Если бы я мог еще хоть раз к ней прикоснуться

Каждой клеточкой своего тела Хакуджи ненавидел судьбу, что разлучила его с человеком, который впервые заметил в нем что-то светлое. Огонёк, который теплился где-то в груди, и боялся стать пламенем, снова погас. Сразу после смерти Коюки - его догорой и родной души. Он лишился части себя. Хоть и не хотел это признавать, но проходя мимо того самого моста, он невольно вмпоминал ту искорку... ... — Знаешь, твое появление в моей жизни сыграло важную роль, - черноволосая девушка вешала белье на веревку. - Мне казалось, что я могу и умереть в этой пучине телесных мучений. Но ты скрасил мои дни и я стала потихоньку забывать о боли и вот, исцелилась, - девушка улыбнулась. Хакуджи пристально наблюдал за тем, как Коюки доставала из тазика белье, а из кармана — прищепки. Мокрое тяжёлое постельное развивалось словно флаг на ветру. Он заметил, как блеснули глаза девушки, казалось от наворачивающихся слёз. Его уши невольно покраснели и стали жечь. — Твои глазки такие необычные. Реснички белые... Не могу отвести от них взгляд, но в то же время стесняюсь смотреть тебе в лицо, - девушка густо покраснела. - Забудь, что я сказала! Хакуджи невольно приобнял девушку сбоку. Он не смог ничего сказать на признание младшей, потому что не умел красиво говорить о своих чувствах и эмоциях. Он считал это проявлением душащей его слабости. Никто в его прошлом окружении не позволял себе такого. Сколько раз бы он не попадал под палки, сколько раз не был избит и ему было больно - он не заплакал. Однако, когда девушка, нежная как лепесток сакуры, начинает плакать, он себе это не прощает. Парнишка резко отстранился. Их взгляды буквально на миг встретились. В ту же минуту подул сильный ветер и белье, которое Коюки не успела закрепить прищепкой, слетело на землю. Сояма кинулся поднимать наволочки, которые придется снова стирать.

***

Каждый раз, когда Аказа сидел в одиночистве, он чувствовал, что забыл что-то важное. Что он не помнит чего-то играющего в его демонической жизни огромной роли. Парень совершенно не помнил, как стал демоном. Конечно, ведь прошло уже столько лет. Его личность и сущность превратились в одну массу, которой, казалось, движет не известно откуда взявшаяся злость. Аказа рассматривал свои синие пальцы, каждый отпечаток словно лабиринт, который он проходил снова и снова, но никак не мог из него выбраться. Уже столько лет он задавался вопросом, кто же он такой и какова его цель. Казалось бы, его это не должно волновать - ему дали силы, жизнь и теперь он просто чья-то пешка в безумной игре на странной шахматной доске, где количество фигур совершенно не равно. Им движет импульс, летящий по нейронной связи... — Аказа, - кто-то положил свои руки парню на плечи, выводя его из транса. Этот голос отразился противным скрипом по стеннкам черепа. - Опять погрузился в свои раздумья, - попытка выдавить сладкий голосок только раздражала парня. — Ну и чего тебе? - извилина на лице Аказы напряглась и выступила веной; он сжал кулак, словно готов нанести удар. Доума отстранился, а после сделал круг как вокруг новогодней ёлки, и попытался нанести удар со спины, но третья высшая луна с успехом его отбил. — Слишком предсказуемо, - со скукой произнес короткостриженный, прикрыв глаза. Ноги подзатекли сидеть в позе лотоса, поэтому он встал и с разворота ударил правой ногой. Однако Доума заблокировал удар. После чего со смешком прищурился, схватил его за ногу и откинул от себя. Желтоглазого это уже начинало злить. Он разбежался и снова зарядил ногой да так, что противник отлетел. Беловолосый смеялся все больше, пытаясь провоцировать Аказу. — Ты все такой же слабак, как и вчера. Толку, что ты сидишь здесь целыми днями, подогнув ножки, - Доума успешно отбивал каждый новый и слабеющий удар Аказы. Он неплохо взращивал в парне неуверенность. — Ты слишком много на себя берешь, я не слабый. Я ненавижу слабых, - вырвалось у Аказы вместе с ударом кулаком. — Так докажи. Пойди и убей сейчас кого-то из столпов. — Раз плюнуть, - дыхание парня даже не сбилось, разве что пришлость вытереть немного выступившей крови с носа из-за удара Доумы.

