Кровавый художник

      Чужой ботинок попадает прямиком по рёбрам, выбивает из лёгких весь воздух, заставляет корчиться и кашлять. Дышать больно, приходится обходиться короткими быстрыми вдохами, но кислорода не хватает. Генри — тот ещё отморозок, пренебрегающий всеми известными правилами. Ему дозволено им же самим бить человека ногами, пока тот лежит на земле и пытается хоть как-то защититься.        Билл глотает ртом холодный воздух, виском прижимается к снегу. Тот тает под разгоряченной кожей, пропитывает влагой шерсть шапки и торчащие из-под неё каштановые волосы.        — Иди сюда, сука! — Орёт Генри не своим голосом, таким охрипшим и больше похожим на звериное рычание. Он практически садится на Билла, хватает за ворот куртки и резко дёргает на себя, заставляя посмотреть ему в глаза.        У Денбро взгляд дерзкий и при этом такой жалкий. У Генри внутри всё переворачивается — настолько ему невтерпёж. Мальчишеское лицо с глазами, в которых царит смесь страха, мольбы и всё той же гордости, однозначно должно быть разукрашено. И Бауэрс бьёт кулаком.        — Сраный лузер! — Шипит и бьёт ещё, пока из носа кровь не потечёт, а щека не начнёт пухнуть и краснеть. Ждать приходится недолго. Уже после третьего удара Билл снова закашливается и сплевывает бордовую слюну.        Генри на секунду замирает, завороженно смотря на красные капли, лежащие на кристально-белом снегу. Красиво. Очень.        Бауэрс позволяет фантазии, охваченной адреналином, пуститься во все тяжкие. Думает о том, что сученышу Денбро идут увечья, воображает, как красиво и утонченно будут смотреться на его худобе бинты, как пластыри закроют маленькие порезы, придав невинности и детскости.        Генри хмыкает.        Билл дрожит.        Харкает кровью, обнимает себя руками, но не рыдает. Держится. Сильный мальчик.        Генри невольно сравнивает снег с белым полотном какого-то очередного всратого художника, который выплеснул на него красную краску и назвал потом шедевром. Как ни странно, именно эта картина с хаотичными брызгами и разного размера кляксами привлекает Генри больше всего. Особенно если добавить к ней это измазанное кровью и слезами, которые всё-таки катились по щекам вопреки выдержке их хозяина, лицо с прилипшими к мокрым ресницам снежинками.        Генри в восторге.          Идеальная картина.        Он хватает Билла за грудки. Взгляд у Генри обезумевший, какой-то нечеловеческий, что читается в испуганных глазах мальчишки. Бауэрс притягивает его ближе, дышит часто, разгорячено. Воздух, который он выдыхает, превращается в пар.        Билл ресницами хлопает и молчит. Ждёт.        Генри усмехается.        «Молодец», — думает и льнет к чужим обветренным губам, опрокидывая мальчишку обратно на землю. Целует грубо, жадно, язык в рот проталкивает. Билл отбиться пытается, но лишь слабо, ёрзает под ним. Руками в грудь упирается, но тщетно.        Генри сводит с ума металлический привкус крови на языке. Не зря мальчишка Денбро губы свои всё время кусал, кожицу тонкую сдирая.        Бауэрс сжимает растрепанные каштановые волосы. Оттягивает назад, заставляя Билла зашипеть и распахнуть глаза.        Генри продолжает насиловать чужие губы. Трётся об них своими, водит, прижимаясь так сильно, что больно становится, прихватывает зубами, а после проводит языком, слизывая бордовую жидкость.        — Билли, Билли, Билли… — хрипло тянет, отстраняясь и отсматривая с жутким довольным оскалом.        Билл лежит смирно. Дышит тяжело, смотрит куда-то в сторону. Не отвечает.        Генри кровь, хлещущую из носа, большим пальцем по лицу размазывает. Любуется.        — Посмотри на меня, — берёт за подбородок, заставляя повернуть на себя голову. Встречается с полным ненависти взглядом. О, как же ему это нравится. Беспомощный, а такой упёртый и смелый — в этом весь Билли. — Какой ты красивый.        Билл выдыхает. Шумно. Долго. Не отвечает. А ведь хочет ответить — по глазам видно. Но знает: за подобные слова он может лишиться своего роскошного язычка.         Рука скользит вдоль локтя, пальцы трогают ладонь, а затем обвиваются вокруг запястья, крепко сжимая. Билл вздрагивает.        Свободной рукой Генри с силой тянет сраный плотный шарф. Ткань следует за ним, чуть не душит Билла и наконец сползает окончательно. Бауэрс откидывает её прочь. Швыряет с особой ненавистью, а затем льнёт губами к тонкой шее. Кусает больно. До крови.        Билл кричит, свободной рукой впивается в его плечо, чтобы оттолкнуть, но силёнок не хватает. Слабоват мальчишка.        Снег под шеей обжигает своим холодом, тает от жара кожи, затекая под одежду. Биллу мокро, противно, больно. В горле — ком. Сказать ничего не даёт.        Генри отстраняется немного, языком проводит по следам укуса. Мычит удовлетворённо, с едва слышным рыком. Ну точно зверь!        — Нам бы так с тобой почаще, — короткий поцелуй в губы, как клеймо, обжигает.        Бауэрс встаёт. Билл лежит, слушая громкий стук собственного сердца и чувствуя, как ослабевает напряжённый узел в животе.        — Никому, — Генри шмыгает, утирает нос рукой и наконец уходит.        Билл один. Лежит на холодном снегу весь побитый, в крови, оскверненный, и мёрзнет. Пальцы дрожат, снег под собой сжимают, но встать сил нет. Мальчик губы поджимает в надежде заглушить это липкое неприятное чувство, оставшееся после поцелуев Генри. Шею жжёт, словно разгоряченный метал к ней прижали.        Тяжесть из груди перебирается в горло. Билл резко переворачивается на бок. Кашляет, отхаркивая кровь.        Внутри — пусто. В душе — камень.        Билл старается думать, о чём угодно, но разум каждый раз возвращается к тому же, откуда начал. К Генри. К его больной улыбке извращенца и мерзким касаниям.        Билла трясёт и тошнит. В глазах щиплет от слёз. Хочется кричать, но горло саднит. Глотать больно. Даже вдох, как будто несколько острых лезвий по глотке проходят.        Билл хочет умереть. Но не может. И нельзя. У него дом, семья, друзья…        И как он придёт к ним такой грязный?        С трудом он садится. Мокрая промёрзшая одежда липнет к телу.        Билл поднимает голову. Смотрит в серое небо, откуда падают маленькие белые снежинки. Зачерпывает онемевшими пальцами горсть снега и трёт лицо. Сильно. Быстро. Чтобы хоть немного скрыть следы и остудить горячую голову.        На улице начинает смеркаться…