Entgrenzen

***

      Эндрю размышлял над этим не один день. Не один час был потрачен на то, чтобы принять решение.       Он чувствовал, что должен был сначала обсудить это с Нилом. Любой эксперимент всегда обсуждался. Даже если кратко, но обсуждался.       Эндрю не любил изменения и новшества, но с Нилом и их сексуальной жизнью отношение к ним изменилось. Он не мог не порадоваться их прогрессу.       Перед тем как впервые отсосать Эндрю, Нил долго вёл к этому. Да даже к первой дрочке.       Они оба не относились к подобным разговорам пренебрежительно, и это облегчало жизнь. Эндрю всегда стремился к такой договорённости и свободе, к этой возможности решать и влиять на результат.       Выходные в Колумбии предоставляли возможность уединиться во всех смыслах. И со своими мыслями, и с Нилом.       Нил заметил, что Эндрю о чём-то думал, но пока ничего не спросил. Возможно, Эндрю было бы даже интересно посмотреть, как долго он сможет сдерживать своё любопытство.       Но и Эндрю им переполнялся.       Поэтому во вторник вечером, когда Нил после тренировки сидел за секретерем и выводил в тетради свои гениальные мысли, Эндрю решил рискнуть. Поднялся с кровати и вышел из комнаты, бросив:       — За сигаретами.       Хотя в кармане и в ящике стола ещё было несколько полных пачек.       Это чтобы создать видимость занятости. У Эндрю было столько дел, а это просто так, совсем незначительно, брошено на произвол судьбы и совершенно не требовало ответа.       Ровно наоборот.       Эндрю развернулся на кухне и вернулся в спальню. Закрыл дверь и замер возле неё в ожидании, когда Нил посмотрит на него.       Как глупо, но ведь жертвы есть всегда, да?       Нил выпрямился и обернулся на него, закинув руку на спинку стула. Ручка так и осталась между его пальцев. Эндрю невольно представил, что ещё могло бы быть между его пальцев.       Пока нет.       — Что?       Кстати, сейчас Эндрю отвлекал Нила от домашнего задания. Его тон был уставшим и совсем немного раздражённым. Это хорошо. Хорошо тратить чьё-то ценное время. И хорошо было бы прекратить драматизировать.       Но Эндрю всё равно начал издалека:       — Я хочу кое-что попробовать.       Интерес на лице Нила появился мгновенно. А голос сквозил глупым энтузиазмом, когда он спросил:       — Что?       — Ошейник, — и Эндрю лёгким движением руки указал на свою шею. Лёгкое движение, но не предложение.       Эндрю понадеялся, что Нил, так же как и он, под ошейником подразумевал и поводок. Потому что это точно не хотелось объяснять.       — Ты серьёзно?       А что, разве это была самая безумная идея Эндрю?       — Да.       Удивление сменилось привычным спокойствием. Нил кивнул сам себе. Потом на секунду-другую отвёл взгляд, о чём-то думая. Впрочем, было понятно над чем.       За эти секунды Эндрю осознал, что волнение исчезло. Независимо от ответа Нила, он останется спокоен. И когда Нил снова посмотрел на него, Эндрю убедился в этом.       И когда Нил сказал:       — Хорошо. Если ты хочешь, то я согласен.       Ответ был дан, теперь можно было и подколоть Нила.       — Только ли из-за моего желания?       Но Нил остался серьёзен.       — Нет, теперь и мне.. хочется. Это будет интересно, — он пожал плечами. — Я бы хотел увидеть тебя в ошейнике.       Когда начинался вот такой честный бред, Эндрю предпочитал заканчивать разговор.       — Потерпи до выходных.       — Колумбия?       — Да.       И Эндрю ушёл, не закрыв за собой дверь, на этот раз действительно за сигаретами в супермаркет возле общежития. Пачка не будет лишней. И прогулка – тоже.

