Не в своей тарелке

— Блин, ещё немного, и у меня мозги из ушей польются, — простонал Чимин, закинув голову и зажмурив глаза, — а тебе, друг мой молчаливый, потом их соскребать с пола, между прочим. В ответ ему прозвучало целое ничего. В комнате стояла звенящая тишина, прерываемая шелестом страниц конспектов и негромким бормотанием соседа. Чимин захлопнул тетрадь и убрал её на подоконник, поворачиваясь на крутящемся стуле и окидывая взглядом комнату. Тэхён сидел на кровати в причудливой, явно неудобной позе: поджав под себя ноги и оттопырив попу, он опустился грудью на бёдра и упёрся локтями в матрас. Вся эта нелепая конструкция была нужна с одной целью — держать перед глазами разрисованную разноцветными выделителями тетрадь. — А от твоего бубнежа уже в ушах звенит, — недовольно цокнул Чим. — Это не бубнёж, это голоса в твоей голове, — вскинув подбородок, отозвался Тэхён. Видимо, его конечности всё же затекли, но не успел Чимин подумать об этом, как сосед распластался на кровати в позе звезды, уткнулся пустым взглядом в потолок, а потом положил тетрадь на лицо и принялся возить ею по лбу, носу и губам. Впитывает знания, что ли? Чимин к поведению своего инопланетного друга уже привык, так что просто потянулся, похрустев позвоночником, и громко зевнул: — Если бы эти голоса ещё что-то полезное говорили… — Ну мои мне говорят, что пора бы что-то пожевать, — и в подтверждение этому на всю комнату раздался низкий, протяжный вой, словно в желудке Тэхёна проснулся левиафан и требует подать ему пару-тройку жертв. — Тогда давай убирай свои тетрадки уже, буквы тебе в мозг так не перепрыгнут, а если и перепрыгнут, то явно в неправильном порядке… А я чё хотел сказать-то? — Чимин задумался на секунду, потерявшись в собственных мыслях. — А! Жрачку заказывай! Тэ уже хотел начать препираться, мол, почему это он должен тратить свои кровные денежки, которых и так осталось немного, но решил, что сил на это нет. Потом разберётся. В крайнем случае — свесит следующий закуп снеками в 7-Eleven на Пака. Спустя полчаса Чимин торжественно внёс две коробки с ароматной пиццей, держа их над своей головой и раскручивая в руках. — Приём-приём! Космический корабль «Пепперони с двойной порцией сыра» вызывает Тэхёна, — пробасил парень, имитируя разговор через бортовую радиостанцию, и поставил долгожданный ужин на небольшой журнальный столик, служивший и гладильной доской, и подставкой под горячее. