9 дней с тобой

Квартира утопала в непривычной тишине. Кидд сидел на краю кровати, его взгляд неотступно следовал за Ноли, который неспешно собирал вещи. Обычно каждое движение мужчины было порывистым, исполненным глухого раздражения, словно каждая секунда была украденной. Но сейчас… Сейчас он складывал одежду бережно, почти с методичной скрупулезностью. Словно стремился оставить после себя идеально выверенный порядок, безупречный след. Кидд не мог не заметить этого. — Ты берёшь старые вещи… — произнёс он, и голос его звучал чужеродно в этой непривычной обстановке. Ноли замер, в руках его застыла старая, потертая коробка. Он посмотрел на неё так, словно увидел там нечто совершенно неожиданное. — Да. — Зачем? Воздух сгустился от невысказанного. Пауза затянулась, обретая вес. — Потому что я не хочу снова всё потерять. Кидд растерянно молчал. Его взгляд, привлеченный коробкой, скользнул внутрь. Там лежали фотографии — поблекшие, тронутые временем. На одной из них был маленький Кидд. Ему едва исполнилось шесть, он заливался искренней, детской улыбкой. А рядом стоял Ноли. Молодой, измождённый, но… счастливый. Кидд поражённо поднял брови. — Ты сохранил это? Ноли едва заметно отвёл взгляд, но его голос, хоть и пытался казаться безразличным, выдавал истинные чувства. — Не выбрасывать же. Голос звучал тихо, но для Кидда было очевидно: это было важно. И в этот момент тишину нарушил настойчивый стук в дверь. Оба замерли, но на этот раз не от привычной настороженности, а от внезапного, общего понимания. Проверка. Ноли медленно, словно не желая расставаться с хрупким моментом, закрыл сумку. — В комнату, — едва слышно приказал он. Кидд нахмурился. — Опять? — Кидд. Одно лишь слово, один взгляд, и парень понял. Это был не приказ, исходящий из злости. В глазах Ноли плескался чистый, первобытный страх. Кидд ушёл. Ноли распахнул дверь. На пороге стоял мужчина в строгом костюме, с папкой документов в руках. — Добрый день. Проверка квартир. Нам нужно задать несколько вопросов. На губах Ноли мелькнула улыбка, та самая, отточенная годами, которой он уже не раз обманывал систему. — Конечно. Проходите. Тем временем Кидд сидел в комнате, прислушиваясь к голосам, звучавшим снаружи. Слишком спокойным. И это пугало. Потому что Ноли звучал безупречно, даже слишком. Через несколько минут проверяющий удалился, дверь тихо закрылась. Ноли не шевелился. Затем он тихо произнёс, словно обращаясь к самому себе: — Они вернутся. Кидд осторожно вышел из комнаты. — Что? Ноли поднял на него взгляд. — Я слишком хорошо сыграл. И впервые за долгое время в его глазах читался не вызов, а почти детская растерянность, смешанная с глубоким страхом. Вечером к ним снова пожаловал Мафиозо. Он даже не снял куртку, его присутствие мгновенно сгустило воздух. — Плохие новости. Ноли поднял взгляд, в котором уже не было прежней уверенности. — Какие? Мафиозо помолчал, набирая значимости. — Кто-то спрашивал про вас. Последовала напряжённая тишина. — Кто? — прошептал Ноли, чувствуя, как холодеет внутри. Мафиозо пожал плечами, его взгляд скользнул по Кидду. — Не знаю. Затем он снова устремил свой взор на Ноли, но слова его были адресованы обоим. — Но спрашивали именно про мальчика. И в этот момент Ноли понял. Дело было уже не только в нём. Теперь кто-то вновь тянулся к Кидду, к его беззаботному детству. И это стало последней, самой веской причиной, чтобы уехать.