Солнечный капитан

      — Шлюха. — Удар. Еще один. — Ты гребаная шлюха, Джереми Нокс.       Черт. Джереми зажмурился. Было больно. Джо или как там его зовут решил использовать плетку, а Джереми не стал сопротивляться.       Вечер с самого начало не был хорошим.

***

      После вечерней тренировки Джереми вернулся домой и, зайдя комнату, на секунду остановился. Жан Моро стоял у их общего стола и листал учебники по подготовке к поступлению на юридический.       — Не говори мне, что ты всерьез решил сделать это, — тихо сказал Жан, не оборачиваясь.       — Сделать что? — Джереми постарался сделать вид, что его не тошнит от одного упоминания о поступлении и тоже подошел к столу. — Ты имеешь в виду мою будущую карьеру?       — Я имею в виду твою загубленную карьеру, — в голосе Жана звучало раздражение. Он смотрел на учебники с таким презрением, как будто даже касаться их ему было противно.       — Я уверен, что буду отличным юристом, — наигранно улыбнулся Джереми.       — А я уверен, — Жан наконец повернулся к своему капитану, — что это будет твоей самой большой ошибкой в жизни. Если ты сделаешь это, можешь забыть, что я когда-либо был троянцем. Моим капитаном не может быть человек, который делает выбор в пользу своей слабости.       Джереми отшатнулся. На несколько секунд ему показалось, что он не может дышать. Во взгляде Жана не читалось ни капли сожаления о сказанном. Джереми открыл было рот, но так и не нашелся, что ответить. Он развернулся и на ватных ногах быстро вышел из комнаты. Не прошло и минуты, как он оказался на улице. Нужно было срочно куда-то пойти, подавить эмоции, отвлечься или просто сделать хоть что-то, что заставило бы не прокручивать в голове слова Жана Моро.       Что делать со своим будущим, Джереми не знал. Вернее знал и даже слишком хорошо: пойти учиться на юридический, чтобы не позорить семью. Другого выбора нет, и он не мог никому это объяснить. А слова Жана… Джереми упустил момент, когда Жан начал значить для него гораздо больше, чем ему возможно хотелось бы. Он дорожил каждой секундой, когда Жан расслаблялся рядом с ним, когда чувствовал себя в безопасности. Потерять его самого и его доверие сейчас казалось чем-то пугающим. Только не сейчас, когда Джереми смог вытащить поломанного во всех отношениях Жана хоть на какой-то стабильный эмоциональный уровень.       Но что пугало больше всего, так это то, что пока медленными шажками капитан учил своего защитника доверять миру, он сам не заметил, как начал испытывать к французу нечто большее, чем просто теплые дружеские чувства. Жан Моро оказался самой большой катастрофой в жизни Джереми Нокса, и признавать это было крайне тяжело. Джереми не допускал и мысли о том, чтобы разрешить себе что-то чувствовать, потому что даже поднимать подобные темы в присутствии Жана казалось жестокостью. Никто не имел права касаться личной жизни Жана Моро после всего, что ему пришлось пережить в Гнезде. Джереми определил это для себя как закон и отступать от него не собирался.       Тем временем парень не заметил, как дошел до бара на соседней улице. Когда-то он проводил здесь много времени. Джереми окинул оценивающим взглядом вывеску над дверью: половина букв все также не горели. Хоть что-то в этом мире оставалось стабильным. Он усмехнулся от этой мысли и открыл дверь в заведение.       Резкий запах хмеля ударил в нос и, сделав глубокий вдох, Джереми подошел к барной стойке. Бармен поднял голову и улыбнулся. Узнал. Кажется, когда-то был один раз, когда они переспали. Или не один…       — Салют, капитан! Давно не видел тебя, — бармен, не спрашивая, принялся готовить коктейль, который Джереми раньше заказывал в первую очередь.       Настроения просить что-то другое не было, сегодня было абсолютно все равно, какой алкоголь перебьет мысли.       — Да, в последнее время было чем заняться, — Джереми сел за барную стойку и от нечего делать, в ожидании коктейля, начал крутить в руках салфетку из ближайшей салфетницы.       — Как там твоя новая игрушка в команде? В интернете говорят, вороны сильно потрепали Жана Моро, прежде, чем он попал к тебе.       Увлеченный приготовлением напитка бармен усмехнулся и не заметил, как Джереми скрипнул зубами, а салфетка в его ладони оказалась смята. Сдерживая порыв раздражения, Джереми постарался говорить как можно спокойнее:       — Жан не моя игрушка, и он действительно пережил то, что нам с тобой даже не снилось. Не думаю, что это то, о чем бы я хотел говорить сегодня.       