Холодный закон

Этим же вечером люди Севера закрыли ещё одну сделку, тихо и без лишнего шума выгрузив около сотни килограммов кокаина где-то под Воронежем. Фуры уехали, деньги легли на счета, телефоны замолчали. Прикроют этих людей или нет — его это никогда не волновало. Руслан вообще редко о чём-то тревожился, кроме собственной безопасности. Тех, кто начинал представлять угрозу, он просто вычёркивал из жизни — быстро, хладнокровно и без второго шанса. Сделка принесла хорошую сумму, и это приятно щекотало самолюбие. Он сидел в своём кабинете, откинувшись в кресле, лениво вращая бокал красного вина в татуированной руке. Стекло тихо позвякивало, когда жидкость делала круг за кругом. На кисти распускалась колючая роза — чёрные стебли, острые шипы, густые лепестки, будто залитые кровью. Руслан любил цветы. Особенно такие. Красивые и опасные. Как он сам. За стеной глухо долбила музыка, слышались голоса, смех, кто-то орал тосты. Он разрешил своим людям расслабиться — очередная «выигрышная» поставка, повод нажраться и почувствовать себя бессмертными. Обычно Руслан не сидел один. Кабинет почти всегда был полон голосов, дыма, чужого смеха, щелчков зажигалок и бесконечного движения — люди приходили, уходили, отчитывались, шутили, пили, кто-то зависал на диване с девчонками, кто-то раскладывал товар. Жизнь вокруг него кипела, шумела, дышала. Но сейчас в помещении стояла тишина. Только приглушённая музыка за стеной и тихое потрескивание динамика. Руслан развалился в кресле, закинув ноги на край стола, лениво покачивая носком тяжёлого ботинка, и уже в который раз прокручивал запись, слушая хрипловатый, уверенный голос детектива. «Передайте Северу, что он будет отсасывать мне на коленях». Фраза заканчивалась короткими гудками, и в комнате снова воцарялась пустота. Уголок его губ медленно пополз вверх. Не резко, не широко — лениво, тягуче, будто улыбка сама расползалась по лицу без его участия. Руслан любил таких. Самоуверенных. Жёстких. Тех, кто не боится лаять. С ними было интереснее всего. Его всегда заводило, когда кто-то пытался давить, прогибать, угрожать, будто реально верил, что сможет дотянуться до него. В этом было что-то почти интимное — чужая смелость, граничащая с глупостью. Страха он не чувствовал уже очень давно. Кажется, с детства. Ещё тогда, когда отец впервые сунул ему в руки пакет с товаром и велел разнести по адресам, будто это не наркотики, а хлеб из магазина. Маленький Руслан тогда просто кивнул и пошёл. Без истерик. Без вопросов. Так и привык. Если страшно — значит, ты уже проиграл. А он проигрывать терпеть не мог. Но и постоянно выигрывать — тоже становилось скучно. Слишком легко. Слишком предсказуемо. Руслан медленно провёл пальцами по столешнице, собирая рассыпанный порошок в аккуратную дорожку, затем свернул пятитысячную купюру, поднёс её к носу и, прикрыв одну ноздрю, глубоко втянул воздух, чувствуя, как холод обжигает изнутри и моментально проясняет голову. — Ахуенно… — выдохнул он, прикрывая глаза и откидываясь на спинку кресла. В голове уже складывался план. И от предвкушения по позвоночнику пробегал приятный ток. Он поиграет с этим детективом. Обязательно поиграет.

***

К ночи участок стоял на ушах. По коридорам бегали младшие, хлопали двери, кто-то матерился, кто-то судорожно натягивал бронежилет на ходу, ключи звенели, рации трещали, а во дворе одна за другой заводились патрульные машины, разрезая темноту синими проблесковыми. Кашин вышел последним, на ходу закуривая сигарету и даже не поднимая воротник пальто, будто холод его вообще не касался. Полковник молча открыл ему дверь своего чёрного мерседеса, и Даня без слов сел на пассажирское, захлопнув её с сухим щелчком. Ехали в тишине. Только дворники размеренно скребли по стеклу, размазывая моросящий дождь, а где-то сбоку раздражающе тикали поворотники. Даня краем глаза замечал, как пальцы полковника нервно постукивают по рулю — слишком быстро, слишком часто. Нервничает. Значит, опять ложный след. Час назад поступил вызов — якобы нашли логово Севера. Слишком громко. Слишком просто. Подозрительно. Когда они добрались до окраины, фары выхватили из темноты старое, облезлое здание с выцветшей вывеской. Краска почти стерлась, но надпись ещё читалась. «Детская поликлиника №1». Кашин хмыкнул, зажимая сигарету зубами, и медленно выдохнул дым, наблюдая, как штурмовики уже вскрывают входную дверь. Белая рубашка трепалась на ветру, промокала от мороси, вансы чавкали по грязи, но ему было плевать. Ведь туфли для Дани - педиковатая обувь. — Как думаешь, в этот раз повезёт? — тихо спросил полковник, останавливаясь рядом. Даня лениво повёл плечами, стряхивая пепел. — Нет, — спокойно ответил он, будто речь шла о погоде. — Он играет с нами. Водит за нос. Опера вышли спустя пару минут, переглядываясь и раздражённо матерясь, а один из них демонстративно швырнул на асфальт пакет, из которого знакомым облаком рассыпалась белая мука. Михаил тяжело выдохнул. — Тогда зачем мы вообще сюда приехали? Кашин медленно затушил сигарету о стену, наблюдая, как огонёк тухнет. — Потому что он хочет, чтобы мы приехали, — хрипло произнёс он. — И мы сделаем вид, что ведёмся. А потом он заиграется. Он развернулся и пошёл к машине, оставляя за собой тонкую струйку дыма. — И вот тогда облажается.