***

      В течение недели Нил больше ни о чём не спрашивал. Ни даже тогда, когда увидел, как Эндрю убирал в свою сумку незнакомую коробку. Мало ли что там могло лежать, да? Но, наверное, Нил догадывался. До этого Эндрю «ездил в магазин». Неважно, впрочем. Убрал и убрал. Значит, что-то делалось.       Вечером в пятницу, пока Нил был в душе, а остальные веселились на цокольном этаже, Эндрю перенёс две сумки в прихожую, отыскал в своей коробочку и достал из неё ошейник с поводком-цепочкой.       Просто примерить.       Чтобы знать, что будет видеть Нил.       Спонтанное, но верное решение.       Эндрю подошёл к зеркалу и ловким движением застегнул черный кожаный ремешок на шее. Цепочка безвольно повисла, Эндрю даже не стал проверять её надёжность. Нил будет тянуть. При желании.       Он выделялся. Из-за цвета. Контрастировал с бледной кожей. Но очень походил на чокер, который Эндрю мог надеть в Райские Сумерки несколько лет назад. Просто был толще.       Ничего особенного, но эта картина заставила бы Нила на секунду замереть. Приковала бы его взгляд и прочее и прочее. Ему бы понравилось. Эндрю был уверен.       Вода в душе выключилась, и Эндрю отошёл от зеркала, чтобы снять и убрать ошейник обратно в сумку.       Дорога до дома в Колумбии не заняла много времени. Нил был расслаблен, болтал о чём-то своём. Эндрю слушал его и что-то отвечал. Жалобы Нила на Кевина требовали его комментария.       На кухне Эндрю разогрел найденную в морозилке замороженную пиццу. Нил достал из холодильника пару банок газировки и помог перенести тарелки в гостиную.       За ужином Нил подтолкнул Эндрю к обсуждению шедшей по телевизору недодетективной программы. Они сошлись во мнении, что она полностью исковеркала весь смысл реально произошедшей серии убийств, но только если претензия Эндрю заключалась в необоснованности выводов, глупых догадках детективов и плохом сюжете в целом, то главной причиной недовольства Нила была блядская плохая игра актёров и сами актёры.       — Нет, ну как можно было.. Если мудаку-маньяку уже было на тот момент лет за сорок – это факт, он подтверждён, известна его дата рождения, известен год событий – то почему на его роль берут симпатичного двадцатилетнего паренька, у которого весь арсенал мимики держится только на закусывании губ и закатывании глаз?       Симпатичного.       Эндрю приподнял на это брови, но не стал зацикливаться.       — Меня разочаровывает, что это единственное, что тебя не устраивает во всём этом дерьме.       — Нет. Просто.. разве это не попытка показать насилие как что-то хорошее и красивое?       — Романтизация?       — Да. Думаю, она. Неподготовленные зрители могут посчитать это нормой. Считать, что все насильники такие, — он указал на экран, где как раз крупным планом показали маньяка, медленно слизывающего кровь с губы.       А, теперь Эндрю понял, что пытался доказать Нил.       — Видение автора.       Ну не сразу же соглашаться с ним, да?       — Это ужасно.       — Согласен.       Теперь можно было.       Нил помолчал, потом недовольно вздохнул и переключил на другой канал. Эндрю не стал ему ничего говорить, только потянулся к его ногам, чтобы положить их к себе на колени. В знак окончания той глупой дискуссии.       В какой-то момент Эндрю почувствовал, что вместо того, чтобы смотреть на экран, Нил начал разглядывать его. Рано или поздно это должно было случиться. И Эндрю не чувствовал раздражения. Он повернулся к Нилу и заметил, как тот поднял взгляд к его глазам. Конечно. Он смотрел на шею Эндрю.       — Предложение в силе?       Эндрю провёл ладонью по его голени, поглаживая. Машинально.       — Да.       Нил кивнул. Моргнул и прикрыл глаза.       — Я думал об этом, но даже не смог представить.       — Проблемы с воображением? Удивительно.       — Да уж, — он открыл глаза, согнул ноги и сел, чтобы быть с Эндрю на одном уровне. — Пойдём наверх?       — Не терпится?       — Да, — честно.       