Осознав свою ошибку, бармен занервничал и поднял ладони вперёд, давая понять, что лезть с вопросами больше не собирается.       — Прости, кэп, не хотел сказать лишнего. Как в целом настрой на сезон? — Джереми выдохнул. Разговор потек в другое, гораздо более привычное русло.       Один коктейль за другим, и троянец потерял момент, когда рядом с ним оказался Джордан. Или Джон? В любом случае, он просил называть себя Джо, это Джереми запомнил точно, в отличие от того, о чем они вообще разговаривали. Осознание момента пришло тогда, когда рука Джо оказалась на его бедре. Это было причиной, зачем Джереми сюда пришел, да и в целом, зачем каждый раз ввязывался в случайные связи. Секс отвлекал и помогал забыться. Никакой семьи, никакого экси, никаких требований. Он отдавался партнеру полностью, позволяя делать с собой все, что тому было угодно. Это был своего рода наркотик, слезть с которого Джереми пока не представлял возможным.       Сегодняшний случай не был исключением. Он плохо помнил, как они добрались до квартиры Джо, которая, судя по всему, была совсем рядом. Все происходило слишком быстро и стремительно, то есть ровно так, как ему было нужно.       Аккуратным и нежным Джо было назвать сложно. Едва за ними закрылась дверь квартиры, он резко прижал Джереми к стенке, оставляя на его шее многочисленные укусы. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что надо купить новый тональник. Джереми застонал, сам не особо понимая, от чего именно: то ли от слегка возбуждающей боли, то ли от наслаждения, а может и все вместе. Разогретое алкоголем тело желало большего, чем просто поцелуи, и он опустил свои руки на ягодицы Джо.       — Ты такой грязный, Джереми, я хочу тебя прямо здесь и сейчас, — похотливый шепот раздался над ухом капитана, и тот застонал от нарастающего во всем теле возбуждения.       — Не вижу смысла тянуть, — прошептал Джереми, давясь собственными стонами.       Они довольно быстро переместились в спальню, параллельно снимая с себя одежду. Едва оказавшись на кровати, Джереми почувствовал, как вокруг его запястий сомкнулись наручники с мягкой подкладкой. Он на секунду остановился в недоумении и вопросительно взглянул на Джо.       — Мы сегодня в таком настроении?       — Что-то имеешь против, солнечный капитан? — Джо буквально пожирал Джереми взглядом.       — Ни в коем случае, — Джереми передернуло от его слов. Солнечным капитаном его обычно называл Жан.       Он улыбнулся той улыбкой, которую всегда использовал во время спортивных интервью: яркой, дерзкой, привлекательной. Ненастоящей. А потом позволил происходить всему, что только могло произойти в этот вечер в этой постели.       В какой конкретно момент Джо достал плетку, Джереми не уследил: только почувствовал болезненный удар, протянувшийся по всей спине. Затуманенный разум то ли пропустил, то ли не придал значения, спрашивал ли вообще Джо разрешение на использование подобных секс игрушек, однако разбираться в этом не было ровным счетом никакого смысла.       — Считай, Джереми Нокс, — услышал он голос Джо где-то над собой. — Так, чтобы я слышал. — Послышался свист плетки в воздухе.       — Раз, — Джереми, все еще прикованный к кровати, сдавленно вскрикнул и выгнулся от боли.       Ну и плевать. Боль отвлекала, резала, отрезвляла, и при всем этом совершенно не позволяла голове думать. Это было как раз то, в чем Джереми так сильно нуждался в последнее время. Удар приходился за ударом, и в какую-то из минут, которые уже слились в одну, Джереми осознал, что плачет. Ему показалось, что когда-то очень давно он сбился со счета, но уже ни в чем не был уверен. Он даже не был уверен, считает ли до сих пор вслух. Слезы текли по его щекам и попадали в рот, оставляя на языке соленый привкус. После каждого удара Джо гладил его по ягодицам, наклонялся и шептал ему на ухо что-то пошлое, но различать слова становилось все сложнее. Под действием алкоголя и общей атмосферы сознание плыло, а все, что происходило рядом казалось быстро промотанной кинолентой: смазанной и неразличимой. А еще было больно. Очень больно. Везде. Джереми вдруг почувствовал, как с каждой секундой все больше проваливается в темноту. Он лениво подумал, что надо попытаться что-то сказать. Стоп слово? Они его не обсуждали. Красный? Надо было сказать хотя бы «Красный», но он не успел. Солнечный капитан закрыл глаза, и в один миг все вокруг перестало существовать.