***

Слышен лязг мечей, топот ног о крышу поезда. Аказа следовал за составом, параллельно наблюдая за боем низшей луны и двух истрибителей. Их клинки бились то друг о друга, то издавали словно неоновое свечение. Танджиро применял дыхание воды, Ренгоку дыхание огня. Каждая искорка, что отлетала от их действий в совокупности казалась необыкновенным салютом... Уже вот-вот приближался новый год. Коюки была полна сил и выглядела менее бледной, чем обычно. Девушка наблюдала за тренировкой своего отца и Хакуджи. Она не могла оторвать взгляда от движений Соямы, который легко подлетал в воздух и задерживался там на мгновение, нанося удар ее отцу. — Смотри, я сходил в город и купил там бенгальских огней, - Хакуджи вывел девушку из транса. - Задумалась о чем-то? Коюки тут же покраснела и стала отмахиваться. — Нет-нет... - она посмотрела на палочки, которые ей протянул Сояма и робко взяла их в руки. Свет был потушен, в комнате царила гормония и спокойная атмосфера. Голубоглазый зажег свой бенгальский огонек, а после и огонек Коюки. Девушка завороженно смотрела на него, пытаясь проследить движения падающих искорок, но они испорялись, так и не достигнув пола. Хакуджи в свою очередь наблюдал за девушкой. Его забавлял такой интерес к эдакой незамысловатой, но интересно потрескивающей вещице. — Мне нравится, спасибо тебе, что принес их, - последняя палочка почти догорела. - Они словно олицетворение жизни: ты горишь, как эти палочки, а потом внезапно потухаешь. Но находится человек, который снова зажигает тебя. И так по кругу. Хакуджи слушал девушку и принимал ее мысль, как свою собственную. Ведь подобная ассоциация была весьма интересной и даже правдивой. Он обхватил своими руками ее руки. Они были холодными и маленькими. Им словно так не хватало тепла. Сояма подумал лишь о том, что ему стоит держать ее чаще за руки, чтобы поделиться теплом своего тела. Сердце забилось чаще, а момент был слишком интимным. Хотелось сбежать и одновременно остаться так подольше, а может даже навсегда. Хакуджи не испытывал ничего подобного раньше. Вся его смелость и уверенность пропала в миг, стоило ему только остаться на едине с Коюки. Губы нежно розового цвета, мягкие и сладкие, коснулись обветренных и покусаных губ парня. Внутри все сжалось, а сердечко словно вот-вот выпрыгнет из груди. Этот момент не может закончится. Он должен остаться тут до конца своих дней. — Энму слабак. А еще в высшие луны метит, - Аказа увидел нелепое поражение низшей луны. - В его власти целый поезд, а он не может одолеть двух жалких истрибителей. Руки так и чесались вмазать всем по головно, кто там находился. В первую очередь Энму, за его несмелые действия в сторону охотников. Внимание третьей высшей луны привлек желтоволосый с красными кончиками. Этот парнишка показался ему достойным противником. Аказа не привык никому ничего доказывать, разве что себе. И сейчас он хотел доказать только себе, что ему убить кого-то раз плюнуть. И показать зазнайкам, что его место - это место первой высшей луны.

***

— Хоть я и кажусь слабаком, но я убегаю не от тебя, Танжиро Камадо, а от солнечных лучей, которые острее твоего клинка, - Аказа выдернул меч, который в него прилетел. - Надо рассказать Доуме, - его глаза блестели звездами победы, а во рту был привкус крови поражения столпа. Третья высшая луна медленно шёл по деревянным доскам. Ноги словно скользили и пытались приблизить его ко второй высшей луне как можно скорее. Однако, какая-то тяжесть в груди пыталась якорем удержать парня на месте, и не пускать к столь ненавистному союзнику. Подойдя ближе, он понял, что Доума не один. С Мудзаном. Что они там обсуждали? — Ах, Аказа, - прощебетал беловолосый, раскрывая свои руки для объятий. Однако желтоглазый ловко увернулся. - Победил Хаширо? - его голос приобрел нотку надменности. — Да, - уверенно и без колебаний ответил Аказа. На что аппонент удивленно вскинул брови. - Ты ожидал моего поражения? Было бы так, я бы тут не стоял. Доума словно кошка вывернул из-за спины демона, становясь ближе к Мудзану. Аказа сщурился и чуть прикусил щеку. — Увжаемый Мудзан, я победил одного из столпов - Кёджуро Ренгоку. — Мне уже должили, - Кебусуджи сделал шаг вперёд. — Значит я могу претендовать на место первой высшей луны? — Пф, как же по-детски. Почему ты все еще думаешь, что можешь занять место одного из нас? - Мудзан показал ладонью "стоп". — Аказа, у кажого здесь свое место. Ты сможешь занять чье-то только после его смерти. — А этого не случится! - поддакивал Доума. Аказу это начало порядком злить. Его кулаки сжались. — Только не устраивайте войнушку. И король демонов испарился в бесконечности замка, оставив Доуму и Аказу вновь наедине.

***

Как же долго третья высшая луна ожидал этого момента. Когда он собственноручно может пригубить еще двоих истребителей. Бой проходил в быстром темпе, одни мысли сменяли другие, сосредоточется на бою было очень сложно. Когда тебе отрубают голову, вся жизнь пролетает перед глазами. И даже та которую прожил словно не ты. Аказа видел лица тех, о ком давно позабыл. В груди все сжалось, стало жарко и тесно в холодном просторном помещении, где лежал Танджиро, стоял Тамиока. Демон не знал, куда себя деть от внезапно навалившегося груза воспоминаний прошлой жизни. Он был опечален и даже разозлён, словно фильмом, который он посмотрел. Девушка... Невероятно нежная, чувственная. Как же много с ней было связано и как он все потерял. Ее касания в те дни фантомом прошлись по его бледной коже. Ему казалось, что она стоит тут рядом. Голова начала заново отрастать, а с ней и воспоминания о ненависти, которую он испытывал и из-за которой все потерял и стал тем, кем он стал. Он хотел вернуться туда, уснуть, остаться навеки рядом с ней и погрузиться в ее объятия. Мысли такие нелепые. Когда тело испепелялось от солнечных лучей, последняя идея истерзанного тела, а вместе с ним и души. — Если бы я мог еще хоть раз к ней прикоснуться...