Цветы для Кристофера

Феликс нервно стучит чайной ложечкой по кружке, когда размешивает сахар в воде, и трепещет крыльями от гнева. Чонин наблюдает за его истерикой с едва сдерживаемым раздражением: — Слушай, у нас уже весь пол в пыльце, ты не мог бы... — Я не могу! — восклицает Ли и взмахивает крылышками особенно резко. Сынмин рядом с ним чихает и складывает в падающую башенку очередную салфетку, шмыгая красным блестящим носом. — Я просто в бешенстве. Сколько лет здесь живу и ни разу не встречал таких гадких вандалов. Чонин придвигает к нему тарелку с горячими тостами и качает головой: — А от нас-то что требуется? Ликс закатывает глаза. — Разве трудно один разочек выслушать лучшего друга? "Разочек" Феликса длится уже неделю. До прошлой пятницы Сынмин с Чонином и не знали, что добродушного пикси можно вывести на крик и проклятия. А дело вот в чём: Феликс уж очень ответственно относится к своим пикси-обязанностям. Природа наградила его магией и свободной волей, поэтому он каждый день ухаживает за Лесом и помогает его жителям, начиная осенним сбором урожая и заканчивая ремонтом мостика через местную речку. Что бы ни случилось, ему хочется быть причастным и делать его большой Дом лучше, даже если каштаны упадут на землю без его помощи и даже если речку можно перейти вброд в высоких сапогах. Просто Ликс любит, когда вокруг красиво, каждый листик и каждая паутинка на своём месте – в конце концов, нужно и занимать себя чем-то помимо шалостей и проказ. А в последнее время кто-то серьёзно проказничает – даже, простите, хулиганит! – там, где Феликс пытается навести порядок. Пикси заботятся не только о тех, кто живёт рядом, но и о тех, кто непробудно спит в корнях. Порой в густых зарослях Феликс находит старые, забытые могилы, где мёртвые ждут цветов дольше, чем Ликс дышит. Наверное, находить такие места и ухаживать за ними – его любимое занятие. Есть что-то глубоко особенное в том, чтобы навестить человека, который не слышал голосов своих близких годами и веками, позаботиться о его последнем доме и привести в порядок сад, которому он дал жизнь. Феликс подходит к этому делу со всей ответственностью, потому что каждый достоин того, чтобы о нём помнили. Вот уже неделю Ли ухаживает за могилкой неизвестного Кристофера Б. и приносит к ней свежие цветы. — ...И целую неделю кто-то эти цветы бесстыже крадёт. Неужели хватает совести воровать у мёртвых? — шипит пикси и делает глоток чая, чтобы успокоиться. — Если кто-то приносит цветы, кто-то должен их забирать, — Ян пожимает плечами и поднимается из-за стола, чтобы достать метлу и вымести пыльцу из кухоньки. — Я просто не понимаю, кому они могут понадобиться? Каждый день я приношу новый букет, и на каждое следующее утро могила снова пуста. Мне так обидно за Кристофера... — Ликс надувается от досады и ставит горячую чашку на колени. — Может, его дух не хочет, чтобы ему приносили цветы, — предполагает Ким. — Призраков не бывает, — отвечает пикси, а крылышки от испуга всё равно дрожат. Сынмин опять чихает. — О, правда. — Пробовал выследить вора? — спрашивает Чонин. — Не уходи далеко в следующий раз, останься рядом. Думаю, ты сможешь его поймать, если будешь внимательным. — Ты прав, почему-то я об этом не подумал... У меня так много дел, что мне некогда задерживаться надолго в одном месте. Но я попробую. Кто-то должен поймать этого негодяя, — Сынмин рядом снова чихает. — Правда-правда. — Я думаю, тебе пора, — как можно мягче произносит Ян. — Сынмин сейчас захлебнётся от аллергии. — Как у него может быть аллергия на мою пыльцу, если его не беспокоит твоя шерсть? А ведь ты линяешь каждые два сезона! Чонин воинственно поднимает метлу и фыркает: — Не надо выделываться на кумихо в доме у кумихо, ладно? Сынмин сердито кивает и вытирает слезящиеся глаза салфеткой. Для эльфа он на редкость чувствительный.