***

К утру Даня снова сидел в своём маленьком кабинете среди бумаг, пепла и остывшего кофе, запуская пальцы в волосы и медленно массируя виски, чувствуя, как усталость давит на плечи бетонной плитой. Он понял, во что играет Север. И, чёрт возьми, был готов сыграть в ответ. Но от этого становилось только тяжелее. Потому что каждая такая партия могла закончиться ловушкой. Стук в дверь выдернул его из мыслей. Кашин резко выпрямился, приняв привычно уверенную позу, и коротко бросил: — Входите. В кабинет робко просунулся тот самый пугливый лейтенант, будто боялся даже наступить внутрь. — Там… вас Михаил Владимирович просит к себе… — парень судорожно развернулся, убегая от стального взгляда голубых глаз. — Стоять, — спокойно, но жёстко остановил его Даня, прикуривая новую сигарету и внимательно разглядывая парня. — Как звать? — Ю… Юлик. Кашин кивнул. — Спасибо, Юлик. Свободен. Когда дверь закрылась, кабинет снова погрузился в привычную духоту из табачного дыма, старой бумаги и усталости. Даня несколько секунд просто сидел, глядя в стол, затем тяжело поднялся, размял затёкшую шею и неторопливо побрёл по коридору к кабинету Михаила Владимировича, уже заранее чувствуя раздражение. Чем ближе он подходил, тем сильнее ощущалась разница между их рабочими местами: если его коморка пахла пылью и дешёвыми сигаретами, то здесь в воздухе стоял аромат дорогого дерева, хорошего табака и чего-то терпкого, напоминающего виски. Кабинет был просторным, почти показательно солидным. Полковник сидел за массивным столом, задумчиво перебирая бумаги и почесывая седые усы, а сбоку за небольшим столиком устроилась молодая секретарша — аккуратная, светловолосая, слишком нежная для этого серого здания. Кашин машинально скользнул по ней быстрым оценивающим взглядом, и девушка тут же смущённо опустила глаза, поправляя папки. Даня хмыкнул и перевёл внимание на начальника. — Звали?

***

Разговор почти сразу пошёл не туда. — Блять, я, конечно, всё понимаю, но я работаю один. Без помощников, — раздражённо бросил он, зажимая сигарету в зубах и говоря сквозь дым. Он действительно всегда справлялся сам и терпеть не мог, когда кто-то путался под ногами или пытался выехать за счёт его работы. Михаил отвечал спокойнее, даже слишком осторожно, словно уговаривал упрямого подростка: — Данила Владимирович, мне передали, что он сильный айти-специалист. По делу Севера может быть полезен. По его тону было понятно, что приказ спущен сверху и спорить бессмысленно. Их прервал быстрый стук, после которого дверь почти сразу открылась, не оставляя времени на разрешение. В кабинет вошёл молодой парень в свободных джинсах и чёрной олимпийке adidas, двигаясь слишком расслабленно для человека, который впервые оказался в отделе полиции. Тёмные волосы были подстрижены под «горшок», чем-то даже напоминая причёску самого Кашина, только выглядело это не глупо, а дерзко. Он неторопливо оглядел комнату, словно запоминал обстановку, и на его губах появилась ленивая, почти наглая улыбка. — Здрасьте, — протянул он, будто зашёл не к начальству, а к старым знакомым. — Кашин, хочу представить тебе твоего будущего помощника по делу Севера. Руслана Тушенцова, — произнёс полковник. Руслан сразу же перевёл взгляд на Даню и задержал его слишком долго, откровенно рассматривая: рыжие волосы, расстёгнутый ворот рубашки, россыпь веснушек на бледной коже, жёсткую линию челюсти и холодные глаза, от которых по спине невольно пробегал неприятный холодок. В этом взгляде не было ни уважения, ни смущения — только интерес, наглый и цепкий, будто перед ним стоял не следователь, а занятная игрушка. Кашин смотрел в ответ так же пристально и чем дольше разглядывал парня, тем сильнее внутри поднималось знакомое чувство тревоги. Интуиция редко его подводила, и сейчас она буквально орала, что с этим типом что-то не так. Он резко поднялся, затушил окурок о подошву кроссовка и прошёл мимо, нарочно задевая Руслана плечом, проверяя на реакцию. Тот даже не шелохнулся, только едва заметно усмехнулся, словно подобное поведение его скорее забавляло, чем злило. И именно эта спокойная, довольная усмешка почему-то раздражала сильнее всего.