Обрывки старого

Холод, со стороны "великого" Прайма убивал с каждым циклом всё сильнее. Пф, ну да, конечно, он же теперь Прайм. И чего бы ему смотреть на обычного медика. И Рэтчет это прекрасно понимал. Давно понял, ещё с Золотого века, как только бывший архивист подружился с гладиатором. Но не передать всю ту боль, что сковывало самую искру, пока медик был рядом с Праймом. Был в его команде, помогал, не только физически. Он знал Оптимуса с самого начала, с того, когда они гуляли по Каону, пока Орион рассказывал о историях с архивов. Он знал Ориона Пакса и совсем не узнавал Прайма. Хоть и оставался рядом, был преданным, полностью заглушая мешающие мысли. Больно было даже смотреть в синюю, всегда спокойную и добрую оптику напротив. И видеть в ней блеск, только в битвах с Мегатроном, с тем гладиатором, который раньше значил для Прайма многое. И как бы сильно Рэтчет не пытался, понять, что с тем же блеском на него не посмотрят, он мог, но вот принять. Это было больно. Слишком сильно. Видеть рядом того, кого ты любишь так долго и так искренне, но даже виду подать нельзя. Это и сказывалось на нем, выражаясь в вечно хмуром настроении, пренебрежительности к другим и попытке рвануть в бой, каждый раз, как будет возможность. Но сделать что-то с этим, Рэтчет никогда бы не смог. Да и не пытался, не желая обречь всё на провал. Хотя столько мыслей, даже о банальном разговоре. Всё это осталось в бессонных ночах, сверхзаряженом энергоне и очистителе, что капал каждый раз, когда медик оставался в своей личной каюте, окружённый этими мыслями. Он не любил себя за излишнюю эмоциональность, за то, что не может отпустить всё то, давно прошедшее. И наконец смотреть на Прайма, как на друга. Так же как и смотрят на него. В нем не видят никого больше, кроме как старого друга и хорошего медика. И Рэтчета это обращение особенно ранило. Старый друг.. Будто сейчас, уже ничего этого нет. Так же нет, как и Каона, Иакона, самого Кибертрона, а главное Ориона Пакса. Того наивного архивиста, который любил болтать, гнался за ощущениями, совсем не осознавая, какой груз падёт на его плечи, после титула Прайма. Возможно медик зря так изматывает свои процессоры, из раза в раз обдумывая всё былое. Но это стало чем-то привычным. Болезненным, но таким теплым. Он трепетно хранит все воспоминания, всё то, что осталось в прошлом и продолжит это хранить, не смотря ни на что. Пусть ему будет больно. Видимо заслужил. Путь он продолжит служить Прайму, как и раньше, иногда, вовсе неосознанно, наблюдая за ним. Тщетно пытаясь найти, хоть какие-то намеки.