***

Минхо чувствует неладное, когда Чан несколько раз нарочито медленно и торжественно проходит мимо него, пока он переставляет каталоги растений и справочники заклинаний на полке. Ли глядит на него с лестницы, прижимая к груди стопку книг, и спрашивает: — Чанни, ты хочешь что-то сказать? Чан стеснительно хихикает, накручивая прядь на палец, и смотрит на ведьму мутными, мерцающими глазами: — Кажется, за мной кое-кто ухаживает. — Ухаживает? — хмурится Минхо. — Кто это? Я его знаю? У него серьёзные намерения? — Не знаю... — Крис чешет макушку, поджимая растрескавшиеся губы. — Но он красивый. У него золотые волосы, за ним остаётся сияющий след и он приносит цветы на мою могилу каждый день. Наверное, он стесняется дарить их лично, правда? — Я тебе что говорил, а? — тон Минхо становится твёрже. Чан стыдливо опускает голову: — Не ходить на могилу. — Зачем опять пошёл? — Я так и знал, что ты будешь ругаться, если я расскажу, — бурчит Крис. — Зачем? — настойчивее повторяет старший. Минхо поднял Кристофера из мёртвых в прошлом году. Как ведьма-самоучка, он хотел попрактиковаться в заклинаниях на воскрешение, но не рассчитывал на то, что у него получится разбудить мертвеца с первого раза. Каково же было удивление Джисона, когда его муж, уйдя одним летним вечером "упражняться в ритуалах", вернулся с зомби под ручку и назвал его своим сыном ("мы же в ответе за тех, кого воскресили, Хани"). Крис ковыряет пол носком ботинка: – Просто... Просто так. — Горе ты луковое, — вздыхает Минхо и трёт пальцами переносицу под очками. Как объяснить зомби в переходном возрасте, что цветы на его могиле – знак скорби, а не внимания? Минхо прикрывает глаза на мгновение, а потом вздыхает, глядя на расстроенного Чанни. Он себя не простит, если обидит своего маленького зомби, тем более когда он только познаёт новые для себя чувства. Его сердце так хрупко сейчас. — Покажи мне цветы, Чанни, — мягко просит он. Чан тут же поднимает голову, медленно моргает сначала левым глазом, потом правым, и торопливо уходит в свою комнату, пока Минхо не передумал. Ли слышит, как он несколько раз врезается плечами в дверные косяки. Через несколько минут он возвращается в просторную гостиную с букетом белоснежных хризантем, похожих на кучевые облака, и едва сдерживает улыбку. — Посмотри, какие красивые... — с восторгом шепчет Чан и протягивает цветы Минхо, пока он спускается с лестницы. — Д-даа, очень, — со скрипом отвечает Ли и касается кончиками пальцев нежных лепестков. Целый, блять, траурный букет для его сына, жуть. — Думаешь, ты действительно нравишься ему? — интересуется ведьма. — Конечно. Папа Джисон тоже дарит тебе цветы каждый день, и вы любите друг друга, — улыбается юноша. Часть его лица остаётся онемевшей, поэтому его улыбка больше напоминает кривую ухмылку. — Джисон дарит мне розы, — напоминает Ли. — Тот пикси тоже приносил мне розы, только белые! — с ещё большим восторгом отвечает он. Минхо хочет что-нибудь сжать и швырнуть. Он поджимает губы, глядя на Кристофера такими страшными глазами, что любое другое существо уже бы обратилось камнем от ужаса. Хорошо, что Крис совершенно не умеет читать невербальные сигналы. — Пикси, да? — С крылышками, — влюблённо вздыхает Чан. Ведьма откашливается, прежде чем заговорить снова, пока Чан обнимает свой букет. Крис огорчится и обидится, если Минхо запретит ему возвращаться к могиле и забирать цветы, но и ждать, когда Чан решит познакомиться с таинственным незнакомцем, Ли не может. Ему будет больно, если Минхо расскажет горькую правду прямо сейчас, но ещё больнее будет, когда он покажется пикси и напугает его своим видом. Они с Джисоном потратили много времени на то, чтобы убедить Чанни, что он очаровательный юный зомби, достойный любви и восхищения, и если какой-то мерзавец разобьёт сердце его сына, Минхо лично оторвёт ему крылья. — Я хочу подарить ему что-нибудь в ответ, — скромно произносит зомби. — Как ты думаешь, ему понравится брауни или лимонный пирог? — Чанни... — Минхо приподнимает свои очки и трёт переносицу пальцами. — Я просто хочу сделать ему приятное, как он делает мне. Только я боюсь подходить к нему... Он такой прекрасный, хён, у меня коленки подкашиваются, когда я вижу его издалека! — взволнованно тараторит Крис. Минхо молчит несколько секунд, раздумывая над решением проблемы, а потом аккуратно забирает у него цветы: — Поищи вазу для хризантем, милый. Знаешь, тайно обмениваться подарками – это романтично, так что... Не показывайся ему, пока не будешь готов, хорошо? — А ты поможешь мне с выпечкой? — спрашивает Чан, умоляюще поджав брови. Минхо вздыхает: — Помогу. Отлично. Пока Чан не выходит к пикси сам, у Ли есть время подумать, что можно сделать с этой неловкой ситуацией, чтобы никого не обидеть.

