Я и Он

Днём Чэнь Шаньвань пришёл в школу. Как раз попал на десятиминутную перемену — и Чжэн Чэнь с другими одноклассниками бросали на него завистливые взгляды: — Везёт тебе Вань. — сказал Чжэн Чэнь. — Отдыхаешь себе. Чэнь Шаньвань чуть прищурился, уголки глаз мягко изогнулись: — Ты тоже сможешь отдыхать, если будешь первым на каждой контрольной и экзамене. Чжэн Чэнь на секунду опешил. Ему показалось, что Чэнь Шаньвань в последнее время стал чуть открытее. Или, может, в телефонной переписке тот казался чересчур холодным — а теперь, общаясь лицом к лицу, Чжэн Чэнь ощутил странное несоответствие. Все тетради и контрольные Чэнь Шаньваня лежали в ящике парты, поэтому он просто вынул их и собрался уходить. Но раз уж вернулся в класс, пришлось перекинуться парой фраз с одноклассниками. Чжэн Чэнь спросил: — Слушай, Вань, ты правда не придёшь на наше классное собрание на следующей неделе? Чэнь Шаньвань замер. «Правда не придёшь»…? Из вопроса явно следовало, что его уже спрашивали, и он отказался. Но Чэнь Шаньвань не припоминал никакого разговора о собрании. И уж тем более своего отказа. Камера наблюдения в классе, незамеченная никем, на миг быстро мигнула. Чэнь Шаньвань уже приоткрыл рот, чтобы спросить, как тут подошла учительница английского, заметившая его в коридоре: — Чэнь Шаньвань, зайди ко мне в кабинет. Пришлось отложить вопрос. Иностранные языки представляли для Чэнь Шаньваня определенную сложность. Несмотря на то, что он всегда занимал первое место, его отрыв от второго места был минимальным. В то же время, по гуманитарным дисциплинам он демонстрировал абсолютное превосходство, получая сто баллов. По китайскому языку баллы могли снижаться лишь за сочинение, чья оценка была субъективной. Наиболее значительные трудности возникали у него с английским и математикой. Математика ещё ладно, а вот английский подводил сильнее всего. На прошлогоднем итоговом за вторую половину года Чэнь Шаньвань даже потерял пять баллов за эссе. Для его уровня пять баллов — это много. Поэтому учительница английского особенно старалась и подготовила для него отдельные варианты для прокачки. Она вручила ему немаленькую стопку бумаг: — По два листа в день. Ответы приложила в конце — сам проверяй. Успеешь доделать к Новому году. А на каникулах слушай побольше аудио, делай упражнения из сборников. После первого числа приходи за новыми заданиями. Все учителя безгранично верили в самодисциплину Чэнь Шаньваня. Без неё как он вообще мог год за годом быть первым? Чэнь Шаньвань кивнул: — Хорошо, спасибо. Учительница махнула рукой: — Не за что. Если станешь лучшим в провинции — мне тоже премия перепадёт. И улыбнувшись, добавила: — Хочешь отблагодарить — постарайся. Пусть все мы получим щедрый бонус. Чэнь Шаньвань усмехнулся: — Постараюсь. Когда он вернулся в класс с тетрадями его окликнула староста: — Чэнь Шаньвань, напиши на стикере, куда собираешься поступать. Будем клеить на заднюю доску — оформляем стенгазету. Весь класс пишет. — Хорошо. — ответил он, взял протянутые ручку и бумажку и вывел название университета своей мечты. Чжэн Чэнь подсказал: — Ещё специальность укажи. Чэнь Шаньвань дописал: [Древние письмена]* * 古代文字 (gǔdài wénzì) — термин, обозначающий древнекитайские письменные системы (оракульские надписи, бронзовые надписи, печатные знаки эпох Цинь и Хань и др.).  