456 дней.

Салон давно опустел. Осталась только уставшая девушка за ресепшеном.

—Ален, не задерживайся седня. Окей?

Она махнула ему рукой. Валя фыркнул, поправил сумку на плече. Он с трудом переставлял ноги после дурацкой смены, которая затянулась на два лишних часа из-за нервозных клиентов, разбирательства с мамашей (ОКАЗЫВАЕТСЯ) несовершеннолетней девочки. Ну, стоило ожидать такого разворота событий.

Он уже мысленно был дома, в кровати, подальше от этого дня. И тут ему в глаза бросился знакомый человек.

Алексей.

Леша?

Тот сидел на небольшом диванчике в зоне ожидания, уткнувшись в телефон. Валя замер, моргая, будто пытаясь прогнать галлюцинацию от недосыпа. Но Лёша не исчезал. Он поднял голову, заметил Валю, и на его лице мелькнуло что-то — то ли облегчение, то ли нервозность.

— Ты чего здесь? — Он шагнул ближе, на автомате поправляя сползающую с плеча сумку. Голос прозвучал хрипловато

Лёша поднялся, сунул телефон в карман. Взгляд у него был какой-то странный. Не пустой, как обычно, а собранный.

— К тебе

Валя снова удивленно поднял брови, ткнул себя пальцем в грудь, оглянулся, будто ожидал увидеть кого то ещё.

—Слушай, извини конечно, но на даунсайз ещё рано. Месяц надо подождать минимум, я же говорил.

Лёша качнул головой — Я не за этим.

— А за чем?

Долгая пауза. Они стояли друг на против друга как два истукана, не в силах связать и два слова.

— Поговорить нужно.

Валя смотрел на него несколько секунд, переваривая. Потом просто кивнул. Он не знал, о чём можно говорить с человеком, которого видел от силы несколько раз в жизни, но почему-то не возникло желания послать его и уйти. Наоборот, внутри шевельнулось что-то странное. Может- любопытство, может- предчувствие, что этот разговор важнее, чем его усталость.

Когда он вернулся, Лёша стоял у выхода, поглядывая на дверь. Увидев Валю, он чуть расслабился, будто боялся, что тот передумает.

— Пошли — Валя кивнул на выход.

Он на скоро стянул бахилы, исподлобья глянув на Багрянского. Тот снова достал телефон. Разумовский невольно улыбнулся, в этом движении просачивалась нервозность нового знакомого. Попытка спрятаться хоть за чем то. Зачем же он тогда здесь, раз ему некомфортно?

Воздух на улице оказался тяжёлым, влажным. После кондиционера салона он казался почти осязаемым, липким, густым. Валя остановился у крыльца, достал сигарету, чиркнул зажигалкой. Лёша встал рядом, сунув руки в карманы джинсов, и уставился куда-то в сторону дороги.

Молчание затягивалось. Валя курил, разглядывая проезжающие машины, и ждал. Если человек пришёл поговорить — пусть говорит. Он не собирался вытягивать это клещами.

— Тут такое дело — наконец выдавил Лёша, но снова замолк.

Валя покосился на него. Тот выглядел так, будто каждое слово даётся ему с трудом. Неловкость висела в воздухе плотнее с каждым звуком.

— Может, в кафе какое зайдём? — предложил Лёша, встречаясь с ним взглядом — Не здесь же стоять.

Валя удивился, но кивнул — Да без разницы. Есть одно, тут недалеко.

Они пошли пешком. Валя докурил, притушил бычок о ближайшую урну и закинул. По пути почти не разговаривали — Лёша смотрел под ноги, Валя пялился по сторонам, пытаясь угадать, что происходит. В голове прокручивались самые дурацкие варианты: от «у меня каким то образом вылезла гранулема, че делать» до «Юра сказал, ты шаришь в компах, помоги взломать пентагон». Но Лёша не производил впечатления человека, способного на такие глупости. Он вообще производил впечатление человека, который просто так ничего не делает.

В кафе оказалось почти пусто. Они взяли по чаю — Валя зелёный, Лёша чёрный — и сели за столик у окна. Валя отодвинул кружку, не притрагиваясь, и уставился на Лёшу в ожидании.