Эндрю не нашёл в себе силы упрекнуть его. Нил приблизился и, подождав, не отстранится ли Эндрю, аккуратно поцеловал его. Будто вложил в это действие какой-то свой смысл. Эндрю не думал об этом, просто наслаждался ощущением губ Нила.       Потом он потянул Нила за футболку и встал с дивана. Нил замешкался, неуклюже дотягиваясь до пульта от телевизора. Нашёл о чём беспокоиться. Догоняя Эндрю, он бормотал что-то об экономии электричества. Да-да.       Вид их спальни отрезвил Эндрю. Заставил почувствовать твёрдость пола и уверенность в своём решении.       Сумка валялась в углу комнаты, Эндрю достал из неё небольшую коробку и сунул в руки Нила. Потому что Нил стоял просто так, без дела.       Нил повертел её в руках и с гордостью сказал:       — Я так и знал.       — Годы практики наблюдательности только ради этого? Не самый впечатляющий результат.       — Да ну тебя, — Нил улыбнулся, открыл коробку и уставился на её содержимое таким оценивающим взглядом, что Эндрю почти пожалел, что Нил впервые увидел ошейник не на нём, а на чёрном бархатном ложементе. Но ладно. Зато позже Нил сам наденет его на Эндрю, и это точно затмит эту незначительную секундную жалость.       Бережно проведя пальцами по чёрной коже и металлу застёжки, Нил поднял взгляд на Эндрю. Он тихо сказал:       — Идеальный выбор.       — А ты сомневался во мне?       Эндрю знал, что подразумевал Нил (отсутствие пошлости и наигранности; присутствие уважения как к себе, так и к Нилу), но момент внезапно буквально накалился от всей значимости. Нужно было разбавить обстановку.       — Нет, — Нил покачал головой, сглотнул и отвернулся, чтобы оставить коробку на тумбочке.       Эндрю ждал и смотрел, как он двигался. Когда Нил повернулся обратно, держа ошейник с поводком в руке, Эндрю почувствовал желание вздрогнуть от предвкушения. О, Нил, наверное, даже не осознавал, какое влияние оказывал на Эндрю. А если и осознавал, то не пользовался.       О, Нил.       И уже эта мысль заставила Эндрю пошевелиться. Он притянул Нила к себе, проводя пальцами по изгибам его талии. Нил улыбнулся и не отодвинулся.       — Что, тоже не терпится?       Он передразнивал. Эндрю скользнул пальцами под ткань его футболки и теперь поглаживал кожу. Медленно, почти щекоча. Из Нила вырвался смешок.       Когда Эндрю прижался к его губам, Нил уже перестал дурачиться и позволил языку Эндрю проникнуть в рот.       Да. Вся выдержка Эндрю заканчивалась, когда дело доходило до Нила. Частично унизительно. Но эта правда принадлежала только Эндрю. Никто больше не знал. Маловероятно, что Нил догадывался. Он был занят собой. Поэтому Эндрю было нечего бояться и он мог расслабиться, мог отдаться ощущению Нила рядом всецело.       Чтобы не углубляться в сентиментальные мысли (вообще-то, они немало времени потратили на расчерчивание границ, они долго шли к этому, долго пытались достичь гармонии и понимания, долго..), Эндрю ткнул пальцем Нилу в грудь и отстранился. Упрекнул:       — Ну? Уже тянешь.       Нил смекнул. Удивительно, что до него дошла двусмысленность слов Эндрю. Неудивительно, что он шокированно распахнул глаза и глупо спросил:       — А я смогу.. тянуть?       Будто это было не очевидно.       — Это подразумевалось.       — Лучше уточнить, — Нил теребил ошейник в руках. Может, ему просто хотелось вытянуть из Эндрю признание.       — Да, Нил, сможешь. Если пошевелишься.       И Нил пошевелился – медленно поднёс руки к его шее, приложил к ней ошейник (Эндрю разрывался между ощущением тепла пальцев Нила и ощущением едва заметной шершавости кожи ремешка), стал застёгивать и остановился.       — Плотно?       — Не слишком.       Он на пробу затянул.       — Так?       — Да.       Застегнул, опустил руки и отошёл на шаг. Ещё несколько секунд он разглядывал шею Эндрю (будто того времени, когда он надевал ошейник не хватило, чтобы вдоволь насмотреться; хотя ладно, это же Нил, который вечно пялился). Потом, словно осмелившись, посмотрел ему в глаза.       — Эндрю, — он вернулся обратно в пространство Эндрю. — Красиво.       Красиво.       