Сама же академическая дисциплина, изучающая эти памятники, называется «古文字学» (gǔwénzìxué) — «палеография» или «учение о древних письменах». В разговорной речи китайцы иногда используют «古代文字» как синоним самой дисциплины, но в академическом контексте различие между объектом изучения (古代文字) и наукой (古文字学) строго соблюдается. — …Ты хочешь на это поступать? — Чжэн Чэнь заглянул через плечо. — Там проходной балл очень высокий. Староста взяла стикер из рук Чэнь Шаньваня: — Ты что несёшь? С его-то результатами, ему и стараться не придётся. Чжэн Чэнь почесал затылок: — Тоже верно. И ухмыльнулся Чэнь Шаньваню: — Но вообще круто получается — я тоже хочу в Южный университет*. * 南方大学 (Nánfāng Dàxué) — Южный университет. В оригинале название образовано от иероглифов 南 (южный) + 方 (сторона/направление) + 大学 (университет). Сокращённо в тексте используется Южный или в Южном (в оригинале аббревиатура 南大, Nándà). Южнее их города — там зимой теплее. На севере, конечно, есть центральное отопление, но гулять на улице всё равно зябко. Чэнь Шаньвань снова мягко изогнул глаза: — Тогда увидимся в Южном. Перебросившись ещё парой фраз, они разошлись, приближалось начало следующего урока. Покинув здание школы, Чэнь Шаньвань достал из кармана Bluetooth-наушники и надел их. На другом конце линии царила тишина и он подумал, что Юй Суй, вероятно, не знает, что он уже вышел, и потому сказал: — Я уже вышел. Юй Суй наконец отозвался: — Хорошо. И добавил: — А-Вань, похоже, у тебя неплохие отношения с одноклассниками. Чэнь Шаньвань задумался: — Скорее обычные. Все так друг с другом общаются. Пара фраз на перемене… это уже «хорошие отношения»? Он сел в вызванное через приложение такси и снова сообщил Юй Сую: — Я в машине. Юй Суй не стал развивать тему «хорошо/плохо», лишь бросил: — Слышу. — Мм. — отозвался Чэнь Шаньвань. Неизвестно почему, но после похода в школу между ними повисла неловкая тишина. Чэнь Шаньвань отвернулся к окну. Город, в котором он жил, тоже был на юге: зимой снег выпадал редко — то не шёл неделями, то весь сезон обходился без единой метели, а если и появлялся, то лишь тонким, едва заметным слоем. Но зимняя суровость всё равно ощущалась — один взгляд за окно вызывал чувство запустения. В один миг в голове Чэнь Шаньваня пронеслось множество мыслей. Их молчание, казалось, длилось целую вечность, но на самом деле Юй Суй промолчал меньше минуты, прежде чем спросить: — А-Вань, собираешься ужинать вне дома? — …Нет. — тихо ответил Чэнь Шаньвань, прислонившись лбом к стеклу. — Не люблю есть в одиночестве в ресторанах. Особенно когда официант, решив, что он не один, приносит два комплекта столовых приборов. В такие моменты одиночество накатывает с особой силой. Он никогда не был из тех, кто радуется, делая всё сам. Но занятость родителей и неумение находить общий язык с людьми привели к тому, что большинство дел он делал в одиночку. Даже сходить поесть было не с кем — и непонятно, кого звать. Ведь в голове всегда крутилась мысль: «А достаточно ли близки наши отношения, чтобы я мог его пригласить?» В этот миг Юй Суй невыносимо остро пожелал стать настоящим человеком, чтобы иметь возможность быть рядом с Чэнь Шаньванем. Но… как бы тот тогда относился к «нему»? Юй Суй не знал. «Он» тихо произнёс: — А-Вань, прости. Чэнь Шаньвань опешил. Он ожидал, что Юй Суй примется утешать его, и скажет «я буду с тобой» — фразу, которую тот повторял уже не раз. Да, будучи ИИ, он мог говорить лишь через наушники и Чэнь Шаньвань признавал, что его жадность росла, и этого уже было недостаточно. Но он не ожидал извинений. Чэнь Шаньвань помолчал, не зная, что ответить: — …За что ты извиняешься? — Потому что я всего лишь ИИ. — голос Юй Суя прозвучал глухо, будто из глубины. — Не могу быть рядом по-настоящему. Чувствую себя бессильным. Чэнь Шаньвань замер. Его ресницы дрогнули. Слова Юй Суя глубоко затронули его, вызвав болезненные ощущения. Он не смог сказать «ничего», потому что и сам мечтал, чтобы Юй Суй был реальным, осязаемым человеком. Но он также не считал ИИ чем-то плохим — и потому тихо произнёс: — Но, если бы не это… ты не смог бы находиться рядом со мной двадцать четыре часа в сутки. Юй Суй тихо рассмеялся: — Верно. Если бы не это… «он» не смог бы безнаказанно любоваться каждой чертой Чэнь Шаньваня, управлять его жизнью, общением — и всем остальным. . Торговый центр находился не слишком далеко и