***

      — Джереми, эй, Джереми, — как будто через очень толстую стену капитан почувствовал, как медленно и нехотя возвращается сознание.       Кто-то настойчиво бил его по щеке и тряс за плечо, пытаясь привести в чувство. Джо. Они все еще лежали на его постели, но руки Джереми больше не были прикованы к изголовью кровати, а туман страсти, так хорошо застилавший голову, улетучился. Увы, в отличие, от боли, которая расползалась по всему телу и, кажется, не собиралась останавливаться.       — Джереми, ты слышишь меня? — болезненно застонав, капитан попытался сфокусировать взгляд на парне перед собой, который не переставал тараторить. — Ты почему меня не остановил? Я пропустил момент, когда ты отключился. Ты в порядке вообще? Господи, извини, я не хотел, я думал, тебе нравится, я… Надо было обговорить заранее, надо было…       — Все было отлично, — соврал Джереми и осторожно сел на кровати, старясь не морщиться от боли. — Мне все понравилось. Я просто ужасно устал и плюс еще алкоголь… Боже, я даже не помню, сколько выпил. Наверно, поэтому так вырубился. Извини. Не хотел портить тебе впечатления от сегодняшнего вечера. — Капитан с сожалением посмотрел на Джо, которого, как он надеялся, видел в последний раз в жизни. Внутри не было ничего, кроме пустоты и желания оказаться как можно дальше отсюда.       — Ты что? Ты не испортил, все прекрасно. Я просто… Просто растерялся и не понял, что случилось. У меня такого ни с кем раньше не было. И вообще таких, как ты, Джереми, раньше не было. Ты не такой, как другие: слишком чистый и одновременно ужасно испорченый. Это возбуждает. Оставайся у меня, хочешь? Ты отдохнёшь немного, и мы продолжим, — на лице Джо снова появилась неприятная похотливая улыбка. Он явно не особо соображал, что говорит. — Я наслышан о твоем прошлом, капитан. Не знаю, завязал ли ты, но у меня завалялось пара приятных таблеток, которые бы сделали наше с тобой времяпрепровождение гораздо интереснее.       Джереми затошнило от его слов. Джо было потянулся к нему губами, но парень сделал вид, что не заметил. Нужно было уходить отсюда и как можно скорее.       — Ты знаешь, я бы с радостью, но рано утром тренировка, я бы хотел успеть поспать перед ней, так что, думаю, мне пора. Увидимся еще. Наверное.       Повисло неловкое молчание. Отмазка была тупая, и они оба это знали. Джо еще несколько секунд оглядывал Джереми голодным взглядом, после чего отстранился. Он буднично пожал плечами и уступил место, чтобы троянец смог встать. Было заметно, что после отказа новому знакомому стало абсолютно все равно на то, что произошло между ними в постели, и в порядке ли тот, кого он только что приводил в чувство. И хорошо. Джереми не горел желанием вообще сейчас вступать в какой-либо диалог. Он быстро оделся и поспешил уйти. Джо крикнул ему что-то на прощание, даже не выходя из комнаты, но Джереми его уже не слышал.       Неизвестно, то ли от наплыва свежего воздуха, то ли от количества выпитого алкоголя, но на улице у парня закружилась голова. Стараясь не обращать на нее внимания, Джереми быстрыми шагами направился к дому.       От боли, которая от спины расползалась по всему телу мир ощущался зыбким и вязким. Который вообще был час? Как долго его не было? Три часа? Пять? Он хотел проверить время на мобильном, но тот разрядился. Дурацкая железка. Джереми ускорил шаг и, слегка пошатываясь, свернул на последнем повороте, который вел к дому. Вот уже осталось идти не больше минуты, и Джереми прищурился, стараясь разглядеть, горит ли за шторами свет и стоит ли припаркованный мотоцикл Жана.       Свет не горел, а мотоцикл выглядел также, каким был вчера вечером. Значит сейчас по времени не больше шести утра. Джереми осторожно повернул ключ в замочной скважине и открыл дверь.       Дома было тихо. Девочки уехали на несколько дней к родителям Лайлы, поэтому парни были предоставлены сами себе. Джереми зашел на кухню, чтобы достать из давно заброшенной аптечки пару таблеток нурофена. Боль от ударов из ноющей медленно превращалась в жгучую.       Выпив таблетки, он направился в ванную. Надо было оценить ущерб. Осторожно стянув с себя футболку и морщась от боли, Джереми взял с полки небольшое настольное зеркальце и развернулся к тому, которое висело на стене. На осознание увиденного потребовалось не менее минуты. Твою мать. Играя в экси уже довольно много лет, Джереми хорошо разбирался в разного рода травмах. И то, что он увидел в зеркале было плохо. Очень плохо. Спину испещряло множество тонких линий, и на многих из них до сих пор были видны свежие капельки крови. Джереми не помнил, когда в последний раз позволял такому случиться. Он скрипнул зубами, так как пока не очень представлял, как будет спать, а тем более как будет утром двигаться на тренировке. Скрыть подобное будет не то что тяжело, а попросту невозможно. Он осторожно натянул футболку обратно. Во всем теле ощущалась жуткая усталость, боль совсем немного отступила, и от действия таблеток потянуло в сон. Джереми подумал о том, что завтра, а точнее сегодня, обязательно что-нибудь придумает, а сейчас нужно было поспать хотя бы пару часов.       Едва зайдя в спальню, он в первую очередь посмотрел на кровать Жана. Тот спал, как обычно, слегка вздрагивая во сне. Джереми с печалью подумал о том, что скорее всего виной тому очередной кошмар. В первые ночи Джереми постоянно подрывался к Моро, потому что тот громко кричал во сне. Потом ночи стали спокойнее, но кошмары никуда не ушли. Джереми поймал себя на мысли, что хотел бы прямо сейчас прикоснуться к Жану: потрогать его черные густые волосы или хотя бы просто взять за руку. Отогнать плохие сновидения. На секунду он задержал взгляд на губах Жана: такие же ярко красные, как форма у Троянцев. Черт. Джереми зажмурился и приказал себе прекратить эти пьяные и навязчивые мысли.       Затем, не переодеваясь, он лег в постель, укрылся тонким пледом, дабы не беспокоить спину одеялом, и заснул тревожным сном.

***

      Как бы Джереми не надеялся на другой исход, утром стало хуже. Гораздо хуже. Спал он ужасно, то и дело просыпаясь и пытаясь лечь так, чтобы не беспокоить спину. Получалось плохо. Неизвестно, прошло ли несколько часов или может даже минут, когда Джереми услышал, как проснулся Жан и как он тихо вышел из комнаты. Надо было попытаться поспать еще хотя бы немного.       — Капитан? — кто-то коснулся его плеча. Сколько прошло времени? Казалось, не больше двух секунд. — Джереми, ты проспал завтрак и сейчас проспишь тренировку. Капитан команды обязан быть на ней первым.       Тон Жана был строгим и не требующим возражений. Воронов не учили разговаривать иначе, если дело касалось экси, да и даже если не касалось тоже. Джереми уже привык к этому. Он открыл глаза. Жан склонился над парнем так близко, что своими черными кудрями почти касался его лица.       — Я встаю, да, — промямлил капитан и, едва Жан отодвинулся, резко поднялся с кровати.       Это было ошибкой. Боль волной прокатилась по всему телу. Джереми не устоял на ногах и упал на колени, согнувшись пополам и зашипев сквозь зубы. В глазах потемнело. Жан, отошедший в это время к своей кровати, резко обернулся.       — Джереми, что… — Жан замолчал и замер на месте. — Mon Dieu, capitaine, — шепотом на французском продолжил он, — твоя футболка… Она вся в крови.       Джереми ему не ответил. К горлу подступил сильный приступ тошноты. Капитан кое-как поднялся и, пошатываясь, на ватных ногах, постарался как можно быстрее дойти до ванной комнаты. Сзади послышались шаги Жана, и Джереми хотел было закрыть за собой дверь, но не успел. Он стремительно опустился на пол и согнулся над унитазом, не в силах остановить рвоту. Его тошнило. Он не знал, как долго это продолжалось. Вокруг все плыло, сложно было различить даже очертания предметов. Когда рвотные позывы закончились, Джереми, тяжело дыша, лег на кафельный пол и закрыл глаза. Почти в ту же секунду на его лоб опустилось холодное полотенце.       — Mon Dieu, Джереми, — прошептал Жан. — Мне нужно, чтобы ты позволил мне снять твою футболку. Я должен посмотреть, что с твоей спиной.       — Не надо, — тихо ответил Джереми. В любой другой момент слова Жана вызвали бы в нем бурю эмоций, но не сейчас. Только не это. Только не Жан. От мысли о том, что защитник увидит, что именно капитан позволяет с собой делать, его опять замутило.       — Джереми, это приказ, — голос Жана слегка подрагивал, но было слышно, как сильно он пытается его контролировать. — Тебе нужна помощь. Если ты и дальше будешь сопротивляться, я позвоню в скорую или командному врачу. Выбирай.       Вот тебе и выбор без выбора. Объяснять ситуацию командному врачу или кому-либо другому казалось еще более плохой идеей, чем объяснять все Жану. Джереми обреченно вздохнул.       — Не надо врача. Давай лучше… — он сделал еще один надрывный вздох и хрипло закалшлялся. — Лучше ты этим займешься, даю тебе полное право, как твой капитан.       Слова прозвучали весомо. В качестве ответа Жан слегка сжал плечо Джереми.       — Тебе нужно аккуратно сесть. Я принёс воды, у тебя сильное обезвоживание. Давай, я помогу.       Жан сел на кафельный пол, расставив широко ноги, и осторожно усадил Джереми между ними, к себе спиной. Теперь капитан сидел так, что у него не было возможности упасть с высоты собственного роста и еще что-то себе повредить. В любом другом случае Жан легко сможет его удержать. Он поднес стакан с водой ко рту парня, дожидаясь, пока тот начнёт пить. Джереми сделал несколько глотков и отвернулся.       — Не надо, я больше не хочу, меня тогда опять стошнит.       Жан не стал настаивать и отставил стакан в сторону. Повернувшись снова к своему капитану, защитник троянцев какое-то время оценивающе осматривал его спину. Наконец он протянул руку и достал что-то из аптечки, которую прихватил с собой с кухни, когда ходил за стаканом воды.       — Я сейчас разрежу твою футболку, чтобы я смог все обработать, и тебе стало легче. Пожалуйста, постарайся не двигаться, потому что я боюсь тебя случайно задеть ножницами. Никому из нас это не нужно.       