Вот так просто. И этого было достаточно. Эндрю был уверен, что если бы Нил вдруг рассыпался в комплиментах, то они бы закончили здесь и сейчас.       А вот так. Всего одно слово. Идеально.       Нил наклонился для поцелуя, и Эндрю притянул его ещё ближе к себе. Он хотел чувствовать Нила настолько рядом, хотел чувствовать его всего и хотел, чтобы Нил тоже смог наполниться этим. Именно чувство целостности и наполненности (позже – переполненности) вызывали поцелуи Нила, его пальцы в волосах и на плечах.       Эндрю начал двигаться в сторону кровати и остановился, как только Нил сел на её край. Он почти потеряно смотрел наверх, шёпотом сказав «иди сюда», причём с вопросительной интонацией, и искал на лице Эндрю признаки отказа.       Никакого отказа не было. Было согласие.       Оперевшись коленом о матрас, Эндрю потянулся к руке Нила. Он не сопротивлялся, но когда Эндрю продел его пальцы в петлю поводка, Нил приоткрыл рот чтобы что-то сказать.       Так и хотелось перебить его и подколоть чем-то вроде: «Позови нормально» или «Помолчи, перейди к действиям». Но Эндрю не стал его смущать ещё больше. Потому что Нил вовремя закрыл рот, сжал в пальцах конец поводка и потянул на себя.       Натяжение не было резким, скорее – безоговорочным. Эндрю поддался вперёд, сел на колени Нила, тут же приподнимая его лицо, чтобы впиться в губы. Чтобы потеряться в физических ощущениях, заглушить возникшие эмоции.       Мимолётная паника в первую долю секунды своего появления в момент натяжения мгновенно преобразовалась в адреналин, присущий их с Нилом деятельности. От паники остался разве что жар, растёкшийся по всему телу. Привычное чувство. Излюбленное.       Теперь Нил едва тянул. Он, наверное, и вовсе забыл о власти в своей руке. Это читалось в его почти отчаянных движениях. Эндрю нравилась жадная сторона Нила. Нравилось осознавать, что это он открыл и, возможно, даже создал её.       Нил редко когда прикусывал губы Эндрю, но сейчас, видимо, чувствовал потребность в этом. Эндрю переполнялся эмоциями, сильнее сжимал в кулаке ткань футболки Нила и с большим напором прижимался к нему всем телом.       Он мог так делать. Нилу нравилось, когда он так делал. Эндрю имел возможность ощутить самостоятельно, как тело Нила реагировало на каждое его движение.       Когда Эндрю отодвинулся и запустил руки под футболку Нила, кожаный ободок сильнее впился в заднюю часть шеи (желанно, Эндрю ждал реакции Нила, провоцировал его на ответное действие).       И Эндрю поддался, прижался к его губам, чувствуя, как натяжение ослабевало, а внутренний интерес и азарт – возрастали. Нил, использующий предоставленную ему власть. Контролирующий Нил. Нетерпеливый, разгорячённый и жаждущий развязки. Нил, который отстранился и пробормотал:       — Ты не сопротивляешься.       Конечно же, нет. Эндрю облокотился руками на его плечи и посмотрел на Нила с вызовом.       — А ты ожидал, что я буду?       — Может быть?       Глупый Нил.       — Нет.       Эндрю потянул за воротник его футболки. Сменил тему:       — Сними.       Но Нил только поднял руки вверх, снять футболку и откинуть её на пол пришлось Эндрю. Нил несколько раз быстро поцеловал его. Затем выдохнул:       — Эндрю.       Эндрю обхватил его лицо ладонью, заставляя посмотреть в глаза. Хотя пару раз Нил мельком глянул на губы. Ничего нового.       — Кажется, сейчас всё в твоих руках, Нил.       Нил слегка подёргал за поводок, цепочка тихо звякнула. До этого Эндрю совсем не обращал внимания на этот звук.       В глазах Нила читался вопрос.       — Именно, — Эндрю сдвинулся в ту сторону, куда тянул Нил. Это должно было натолкнуть его на какие-то мысли. Хотя возбуждённый Нил (ладно, Нил в любом состоянии, так-то) не славился умом.       — Эндрю. Что мы.. можем?       — Я могу тебе отсосать. Ты, очевидно, кончить мне в рот. Да?       За прошедшую неделю Нил устал. Изрядно вымотался. Может, поэтому он был размазнёй больше, чем обычно.       — Хорошо, — ответ прозвучал приглушённо: Нил пробормотал его в губы Эндрю.       Затем он опустил руку вниз, и Эндрю почувствовал направляющее натяжение. Требование действовать.       