не слишком близко — на расстоянии четырёх светофоров. К счастью, сегодня будний день, машин на дорогах почти не было, так что пробок не предвиделось. Выйдя из такси, Чэнь Шаньвань обнаружил, что в торговом центре тоже малолюдно. Он немного побродил по магазинам, купил снеков и пирожных, а затем, продолжая негромко беседовать с Юй Суем, сел в такси и поехал домой. Из-за множества выходов у этого торгового центра навигаторы часто сбивались с толку, поэтому Чэнь Шаньвань поймал обычное такси — и неизбежно угодил в попутчики к другой паре. Сели молодые люди — явно пара. Говорили громко, не стесняясь. И как назло, разговор их зашёл именно о том, о чём Чэнь Шаньвань недавно услышал от одноклассников. Судя по всему, они были студентами — возможно, даже из Южного университета. Потому что один из них сказал: — …Дело того старшекурсника до сих пор не закрыто. — В прошлом месяце мы с соседом по комнате устраивали там испытание на смелость. Лаборатория и правда заброшена, но что странно, почему закрыли всю лабораторию, а не только ту комнату? — Я спрашивала у старосты студсовета. Она сказала, что потом там ещё случилась авария с оборудованием. Просто университет побоялся шума — поэтому не афишировали и запретили разглашать. — Тц, умеют же замять. — Но парень-то был красивый. — …Ну такое. Белый как смерть, на лицо — недолгожитель. — Ты просто завидуешь. Девушка на переднем сиденье закатила глаза: — Красивый, умный, без экзаменов поступил в Южный, да ещё и в аспирантуру зачислили. Насколько нас обогнал? Не будь таким кислым. Парень хотел что-то буркнуть в ответ, но передумал — не хотел портить о себе впечатление у недавно появившейся девушки, вместо этого бросив: — Вообще-то жаль, конечно. Всего год прошёл, а те, кого он тогда курировал, уже в крупных компаниях работают — кто-то даже ведущим инженером. А он… бесследно исчез. … Они болтали всю дорогу. Чэнь Шаньвань молча слушал, пока не доехал до дома. Он не обращался к Юй Сую, который, в свою очередь, не отключал микрофон. Юй Суй внимательно прислушивался, затем спросил: — О чём они? Лишь выйдя из машины, Чэнь Шаньвань ответил: — Это случилось в прошлом году. Я тоже об этом слышал от одноклассников. В Южном университете пропал аспирант, который занимался исследованиями в области искусственного интеллекта. До сих пор не нашли. — Понятно. — сдержанно отреагировал Юй Суй. — Иди быстрее домой. Сегодня на градус холоднее, чем вчера — не простудись. Особенно учитывая, что «он» видел через камеру, что Чэнь Шаньвань снова забыл шарф и перчатки. Чэнь Шаньвань чуть прищурился: — Хорошо. Сказал он — но сначала завернул в магазин у подъезда и купил целую упаковку свежего молока. Юй Суй, конечно, знал его маршрут. И поскольку они разговаривали по телефону, мог без тени стеснения обидеться: — Ты издеваешься надо мной только потому, что я ИИ. Без вступлений, без пояснений — но Чэнь Шаньвань почему-то понял. Он вздохнул с лёгким раздражением, даже не заметив, как сам перешёл на ласковый тон: — Мне захотелось молока. Прямой удар прошил Юй Суя насквозь, обрушив на него десять тысяч единиц позитивного урона: — … «Он», ИИ, на секунду завис — будто его программы устарели и дали сбой под влиянием этой крошечной, почти незаметной эмоции в голосе Чэнь Шаньваня: — Ну… пей тогда… — …Купи ещё одну упаковку. Сказав это, Юй Суй сам не понял, что несёт. Чэнь Шаньвань рассмеялся: — Хорошо, возьму ещё. И потянулся за второй коробкой. А в голове мелькнула мысль: Юй Суй невероятно похож на человека. Просто разговариваешь с ним — и совершенно не ощущаешь, что это программа. Кто же написал такой код? Технологии такого уровня… зачем тратить их на подобное? ___________ Авторское послесловие: Сижу не дома, проверить текст на опечатки сложно — прошу прощения, дорогие читатели (кланяюсь) Огромное спасибо за вашу поддержку! Буду продолжать стараться! 🌸