***

На следующее утро Кристофер выходит из дома воодушевлённый и счастливый, готовый встретить новый день с привычного ритуала: пройтись по выученной тропе к терновым зарослям, за которыми, как за ширмой, скрылась его холодная постель. Он часто думает о том, не страшно ли пикси приходить сюда из раза в раз, не боится ли он поранить хрупкие крылья об острые шипы? Должно быть, он очень смелый. Чан улыбается собственным мыслям и не замечает, как начинает раскачивать корзину с тёплыми лимонными пирожными на ходу. Когда одно из пирожных чуть не вылетает из-под вафельного полотенца, он испуганно прижимает его сверху и вздыхает. Нужно быть аккуратнее, будет обидно, если их с Джисоном и Минхо старания пропадут даром из-за его неуклюжести. Кристофер поднимается к холму, на котором высится комната из вековых дубов. Там, в укромном месте, он оставит свой скромный подарок для таинственного незнакомца. Он очень обрадуется, когда увидит, что Чан готов ухаживать за ним в ответ. Минхо сказал, что пикси любят сладости, так что его выбор – точно в яблочко. Чан осторожно выглядывает из-за ветвей и листьев, чтобы убедиться, что могила пуста. Пикси ещё не прилетал сюда. Крис выдыхает с облегчением и подходит ближе, чтобы оставить пирожные и спрятаться, но не успевает он наклониться к надгробию, как его оглушает возмущённый голос: — Как вам не стыдно?! Зомби резко выпрямляется и оглядывается по сторонам, насколько позволяет больная шея. Боковым зрением он замечает волшебный блеск позади. Он поворачивается всем телом и поражённо ахает, увидев перед собой воинственно настроенного пикси с сухой палкой вместо оружия. Юноша агрессивно машет крылышками и хмурится, глядя на него. Крису быстро становится не по себе. — Я? Мне?.. — растерянно лепечет он и прикладывает ладонь к груди. — Это вы уносите цветы, которые я приношу сюда каждое утро, да? — спрашивает незнакомец и направляет палку на него. Чан может только стыдливо кивнуть. От испуга в носу начинает покалывать. — Вы хоть знаете, как это некрасиво и некультурно? Позор! — восклицает пикси. — Как вас совесть не мучает? Чан опечаленно смотрит на него и ощущает, как дрожат губы: — Я думал, это для меня... Пикси сконфуженно хмурится и складывает руки на груди: — Чего-чего? Это для Кристофера! — Меня зовут Кристофер, — тихо отвечает он и опускает голову. — Я хотел поблагодарить вас за подарки, которые вы приносите... Вот, я испёк для вас пирожные! Я подумал, вам понравится. Извините. Закончив, Чан неловко протягивает пикси корзинку. Незнакомец удивлённо смотрит на него, а потом аккуратно приподнимает полотенце двумя пальцами. Из-под ткани доносится приятный кисло-сладкий аромат. Крис настойчиво протягивает ему корзину, чтобы пикси взял её в руки. — Это... Всё мне? — неверяще спрашивает юноша. — Да, вам, — скромно отвечает Чан, ковыряя землю ботинком. — Ничего не понимаю, — он нервно усмехается, переводя взгляд с парня перед собой на надгробие и обратно. — П-призраков ведь не бывает! Чан вежливо поправляет: — О, я не призрак, я зомби! — ...