Во властном Ниле было что-то будоражащее. Что-то, что заставляло сердце Эндрю биться усерднее, чем при обычном возбуждении. Повелевающий Нил предоставлял Эндрю возможность чувствовать себя в безопасности, находясь в чьих-то руках.       Самое удивительное – в этом не было ничего плохого.       Наоборот. Эндрю чувствовал головокружение от появившейся в не-контроле свободе. Вверять себя Нилу, быть ведомым им – это именно та, новая свобода. Именно к ней он стремился, но боялся признаться себе, а уж тем более – кому-то другому. Но если этот «кто-то другой» был Нилом, то Эндрю мог признаться. И получить желаемое.       Доказательство – то, что они делали сейчас.       Всё ещё чувствуя волнение от осознания всей глубины момента, Эндрю опустился на колени между раздвинутых ног Нила. Пол был твёрдым, отрезвлял.       Кто бы мог подумать, что ему выпадет возможность наслаждаться жизнью вместе с Нилом. Проживать её вместе с ним. Быть..       Или не очень. Вроде опора, а вроде Эндрю и продолжал чувствовать себя в эйфории будто от алкоголя.       Он расслабился, прильнул к колену Нила, слегка приобнимая голень. Нил не сводил с него взгляда. Тихо спросил:       — Что?       Если он ответит честно и признается, ведь ничего плохого не произойдёт?       — Чувствую то же, что и ты.       Каждый раз до. Когда Нил позволял себе полностью отдаться Эндрю.       Эндрю заметил в глазах Нила блеск понимания. Но развивать тему было не время. Он потянулся к поясу джинсов Нила, побуждая его приподнять бёдра. Стянул их до лодыжек вместе с нижним бельём.       Нил шумно выдохнул, когда Эндрю обхватил основание его члена. На этом Эндрю остановился и вскинул голову, чтобы посмотреть Нилу в лицо.       Провокация.       На которую Нил повёлся. Он намотал цепочку на пальцы и потянул. Эндрю придвинулся ближе, натяжение уменьшилось, но не исчезло совсем.       Направляющий Нил.       Эндрю начал с малого – с дразнящих мазков по головке. С точечных движений языком по венчику, из-за которых (Эндрю знал это) Нил сходил с ума.       Поводок натянулся сильнее, Эндрю подчинился и взял больше. Нил сверху вздохнул, ослабил хватку на поводке и запустил руку в волосы Эндрю.       Из интереса и чего-то ещё Эндрю тут же выпрямился, отстраняясь. Нил с шипением втянул воздух сквозь зубы. И издал что-то, похожее на хныканье, когда Эндрю сделал несколько круговых движений языком вокруг головки, слегка надавливая.       Он откровенно дразнил его и ждал реакции.       А, обхватив член губами, даже поднял на Нила взгляд.       — Эндрю, — Нил пропустил несколько прядей его волос через пальцы и убрал руку. Эндрю снова почувствовал натяжение.       Ох, с Нилом и с его минимальной выдержкой (или желанием поскорее кончить?) тяжелее получить удовольствие. Конечно, Эндрю нравилось видеть лицо Нила, искажённое оргазмом, нравилось быть его причиной. Но всё же Эндрю был (и только с Нилом, никогда прежде, нет) любителем растянуть процесс, извести Нила и насладиться им, изнывающим.       Но сегодня всё было в руках Нила, всё решал и контролировал именно он.       Эндрю наклонился вперёд и взял больше. Натяжение не исчезло, стало постоянным и боковым. Конечно, Нил теперь тянул в бок, чтобы Эндрю ничего не препятствовало двигаться вверх.       И так, когда рука Нила оказалась отведённой в бок, Эндрю ощутил лёгкое придушивание. Ошейник плотнее прилегал в передней части шеи. Приятное давление. Из-за которого Эндрю коротко простонал, заставляя колени Нила вздрогнуть.       Как-то он расслышал едва различимый шёпот Нила:       — Мне нравится, когда ты такой податливый, — и он слегка дёрнул поводок в бок.       Цепочка тихо лязгнула. Эндрю поднялся к головке, провёл по ней языком, надавливая (никак по-другому Эндрю не собирался реагировать на это признание Нила). Последовала отдача в виде сдавленного стона и пальцев, вцепившихся в его волосы. Давление на шее исчезло, и Эндрю снова отстранился. Вытер слюну с подбородка тыльной стороной ладони. С вызовом посмотрел на Нила.       — Мне нравится, когда ты такой податливый, — громче и отчётливее повторил Нил.       Эндрю не понял смысла. Сжал колено Нила, отвечая:       — Я услышал и с первого раза.       Нил глупо кивнул.       — Я подумал, что нет.       Подумал. Оно и видно.       Теперь Эндрю сжал в пальцах основание его члена.       — Теперь услышал целых два раза.       — Хорошо. Я хотел знать, нормально ли это. То, что я говорю.       Стоны Нила в несколько раз лучше его слов. Простая истина Эндрю.       — Да.       — Хорошо.       И словарного запаса. Стоны Нила были разными (Эндрю предпочёл не вспоминать, собственный член почти болел от отсутствия стимуляции, а воспоминания такого рода не исправили бы ситуацию), а ответы – одинаковые. Односложные.       — Хорошо, — передразнил Эндрю. — Продолжаем или хочешь сказать что-нибудь ещё?       Эндрю не вынесет, если Нил скажет что-нибудь ещё. Просто очередная истина.       Нил помотал головой и потянул за поводок. Эндрю отмёл ненужные мысли и сосредоточился на движениях губ, языка и головы.       После довольно резкого движения, позволяющего полностью взять член Нила в рот и вызвавшего прекрасный стон сверху, мышцы челюсти напряглись, посылая слабовато-тупой сигнал дискомфорта. Эндрю игнорировал его, фокусируясь на том, как влажная плоть скользила по его нёбу, как его собственные слюнные железы откликались на раздражитель. Он сглотнул, Нил простонал.       Свободная рука Нила вернулась на затылок Эндрю. Эндрю старался не теряться в ощущениях, но именно в этот момент, с тяжестью ладони Нила на затылке, с полным ртом, с приятной болью в челюсти и кожаным ободком на шее, Эндрю почувствовал это снова. Ту самую, новую свободу. Она была здесь – в отказе от контроля над тем, что происходило с его телом, и в абсолютной власти над тем, что творилось в его голове.       В доверии. В предоставлении Нилу возможности быть контролирующим.       Сейчас было не до этого.       Если Эндрю позволил бы себе всецело ощутить это, то сбился бы с ритма, был бы вынужден отойти и поразмышлять.       Хриплый стон Нила вернул его в реальность. В благодарность (в которой Нилу лично он бы никогда не признался) за это возвращение Эндрю ускорился. Стал двигаться вниз-вверх быстрее, а когда был наверху, то более ощутимо давил языком на уретру.       Нил вжался в матрас, чтобы не толкаться навстречу. Потом выпустил из пальцев поводок и вместо этого сжал в них одеяло. Эндрю нравилось, когда он терял контроль над собой. Всё же.       Он не видел лицо Нила сейчас, но картинка без труда воспроизвелась перед глазами. Раскрасневшийся, с блеском в глазах и застрявшим в горле стоном Нил абсолютно точно закусывал губу и то закрывал, то открывал глаза. Он всегда разрывался между тем, чтобы видеть Эндрю в секунды своего оргазма и тем, чтобы поддаться рефлексу и зажмуриться.       Как бы там ни было, перед тем как кончить, он несколько раз позвал Эндрю. То ли чтобы предупредить (хотя они договаривались, что Нил кончит в рот), то ли потому что это было единственным, что пришло ему на ум. Эндрю склонялся к последнему.       Отстраняясь и сглатывая, Эндрю успокаивающе провёл ладонью по бедру Нила. Отпустил его обмякший член и остался просто сидеть. Между ног Нила, на начинающих затекать коленях. Пару лет назад он бы себе такого не позволил. Теперь мог. Уже некоторое время. Только сложно было сказать, когда именно это стало возможным.       Впрочем, неважно. Эндрю опёрся щекой на колено Нила, рассматривая его лицо. Нил затуманенно смотрел (пытался) в ответ.       — Эндрю.       — Что?       Не было смысла спрашивать, потому что Нил как всегда звал просто так. Но, наверное, спрашивать вошло в привычку. Как и у Нила – звать.       Эндрю отмёл и эти мысли, потянувшись к ширинке. Расстегнул, вытащил ноющий член и растёр предэякулят по всей длине. Опёрся рукой на ногу Нила, на руку – головой. Потом Нил отвлёк его:       — Помочь с этим?       Эндрю не стал поднимать головы.       — Сам.       