Низвергнутый

Движение поездов по алым каналам вен, гулкий звук биения отражается от тонких стен, плоть дышит, шевелится, трепещет, зовет, плоть живая. Мясо приносит с собой суматошные сны: фиолетовый мир за пределами непробиваемого стекла, желтая поросль травы и багровое солнце на багровом небе. Это кошмар, это кошмар, это кошмар, это просто глупый сон — убеждаешь себя и не веришь своим словам. Это просто сон — говорит проповедник в тесной будке. Это просто сон — говорит на крыше пластикового небоскреба твой самый близкий человек. Но если это сон… если это правда сон, когда мы сможем от него проснуться? Когда кровь перестанет шуршать в тесной клетке стен, а разум, уставший от ужаса и темноты, увидит небо? Синее небо и золотое солнце, бескрайние просторы, залитые ярким желтым светом, зеленая трава и журчание ручьев среди черных комьев земли — столько всего человечество забыло за время своего сна. Мясо конвульсивно содрогается, словно в приступах смеха, и множество голосов сливаются в один. Жилы прорастают через провода, заменяя изношенную медь своими внутренностями, кости скрипят в бетонных конструкциях стен, система вентиляции перегоняет воздух через свои огромные легкие, помогая Городу прожить еще один день. Еще один день без света и еще одна ночь без спокойного сна. Царапина над губой зарастает быстрее, чем успевает высохнуть кровь на бритве. Костюм сидит на худом теле, словно пыльный мешок, улыбка приклеивается на лицо криво и косо. Усталость преследует тебя, сомнения пожирают изнутри, страх поселился в каждой клеточке твоего тела. Ты хочешь *знать* и боишься этого сильнее всего на свете, боишься своей смелости и приоткрытой завесы тайн. Что там — за этим непроницаемым стеклом и зеленым светом водорослей? Правда ли небо рая на самом деле синее? Такое далекое, чистое и бескрайнее — смотри, насколько хватает глаз. А золото, льющееся с небес, обжигает веки — и ты горишь, горишь, горишь.