несколько традиционных танцевальных па в маленьком зале под изумленным взглядом молодой медиума. Они покинули мир счастливых живых, направляясь к нежному свету девственной белизны, рука об руку, пока не были окутаны им. Молодая необыкновенная медсестра невольно прослезилась от радости и продолжила свою работу с живыми и умершими, успокоенная тем, что Людмила Михайловна жива и в безопасности.