Сдержав вздох облегчения от соприкосновения, Эндрю начал дрочить. Пока Нил вдруг не зашевелился и не просунул два пальца в ошейник. Тепло его пальцев, прижимающихся к шее, почти обжигало. Эндрю остановился и вскинул голову.       Это был новый жест. Нил уже не просто тянул за поводок, а тянул за ошейник. Член в руке запульсировал.       — Что?       Нил убрал руку, неуверенно улыбнулся. Потом потянулся к поводку и слабо дёрнул.       — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня.       Иногда Нил говорил что-то такое, и Эндрю каждый раз боялся, что на его лице Нил сможет увидеть правдивую реакцию. Почти всегда – согласие, согласие, согласие и прилив той самой ненужной нежности, которую Эндрю вытравливал из себя годами.       Он ткнул Нила в ногу.       — У тебя ещё раз встанет. И придётся повторять всё сначала.       Свести всё к Нилу, к его реакциям – вот что было правильным решением.       Если Нил уже пришёл в себя, то он поймёт. Что слова Эндрю – не отказ. Далеко не отказ.       — Не встанет, я устал, — Нил пожал плечами. Слишком непринуждённо. — А если и да, то это моя проблема.       — Твоя? — Эндрю недоверчиво-косо на него глянул, потом отвлекся, чтобы дотянуться до валяющейся футболки Нила. — Что же ты сам не справляешься с этим в другие разы?       Бессмысленный спор. Эндрю просто тянул время, хотя уже решил, что да, будет смотреть на Нила. Было странным то, насколько Нилу нравилось просто наблюдать за ним. Возможно, он пытался компенсировать потерю за то время в начале их пути, когда Эндрю либо прятал лицо, либо уходил в другую комнату, не давая Нилу увидеть себя в уязвимом состоянии.       Всё изменилось.       Бывало, Эндрю сам желал этого контакта. Бывало, без слов позволял Нилу смотреть. Бывало, Нил предлагал. Как сейчас.       Нил сел ровнее.       — Эндрю.       А вот это изменение, Эндрю не хотел признавать, не хотел, заставляло всё внутри замирать. Каждый раз. Нил просто звал его по имени. Не требовательно, не холодно. Без придирки. Не повторял вопрос, а спокойно напоминал.       Эндрю снова прислонился виском к его колену. Игнорируя бурлящие эмоции, ответил:       — Да.       И Нил сел в более расслабленную позу. В его глазах промелькнула благодарность.       На шее снова чувствовалось лёгкое натяжение. Эндрю сразу перешёл к быстрым движениям рукой. Грубоватые, заставляющие хотеть закрыть глаза. Но Нил смотрел на него. Эндрю моргал, когда лицо Нила становилось нечётким.       Он кончил с тихим, сдавленным стоном, и на секунду закрыл глаза, потому что желание отгородиться от этого слишком-слишком-слишком взяло вверх. Эндрю не глядя вытер руку о ткань футболки Нила и застегнул джинсы.       После этого Нил потянул поводок наверх, и Эндрю поднялся. Приблизился к его лицу, поцеловал, отстранился и сел рядом.       Нил натянул штаны обратно. Хотя Эндрю заметил его полувставший член.       Всё же он оказался прав, ха.       Потом Нил развернулся к нему и провёл пальцами по ошейнику. Эндрю ничего не говорил. Смотрел, с каким сосредоточенным лицом Нил расстёгивал застёжку, а потом клал ошейник обратно в коробку.       Эндрю сдержал желание вяло потянуться, встал и пошёл к двери, потянув Нила за запястье.       — Я устал.       — Ляжем?       Если они лягут, то не встанут, пока не проспят (в случае Эндрю) часов десять. Нилу, может, требовалось и меньше часов сна. Но всего на пару.       Это не столь важно. Иногда он лежал рядом, бодрствуя. Сейчас Эндрю хотел привести себя в порядок, поэтому затащил в ванную и Нила. Ему, так-то, тоже не помешало бы хотя бы умыться.       Он ничего не спрашивал, ничего не комментировал. Эндрю видел, что Нилу понравилось. У него буквально всё отражалась в глазах.       Это было хорошо. Всё это. Эндрю решил, что полностью обдумает и оценит эксперимент завтра, на свежую голову. Привлечёт Нила. Вместе решат, будут ли повторять.       Хотя ответ уже ощущался в воздухе. В улыбке, которую Нил не старался прятать. В тепле, растекающемся в груди Эндрю при всплывании новоприобретённых воспоминаний.