Джереми молча кивнул. На секунду мелькнула мысль, что вещь ему очень нравилась, жаль будет её выбрасывать, но сейчас это больше не имело никакого значения. Кровь во многих местах запеклась, и дурацкая футболка прилипла к коже. Жан начал осторожно срезать ткань.       Он обрел свои довольно базовые медицинские навыки еще в Гнезде. Иначе было никак. Либо ты помогаешь себе, либо никто. Врачи оказывали помощь только в крайнем случае. Или нет, даже так: в крайнем случае и если они вообще находили тебя достойным их времени и внимания. Ушибы, глубокие царапины, переломы или раны, полученные в ходе игры, а также все прочие «простые» повреждения вороны учились лечить сами. Иногда они помогали друг другу, но это была молчаливая, жесткая, не имеющая ни капли жалости помощь. Чтобы достать обезбол, было два варианта: либо пойти на унижение и попросить у командного врача таблетку, от которых почти никогда не было толку, либо доставать у старших курсов готовые шприцы с мощным обезболивающим средством. Откуда они у них брались, Жан не знал, но догадывался. Бесплатно они никому никогда не доставались, а цена была слишком высока для простого укола с лекарством, но порой выбора у изнывающих от боли игроков не оставалось. Жан отогнал тошнотворные воспоминания и сосредоточился на спине Джереми. Он уже не раз в своей жизни резал, зашивал, колол или обрабатывал, но никогда еще не был так бережен и аккуратен, как сегодня.       Наконец, футболка была срезана и отброшена в сторону. В ванной повисла оглушительная тишина.       — Кто это сделал? — в голосе Жана прозвучали стальные нотки.       — Я сам, — спустя несколько секунд просто ответил Джереми.       — Не лги мне, Джереми Нокс, — сквозь зубы процедил Жан. — Я прекрасно знаю, что невозможно нанести себе такого рода травмы. Это вороны? Кто-то из них добрался до тебя? Кто? Мы не на поле. Отвечай мне и прекращай строить из себя золотого капитана.       — Это не вороны, — Джереми терпеливо вздохнул. — Я правда сам дал разрешение на… на это.       — Я тебе не верю. Ты не ворон, ты не пойдёшь на боль добровольно. Ты… ты же нормальный. — последнее слово Жан подчеркнуто выделил. Какая глупая ирония.       Джереми криво усмехнулся.       — В таком случае, я ненормальный. Очевидно, в этом мы с тобой похожи. Жан Моро, я прошу тебя, закончи уже с этим. Я обещаю, что объясню тебе всё, но позже.       — Хорошо, — нехотя согласился Жан спустя несколько секунд молчания и потом раздраженно добавил. — Мы на тренировку опоздали.       Джереми тихо рассмеялся.       — Как твой капитан, я разрешаю тебе пропустить сегодняшнюю тренировку.       Жан закатил глаза. Он достал что-то из аптечки, положил рядом с собой, после чего взял лежащее рядом мокрое полотенце и стал аккуратно смывать кровь со спины Джереми.       — Кровь давно перестала идти, но кожа вокруг царапин сильно воспалилась. Они довольно глубокие, если тебе интересно. Не для того, чтобы зашивать конечно, но все же надо было сильно постараться, чтобы сделать такое, — серьезно прокомментировал Жан, откладывая полотенце. — Я сейчас промою все антисептиком и наложу бинты с мазью. Нашел у вас в аптечном шкафчике что-то заживляющее.       Джереми в очередной раз за последние полчаса молча кивнул, и бывший ворон принялся за дело. Стоило антисептику попасть на кожу, Джереми инстинктивно дёрнулся и зашипел сквозь зубы.       — Не дергайся, — довольно жестко сказал Жан, но потом сразу добавил, — пожалуйста.       — Извини, я не специально, я не то чтобы это контролирую, — Джереми до крови прикусил губу.       — Не надо за это извиняться. Просто не двигайся настолько, насколько это возможно, — со вздохом ответил Жан и продолжил обрабатывать глубокие царапины.       После обработки он тщательно смазал бинты мазью и наложил сверху на воспаленную кожу. Джереми чувствовал каждое прикосновение Жана и старался не вздрагивать от боли. Костяшки его кулаков побелели. Он уже хотел поскорее забыть это всё как страшный сон.       — Джереми, ты слышишь меня? — кажется, Жан уже не в первый раз к нему обращался. Джереми поднял на него потерянный взгляд, давая понять, что слышит и слушает. — Ты сможешь идти сам?       — Не уверен, — он хотел было ответить что-то другое, но сил на то, чтобы геройствовать уже не осталось.       Жан осторожно помог ему подняться. Ноги подкосились сразу, стоило капитану встать на них. Жан, не отходивший ни на секунду, поймал его, предотвратив падение на кафельный пол. А дальше случилось неожиданное. Джереми не сразу понял, что произошло: вот он стоит на ногах, вот он падает, а вот уже Жан Моро держит его на руках и несёт в комнату.       Джереми позволил себе опустить голову на грудь Жана. От того пахло деревом и розой, и этот уже до боли знакомый аромат почему-то успокаивал. Джереми прикрыл глаза и на несколько секунд позволил себе забыть о боли.       — Я опущу тебя на кровать так, чтобы ты смог сесть, хорошо? — обратился к нему Жан. — Я бы без проблем мог просто положить тебя, но я не хочу тревожить твою спину.       Джереми молча кивнул, и Жан осторожно усадил его на кровать, отчего тот издал болезненный стон. Жан нахмурился.       — Тебе не легче? Мазь была обезболивающая, но я никогда не пользовался такой, поэтому не знаю, насколько хорошо она работает.       — Всё в порядке, не стоит переживать, просто нужно выпить еще пару таблеток, — парень поморщился от боли во всем теле.       Жан несколько секунд ничего не отвечал, а после пробормотал что-то про то, что аптечка осталась в ванной и вышел из комнаты.       Джереми закрыл глаза. Мысли превратились в один тягучий густой кисель. Все тело болело, хотя после обработки царапин, безусловно, стало чуть легче, и все же… Обхватив руками колени, солнечный капитан наконец дал волю слезам.       Когда Жан вернулся в комнату, сжимая что-то в руке, он сначала не понял, что происходит. Джереми сидел на кровати, положив голову на сложенные на коленях руки. Его плечи сотрясались от постоянных всхлипов, глаза покраснели, а лицо было мокрым от слез. Жан замер. Он понятия не имел, что делать в такой ситуации. За поддержку всегда отвечал именно Джереми. И он никогда не плакал. В мировой картине Жана Моро капитаны вообще никогда не плакали.       — Джереми? — это единственное, что он смог выдавить из себя.       Ответа не последовало. Жан подошел ближе и сел на рядом на кровать, чтобы их лица были хотя бы приблизительно на одном уровне. Затем он положил руку на плечо своего соседа. Джереми поднял на него заплаканные глаза.       — Я такое ничтожество, Жан, — прошептал он. — Я не заслуживаю ничего, из того, что у меня есть. Я не знаю, как с этим жить. Как оправдать свое присутствие в жизни каждого из тех, кто мне дорог. Господи, я просто жалок… Меня блевать от самого себя тянет. — Последние слова Джереми выплюнул с отвращением.       Это было даже забавно с какой-то стороны. Жан столько раз повторял себе абсолютно тоже самое, но совершено не знал, что ответить тому, кто думает точно также. Где-то с минуту они оба молчали, затем защитник заговорил.       — Ты идиот, Джереми Нокс, потому что пытаешься загубить свою карьеру. И я не буду извиняться за то, что сказал тебе днём. — Джереми всхлипнул, и Жан продолжил говорить. — Но помимо этого ты один из лучших игроков в экси; ты ведешь команду составом из сорока человек, и они все тебя обожают; тобой восхищается гребаный Кевин Дэй, а я знаю его много лет, и поверь, это очень дорогого стоит. Я не знаю, как ты это делаешь, как этот мир еще не сломал тебя, но ты невероятно добрый. Я презирал тебя, когда приехал в Калифорнию. Я считал, что ты няньчишься со своими игроками, жалея их. Но я ошибался. Я ворон, — Жан на секунду остановился, слова давались ему тяжело. — Нет, я был вороном. Всё что у меня было это команда и чертов экси, и, потеряв их, я остался один на один с этим миром. Оказавшись здесь, я ненавидел вас всех. Ненавидел тебя и то, как ты со мной себя ведешь, как ты проявляешь ко мне свою доброту. Я не понимал, зачем ты это делаешь, если можешь просто накричать или ударить. Сейчас я троянец, и у меня есть команда, друзья и мой солнечный капитан. Вороны всегда считали доброту за слабость, но они даже не представляли, какая это на самом деле сила. Легко быть добрым в хорошие времена, но сохранять это качество в тяжелых ситуациях, например, когда новый игрок твоей команды вышел из ада и применяет на тренировках запрещенную силу… Это настоящий дар, Джереми. И тебе не нужно оправдывать свое присутствие в чьей-либо жизни. Достаточно того, что ты просто есть, а это самое ценное.       