— Я знаю, что это прозвучит странно — начал Лёша, покручивая в руках салфетку — Но я не просто так пришёл.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и вдруг выпалил.

— Я видел твою Катю. В баре, где я иногда подрабатываю.

Валя замер. Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле.

— Она там не просто сидела, — продолжил Лёша, не поднимая глаз. — Она... в общем, она уходила оттуда с мужиками. Не с одним — с разными. Я не знаю, как это объяснить, но она выглядела так, будто это не первый раз.

Валя молчал. Внутри всё похолодело, а потом обожгло жаром. Он хотел свалить эти слова на вранье, но не мог- глупо. Потому что он знал. Знал давно, просто закапывал это знание так глубоко, как только мог.

— Зачем ты мне это говоришь? — выдавил он наконец. Голос прозвучал глухо, чужим.

Лёша поднял на него взгляд. В нём не было торжества или злорадства. В нем вообще ничего не было.

— Потому что если бы я был на твоём месте, я бы хотел знать правду. Я не любитель рушить чужие жизни, но..

Валя откинулся на спинку стула, глядя в окно. За стеклом проплывали редкие прохожие, машины, огни — обычная вечерняя жизнь, в которой у него вдруг не осталось ничего, кроме этой правды.

— Я знаю — сказал он тихо

Лёша молчал, давая ему пространство, но выглядел жутко удивленно.

— У меня просто нет сил — Валя провёл ладонью по лицу, растирая усталость — Нет сил с этим разбираться. Понимаешь? Я знаю что это происходит, но если я начну в это вникать, если начну требовать ответы, ловить её, скандалить, я просто... я не вывезу. С этим разбираться мне стоит позже, не сейчас.

Он перевёл взгляд на Лёшу. Тот смотрел на него спокойно, без жалости, без осуждения- просто смотрел, будто видел насквозь, потом медленно перевёл взгляд на бинты, на чужих ладонях. Валентину тут же стало некомфортно. Когда Лёша отвел взгляд, он тут же сунул руки под стол.

— Я не прошу тебя что-то делать, просто, мало ли. Думал, должен сказать.

Валя кивнул. В горле стоял ком, но он сглотнул его, запил все еще горячим чаем.

— Все равно, спасибо, что сказал.

Они посидели ещё немного, допивая чай в тишине. Валя думал о том, что этот человек, которого он почти не знает, оказался честнее с ним, чем его девушка за полтора года отношений. И от этой мысли становилось тошно.

Когда они вышли из кафе, ночь уже окончательно накрыла город. Лёша кивнул на прощание и пошёл в сторону метро. Валя смотрел ему вслед, сжимая в кармане ключи от квартиры, в которую совсем не хотелось возвращаться.

Валя зашел в круглосуточный магазин у дома. Взял с полки бутылку дешевого виски, не потому что хотелось именно этого, а потому что рука потянулась сама, на автомате. И ещё энергетик на утро, чтобы было чем запить похмелье и доползти до работы. Кассирша глянула на него с каким-то ленивым осуждением, но Вале было плевать. Он просто хотел домой. И не хотел одновременно.

Лифт ехал медленно, как назло. Валя прислонился спиной к холодной стене, закрыл глаза. В голове крутился разговор с Лёшей, его спокойный голос, его слова. «Я не мог молчать». А мог бы. Никто не просил его лезть, но он уже это сделал. И теперь это знание висело на Вале мертвым грузом, хотя он знал это и раньше. Просто теперь это стало реальным. Очередной факт, озвученный чужим голосом вслух.

Дверь квартиры щелкнула, впуская его внутрь. Темнота, только свет из спальни пробивается тонкой полоской под дверью. Катя или уже легла, или делает вид, что спит. Валя скинул конверсы, прошел на кухню, поставил бутылку на стол. Энергетик сунул в холодильник. Руки двигались сами, отдельно от тела.

Он открыл виски, налил в первую попавшуюся кружку — кажется, Катину, с дурацким единорогом — и выпил залпом, даже не почувствовав вкуса. Только обжигающее тепло в груди. Он не любил пить, но любил забываться. Хотя бы пара- тройка часов без изнуряющей его тоски. Была ли это тоска? Или вина за то, что он мог бы жить по другому. Закончил бы школу, не нарвался бы на долги, не стал бы искать отца.

