Свечение в сумерках

      Вечер перестаёт быть томным…       На самом деле, он перестал быть таковым еще в начале этой треклятой вечеринки. А сейчас уже больше похоже на расплату за какие-то грехи.       Всё началось с того, что совершенно логически, но абсолютно неожиданно закончились отношения, которые тянули последние энергетические жилы довольно давно. Чимин всё никак не мог найти повода оборвать эту связь. И даже не мог объяснить, почему ему вообще нужен был этот самый повод. Привычка.       Привычка не быть одному.       Внешне он — яркий, дерзкий, огрызающийся с неугодными. Кажется, чуть-чуть — и откусит голову. Но на самом деле он довольно мягкий, немного даже неуверенный в себе. Сложно переносит перемены в жизни, тяжело меняет окружение.       И находит себе парней, за которыми, как ему кажется, будет проще спрятать эту свою мягкую сторону: брутальных мощных самцов, которым важнее его красивое личико и тело, чем его комфорт и чувства.       Как раз очередной такой брутал сейчас снова, как и прочие, поступил как свинья. Мало того, что на глазах всей компании абсолютно беззастенчиво пошло лапал какую-то девицу, так ещё и с небрежностью бросил ему: «Да и вали на хрен, куколка, задолбал портить настроение!».       Вот и сидит Чимин в машине.       Конечно, он уехал.       Конечно, ему не разбили сердце.       Конечно, он переживёт…       «Только почему из раза в раз сценарий будто под копирку, м, Мини?» — задаётся логичными вопросами парень, силясь найти в себе ответы. «Что со мной не так? Или, может, всё же: что Я делаю не так»?».       Настроение было абсолютно паршивым, угнетающим.       Двигаясь по тихой дороге, Чимин погружался в самобичевание и жалость к себе и не замечал, как медленно опускались сумерки.

***

      Чонгук неторопливо ехал по объездной от родителей.       Ему нравился этот участок пути, потому что на нем всегда безлюдно и спокойно, а это то, что надо, чтобы остудить голову после поездки в отчий дом.       Он очень любит свою семью, конечно, но вот он для них постоянно какой-то «не»: не ту профессию выбрал, не ту квартиру купил, не в ту компанию пошел, не той ориентации оказался…       В общем, жизнь Чонгука — постоянный повод для разговоров во время домашних каникул.       И он вроде бы привык к этому, но каждый раз неприятно. Отбывая свое дежурство с семьей, он обычно молчаливо выслушивал все причитания и укоры. Не видел никакого смысла в очередной раз объясняться, доказывать, что его профессия тоже хорошая, что ему нравится его работа и квартира. Что он не особо-то выбирал ориентацию. Надоело постоянно оправдываться и защищаться.       Последнее время особо остро ощущается потребность в принятии. Может, немного и детское желание: ощущать безусловную любовь. Но он так устал.       Отношения с Эриком (где он только нашел себе такое имя?) тоже так себе закончились: тот постоянно тянул из Чонгука деньги и устраивал капризные истерики на пустом месте с полноценной программой (надутые губы, крокодиловые слёзы, хлопание дверями).       Устал-устал-устал.       Он очень хочет простого и человеческого тепла, принятия, радости и нежности.