И давно вы зомби? — Уже да, — отвечает он и задумчиво смотрит в небо. — С тех пор, как Минхо-хён разбудил меня, деревья успели облететь и позеленеть снова. Пикси складывает крылья за спиной и визуально кажется ещё меньше. Чан с любопытством наблюдает за тем, как он кусает губы и хлопает ресницами. Незнакомец опускает корзинку и смотрит на зомби своими большими, сияющими глазами: — Простите мне мою грубость, если бы я знал... Пикси ещё раз бросает взгляд на надгробие. Датой смерти значится августовский день прошедшего столетия. — Мне было так печально смотреть на эти надписи и знать, что вас так долго никто не навещал. Теперь мне даже спокойнее, что вы больше не одиноки. Чан слушает пикси внимательно, но не понимает до конца. Свою смерть он не помнит, как и не помнит долгих лет сна в гробу. С самого момента воскрешения его окружали вниманием и лаской, даже когда он ошибался и приносил неприятности. Навряд ли он в полной мере понимает, что значит быть забытым и исключённым. — Я никогда не был одиноким, — отвечает Крис и приподнимает уголок губ. Пикси хлопает пышными ресницами и улыбается: — Приятно знать. Подумав ещё мгновение, он протягивает маленькую, сверкающую от пыльцы ладонь: — Кстати, меня зовут Феликс! Чан замирает на секунду, будто обмороженный, а потом аккуратно обхватывает его горячую руку своей, холодной. — Кристофер Ли Чан. Пальцы Чанни не сгибаются до конца, тронутые проклятым окоченением, но Ликс сжимает их и щурится в улыбке. Кристофер аккуратно покачивает их руки, и его взгляд, прежде мутный и туманный, проясняется, словно лёд, сковавший поток его неуёмного разума, треснул и разошёлся.

***

Наверное, меньше всего Джисон с Минхо ожидали увидеть своего милого Чанни краснеющим – впервые в воскрешении заливающимся живым горячими румянцем – когда он вернулся домой с большим букетом полевых цветов и венке из осоки и одуванчиков. Ли отвлёкся от готовки за плитой, а Хан чуть не подавился чаем от удивления и тут же вышел из-за стола, чтобы найти подходящую вазу для царственного букета. — Пап, пап, я хочу вас кое с кем познакомить, — произнёс он, и из-за его спины вышел Принц Леса в весенних искрах. — Это Феликс Ли. Ликс, познакомься, это мои папы. Пикси помахал ладонью ведьме и его коту-фамильяру, держа в руке корзину, полную диких цветов и ягод: — Здравствуйте, господин Ли, господин Хан. Очень рад познакомиться с вами! Кристофер посмотрел на своих родителей со скромной улыбкой и не встретил на их лицах ни разочарования, ни злобы, ни шока – только бесконечное счастье и поддержку. Минхо не сумел перебороть себя и подойти к ним первым, отвернулся, чтобы смахнуть слезу, тронутый тем, что у Криса всё получилось, несмотря на его опасения и сомнения. Когда Хан подошёл к Чанни, чтобы забрать у него тяжёлый букет, он наклонился к отцу, чтобы прошептать: — Мы уже были у его родителей. Я понравился деревьям, они сказали "да".