В какой-то момент он понял, что сидит на полу, прислонившись спиной к холодильнику, обнимая колени, а бутылка наполовину пуста. Тело было ватным, мысли- размазанными и это было хорошо. Это было именно то, чего он хотел последние дни.

Он не помнил, как оказался в душе. Помнил только, что вода была кипятком, но он упрямо стоял под ней, упершись ладонями в стену, и смотрел, как пар застилает белезну ванной. В этот раз даже не постарался сжать зубы, что бы боль не была такой сильной. Только тяжело дышал. В теле была такая слабость, будто он пробежал марафон, а не просто дополз до дома из кафе. Руки дрожали, когда он намыливал голову. Пальцы натыкались на бинты, намокшие, грязные — он забыл их сменить после сегодняшней возни с осколками. Теперь они противно хлюпали, разъезжались под водой.

Из ванной он вышел уже почти не соображая. Завернулся в полотенце, кое-как вытер волосы и побрел на кухню — надо было поесть, живот сводило от выпитого на голодный желудок. В холодильнике нашелся вчерашний суп. Валя налил в тарелку, сунул в микроволновку, а когда она пискнула- понял, что не хочет сидеть с Катей за одним столом, если она проснётся.

Он забрал тарелку и ушел в свою комнату.

Им повезло, что в этой квартире было две комнаты. Когда-то это казалось удобным- можно было работать, не мешая друг другу, можно было ссориться и не видеть лица друг друга, пока не остынешь. Сейчас было тоже самое. Валя закрыл дверь, поставил тарелку на стол и рухнул на кровать, даже не переодевшись. Полотенце сползло, но ему было плевать.

Он сидел на краю, глядя в пол, и ел из тарелки с котятами. Тарелка жгла колени, он зачерпывал бульон через раз и отправлял в рот. Вкуса не было вообще, как при ковиде. Мысли ворочались медленно, тяжело, как валуны.

Лёша теперь знает. Не то чтобы это было секретом, Валя сам только что признался, что знает. Но одно дело- знать самому, закапывать это в себе, делать вид, что всё нормально. Другое дело- когда об этом знает кто-то со стороны. Кто-то, кто видел Катю в том баре. Кто-то, кто теперь смотрит на Валю и видит не просто пирсинг-мастера с усталыми глазами, а мужика, которому изменяют, а он терпит.

Валя отложил ложку, потянулся за телефоном. Пальцы дрожали, попадали мимо кнопок. Он нашел чат с Лёшей- аватарка с собакой, Дыня, смешная такая, язык набок- и начал печатать.

/Валенок/ — Спасибо, что сказал

Отправил. Подумал и добавил.

/Валенок/ — Ты наверное думаешь что я ссыкло, извини

Он смотрел на экран, ожидая ответа. В коридоре было тихо. Катя не выходила, не шуршала, не включала свет. Может быть она спит, а может, тоже сидит на краю кровати и смотрит в потолок, чувствуя запах перегара, который он притащил с собой. Она ничего не сказала, когда он проходил мимо спальни, пускай свет еще горел. Но это было почти хуже, чем если бы она устроила очередную истерику, швырнула хоть десять таких же кружек и тыкнула его в то, что это все из за него. Зачем он извинился? Зачем написал? Зачем разводит сырость в чужой жизни своими плаксивыми историями? Леша сказал и вновь вернулся к своей жизни, а внутри у Вали что то ломалось. Зачем он пишет «спасибо» если от благодарности здесь только это сообщение?

Телефон завибрировал.

/Бензопила/ — Нет. Я думаю, что ты устал.

Валя выдохнул. Сам не заметил, как задержал дыхание.

/Бензопила/ — Если бы ты был ссыклом, то не признался бы даже себе, а в кафе ты сказал совершенно другое.

Он перечитал сообщение раза три, вглядываясь в каждое слово. Потом отложил телефон, закрыл глаза. В груди что-то отпустило- чуть-чуть, самую малость.

За стеной было тихо. Валя так и уснул — в полотенце, с пустой тарелкой на столе и телефоном в руке.

Теперь Лешу было за что благодарить.

Всего пару сообщений, но может быть, еще что то, что было около тринадцати лет тому назад.