***

      Машина Чонгука по-старчески аккуратно ехала по дороге, позволяя ему перевести дух и нащупать свою точку опоры, чтобы вернуть позитивный настрой.       Смеркалось.       Неожиданно впереди показались очертания красной машины, которая стояла на обочине без каких-то сигнальных фар. Максимально снизив скорость, Чонгук медленно прополз мимо: здесь не самое популярное место, чтобы останавливаться. Жилой массив довольно далеко, заправки тоже. Автомобильный поток крайне редкий. Да и к тому же дождь начинается.       Проползая мимо машины, Чонгук старательно вглядывался в темноту, чтобы, не дай бог, никого не задеть ненароком: его слепое зрение явно не сыграет ему на руку.       Неожиданно в плотной дымке сумерек на капоте красной машины сверкнуло что-то белоснежное.       Небольшой участок белоснежной сияющей кожи незнакомца, сидящего непосредственно на капоте.       Чонгук замер, пораженный: никогда не видел живое олицетворение мраморной статуи. Опомнившись, он притормозил немного впереди и вышел.       Молодой мужчина на капоте, казалось, был погружён в свои мысли, не замечая ни капель дождя, ни того, что происходит вокруг.       Он сошел будто со страниц готического романа. Чёрная рубашка, сливающаяся со сгущающимися сумерками, немного ниспадает, раскрывая хрупкие ключицы и лишь подчеркивая неестественную белизну его кожи. Она, будто фарфоровая, почти светиться в полумраке, создавая контраст с глубоким мраком его одежды.       Чёрные облегающие джинсы, массивная обувь, большое количество крупных браслетов добавляли образу брутальности и дерзости. Широкополая чёрная шляпа скрывала часть лица, немного защищая его от накрапывающих капель.       Он сидел неподвижно, словно статуя, привалившись спиной на лобовое. Ветер нежно играл с прядями светлых волос, что выглядывали из-под шляпы. Чонгук почувствовал странное желание заговорить, нарушить вакуум тишины и коснуться этого загадочного явления, чтобы развеять иллюзию и убедиться, что не бредит.       Вместо этого он просто стоял, наблюдая, как капли дождя стекают по белоснежной коже кистей незнакомца...       Привел его в чувства негромкий, но за счет кромешной тишины ощутимый звук. Незнакомец от души чихнул.       — Добрый вечер! Вам нужна помощь? — тряхнув головой, будто отгоняя невидимые чары, Чонгук громко спросил.       А в ответ — тишина.       — Эм… Извините?.. — громче и на пару шагов ближе.       — Ммм… — послышалось бормотание. — Нет, это неправда… Я не такой, как ты обо мне думаешь… — шепчет нереальное создание, будто в бреду. Всхлип.       Чонгук, испугавшись и дёрнувшись, сделал широкий шаг, приблизившись, и наклонился к задремавшему.       Кожа и правда сияет.       Страшно коснуться.       Невозможно смахнуть иллюзию.       Внезапно полы шляпы пришли в движение, и на Чонгука с нечитаемыми эмоциями нацелилась пара глаз. Бездонные, темные, затягивающие. Печальные.       Оба замерли.       — Да ты что себе позволяешь?! Какого чёрта тут происходит?! А ну три шага назад, маньяк недоделанный! — тряхнув влажной шляпой, неожиданно разразился громогласной тирадой Чимин.       Машина неожиданно заглохла, обеспечив кучу проблем и так уже замученному парню. По всей видимости, телефон он оставил на той треклятой вечеринке, так что он проторчал битый час, дожидаясь хоть какой-то попутки на этом глухом участке.       Он устал, растерян, а теперь еще и напуган.       — О... Извините?.. — тише сказал Чонгук и сделал пару шагов назад.       Чимин сделал грозное лицо, чтобы не выдать себя, и быстро осмотрел «маньяка». Мужчина примерно его возраста, в приталенном сером пальто, чёрной рубашке и галстуке. Его правая рука застыла в воздухе в элегантном жесте: он хотел ею дотронуться до Чимина, но не стал этого делать. Пальцы такие аристократичные, длинные, с какими-то узорами. Лицо и тело незнакомца выражали всем своим видом обеспокоенность и волнение.       Изящные брови вздернуты вверх, образуя небольшую морщинку. Тёмный внимательный взгляд округленных глаз будто пытается загипнотизировать Чимина. Губы с ярко очерченным купидоновым луком немного приоткрыты.       — Извините, я не хотел пугать вас. Я с добрыми намерениями. Здесь редко кто ездит, и мало кто останавливается просто так. Вы задремали, начался дождь, не реагировали на меня, я только хотел аккуратно разбудить и убедиться, что вы в порядке, — негромко объяснялся Чонгук. Лопотал под строгим взглядом.       Чимин молчал и только смотрел. В порядке ли он? Да кто бы знал.       — Понятно, — буркнул в ответ. — Езжайте, куда ехали. Мне никто не нужен, — ощетинился по привычке он.       Теперь очередь Чонгука замолчать. Он наблюдал, как Чимин демонстративно спустился с капота, звеня всеми своими браслетами и цепями, и начал отряхиваться, бросая недовольные взгляды.       — Здесь вряд ли кто-то проедет еще. Я могу оттащить вашу машину хотя бы до ближайшей заправки.       Молчание в ответ и всё тот же недовольный взгляд.       — Я не причиню вам вреда и не возьму денег.       — Да что ты прицепился, а?! Некуда мне ехать, понял? Парень изменил мне на моих глазах на чёртовой вечеринке, и когда я наконец набрался решительности поставить точку и гордо уйти, — уже на тон тише, — совсем забыл о ключах и телефоне. Так что я без связи и без дома. Зато с машиной, хоть и заглохшей. Поэтому езжай своей дорогой дальше… Пожалуйста, — на грани шёпота.       Для Чонгука в этом шёпоте так много эмоций, что он — громче крика.       Он неторопливо подошёл к отвернувшемуся Чимину.       — Я хочу помочь. Не всегда одному нужно справляться со всей тяжестью мира.       Аккуратно протянул пальцы к сжатому кулаку, все же немного мерцающему в густых сумерках.       Чимин не оттолкнул и не огрызнулся.       Он не умеет принимать помощь, обычно он как раз был тем, кто дарил поддержку и взваливал на себя решение проблем. Чужих тоже.       Этот тёплый тембр голоса так успокаивал, обволакивал, согревал. Даже спать захотелось.       — Зачем тебе это надо, м? Может, я маньяк какой-то и стерегу таких добрых дядечек, чтобы заманить их в ловушку и сожрать.       — Несколько минут назад маньяком был я, — раздался негромкий смешок. — Считай, что я — чокнутый альтруист. Негоже бросать в беде ближнего своего. А сожрать можно хот-дог на заправке. И кофе попить. И поговорить, — Чонгук легонько кончиками поглаживал белоснежный небольшой кулак, который потихоньку становился менее напряженным.       Чимина такая близость не напрягала. Что даже странно: незнакомый человек стоял со спины, касался его, но сенсоры в голове будто дремали.                   Спокойно, комфортно и безопасно.       А что, если…?       — Что же ты сразу не сказал про хот-доги?! Всё, по коням! — Чимин решительно перехватил руку с узорами на костяшках и потянул в сторону второй машины.       Чонгук, абсолютно не сопротивляясь, пошел следом, мягко усмехнувшись, но перехватил инициативу на подходе: потянул в сторону пассажирской двери, чтобы галантным жестом распахнуть и пригласить внутрь.       Блондин, задрав горделиво нос, постарался грациозно сесть в тёплый салон. Хочет произвести впечатление? Скорее да.       Сложно однозначно ответить.       Сложно не бояться сделать неверный шаг.       Сложно доверять.       Сложно избавиться от страхов.       Сложно и тяжело меняться.       Чимин в зеркало заднего вида наблюдал, как красивый притягательный незнакомец расхаживал возле его машины. Осматривал ее, кому-то звонил. Походка у него такая уверенная, осанка прямая, потрясающая широкая спина, крепкие бёдра… От него не исходило агрессивной энергии, не веяло маскулинной брутальностью. Пока только уважение и… забота?       Чимина немного разморило в тёплом салоне, где разносился какой-то ненавязчивый древесный аромат, что он не заметил, как мужчина приблизился к машине.       Впустив немного свежий и прохладный воздух в салон, Чонгук быстро разместился на водительском сидении.       — Я вызвал эвакуатор. Думаю, мы сейчас потратим кучу времени на буксировку машины, а мне бы не хотелось, чтобы ты заболел или упал в голодный обморок. Предлагаю дождаться его на заправке, — Чонгук отряхивался, говоря это.       Бросив быстрый взгляд на соседнее сидение, стал стягивать с себя немного влажное пальто. Немного повернувшись, он молча укрыл им своего пассажира. Чимин молча смотрел на все его действия, внутренне сжимаясь от умиления.       Когда Чонгук развернулся, пристегнулся и положил руку на рычаг коробки передач, неожиданно ощутил на своих костяшках нежное прикосновение горячих пальцев.       — Маньяк... Как тебя зовут?       — Чон Чонгук, — повернул лицо, на котором виднелась лёгкая улыбка.       — Пак Чимин. Приятно познакомиться, — и сладкий зевок в ответ. Чонгук мягко перехватил ладонь и, не разрывая пойманный зрительный контакт, поднёс ближе к своим губам тыльной стороной.       — И все же она и правда светится… — невесомо коснулся поцелуем костяшек с тонкой белоснежной кожей.       Пухлые губы Чимина растянулись в ласковой улыбке.