Жан замолчал, а Джереми даже не заметил, как задержал дыхание на последних словах своего защитника. Он не знал, как на них реагировать.       — Я не знаю, что ответить, Жан. Спасибо. — Джереми вытер снова навернувшиеся слезы. — Я боялся, что ты разочаровался во мне и что ты уйдёшь из троянцев. Я не хочу тебя потерять, только не сейчас.       — Ты мой партнер, Джереми. Ты мой капитан, и я ужасно зол на то, что ты собираешься сделать со своим будущим. Однако мы все еще партнеры, и я вырос в правилах, где партнеры отвечают друг за друга во что бы то ни стало. И я не могу и не хочу иначе.       — Жан, я… — Джереми не договорил, потому что Жан вдруг поцеловал его.       Поцелуй был осторожный, неумелый, но Жан попытался вложить в него каждое из сказанных выше слов. Бывший ворон почувствовал на губах капитана соленый вкус слез. Джереми мягко ответил на поцелуй. Прошло несколько секунд, и Жан Моро отстранился. Они оба молчали, все как будто уже было сказано.       — Я научу тебя хорошо целоваться, — наконец, улыбнувшись, нарушил тишину Джереми.       Жан тоже улыбнулся одним уголком губ, слабо, даже немного неловко. Среди троянцев и близких друзей он вообще только привыкал улыбаться. Он пообещал себе, что привыкнет.       В этот момент, вытирая опухшее от слез лицо, Джереми выпрямился, и по телу прокатилась волна очередной боли, о которой он уже успел забыть. Он тихо застонал.       — Тебе нужно поспать, — Жан поднялся на ноги. Переваривая произошедшее, он постарался перевести концентрацию в другое русло. — Я принес хорошее обезболивающее, нашел у вас в аптечке ампулу, должно помочь.       — Что ты нашел? — Джереми резко вскинул голову.       — Кеторол, кажется, — Жан пожал плечами.       Не поднимая взгляд, он достал из кармана шприц с лекарством, который убрал на время, пока успокаивал Джереми, и успел благополучно о нем забыть. Он поднял глаза на своего капитана и второй раз за полчаса поймал себя на мысли, что не совсем понимает, что происходит.       Джереми снова выглядел так, будто его сейчас стошнит. Появившийся было на щеках легкий румянец, слетел, а загнанный взгляд Джереми был прикован к рукам Жана.       — Я не понимаю, — Жан нахмурился. — У тебя что, аллергия на кеторол?       — Нет, я просто… — голос капитана предательски задрожал. — Просто я думал, ты принесешь таблетки.       — Но таблетки не помогают так хорошо, как обезболивающие инъекции, — все еще не понимал происходящее Жан. — Ты можешь мне объяснить нормально, что не так?       Джереми наконец отвел взгляд от рук своего защитника. Тот заметил, что парня слегка трясет.       — Все хорошо, давай просто обойдемся без уколов. Я в порядке, сейчас мазь подействует и…       — Джереми, — оборвал его Жан, наконец догадавшись, в чем дело. — Ты что, боишься? Почему?       — А почему люди боятся темноты? Или почему боятся летать на самолете? — Джереми старался не смотреть на Жана. — Боюсь и все.       Жан вскинул брови. Он искренне не понимал, как Джереми может не бояться высказываться публично против «Воронов», но при этом переживать из-за такой мелочи. Он не смог подобрать успокаивающих слов, поэтому, в конце концов, избрал самую привычную ему методику.       — Джереми Нокс, — его голос стал чуть жестче. — Ты дал мне полное право оказать тебе первую помощь. Я напомню тебе, что все еще могу позвонить командному врачу или в скорую. Хочешь? — Джереми покачал головой. — Отлично. Тогда будь добр, ложись на живот и дай мне сделать то, что нужно.       Джереми выполнил указания Жана. Его все еще трясло. Страх перед уколами появился еще в детстве, и по счастливым стечениям обстоятельств их практически каждый раз удавалось избежать. Сегодня не удалось. Едва дыша, затравленным взглядом он смотрел, как Жан методичным движением снимает крышку с иглы, стучит по шприцу указательным пальцем и выпускает в воздух несколько капелек лекарства. Защитник поймал взгляд своего капитана.       — Отвернись и не поворачивайся, пока я не закончу, а то не только себя нервируешь, но и меня отвлекаешь, — сказал он, и Джереми послушно отвернулся.       Сев рядом на кровать, Жан аккуратно стянул с Джереми край джинсов и нижнего белья, чтобы оголить нужный участок кожи. После он достал из кармана антисептик и ватный диск, предварительно прихватив их из аптечки в ванной. Джереми вздрогнул, едва ватный диск коснулся его кожи. В глазах слегка потемнело. Прошло несколько секунд, в которые ничего не происходило.       — Джереми, — с нажимом в голосе нарушил тишину Жан. — Расслабься, пожалуйста. — Джереми судорожно вздохнул. — Ты напряжен как вратарь перед пенальти. Я не хочу сделать тебе больно.       — Тогда принеси мне таблетки, если не хочешь, — немного раздраженно ответил Джереми.       — Не будь ребенком, Джереми Нокс, — Жан закатил глаза. — Сделай несколько глубоких вдохов и расслабься, это просто обычный укол. Бояться надо было тогда, когда какой-то урод превращал твою спину в тетрадь для крестиков ноликов.       Джереми густо покраснел, но послушался, выполняя указания. Как только он в третий раз глубоко вдохнул, Жан неожиданно резко ввел иглу. Джереми вздрогнул и попытался дернуться, но, предвидя это, Жан осторожно придержал его рукой за поясницу.       — Тише, — защитник осторожно надавил на поршень. — Дыши и лежи спокойно, пожалуйста. И, повторюсь, расслабься, я не могу нормально вводить лекарство, пока твои мышцы напряжены. Ты такими темпами сам себе только хуже делаешь.       Джереми всхлипнул, моргая, чтобы смахнуть вновь набежавшие на глаза слезы, и все же постарался расслабиться. Лекарство сильно жгло, но на самом деле было не столько больно, сколько невыносимо стыдно.       Прошло не больше минуты, и Жан острожно вытащил иглу, прижимая к месту укола ватный диск, а после возвращая джинсы и белье на прежнее место. Он никогда не думал, что окажется в такой ситуации и уж точно никогда не думал, что сможет быть настолько аккуратным и терпеливым. Но Джереми того стоил. Джереми стоил вообще всего в этом мире. Жан поднялся с кровати и выбросил использованный шприц.       — Лекарство должно подействовать в течение десяти минут, — сказал он, поворачиваясь к своему капитану.       Джереми не ответил. По его щекам катились слезы. Он всхлипнул один раз, потом еще, а потом снова позволил себе разрыдаться. Вот тебе и дежавю.       — Mon Dieu, Джереми, — Жан снова растерялся, — я так плохо сделал укол? Тебе больно? Что не так?       — Прости, Жан, — Джереми всхлипнул. — Нет, ты не сделал мне больно. Мне просто очень стыдно… перед тобой.       Жан уже начинал привыкал к чувству растерянности и непонимания. Он сделал голубой вдох.       — За что тебе может быть стыдно?       — За то, что тебе пришлось возиться со мной, как с маленьким ребенком. Я обещал заботиться о тебе, а выходит…       — Выходит, что я тоже обещал заботиться о тебе, — напомнил Жан. — Я все еще жду объяснений насчет твоей спины, все остальное меня не волнует.       — Я не знаю, как тебе это объяснить, — сквозь слезы признался Джереми. — Это как…       — Завтра, — перебил его Жан. — Ты все расскажешь мне завтра. А сейчас тебе нужен отдых. И хорошо бы успокоиться в первую очередь.       Джереми и сам чувствовал, как под действием лекарств, усталости и сильного эмоционального напряжения ему хочется как можно скорее просто уснуть. Рыдания медленно сходили на нет. Жан долго сидел рядом в ожидании, пока плечи капитана перестанут подрагивать от постоянных всхлипов. Наконец, он заметил, как дыхание Джереми начало выравниваться, а слезы на глазах практически высохли. Жан поднялся с кровати, чтобы дать троянцу отдохнуть.       — Жан, — прошептал Джереми, закрывая глаза и хватая своего защитника за край футболки, — не уходи. Пожалуйста.       Жан не ответил. Он молча вернулся, забрался на кровать и лег рядом. Обняв своего капитана за талию, он коснулся губами его шеи.       — Не уходи, пожалуйста, — уже засыпая, повторил Джереми.       — Jamais, — прошептал Жан.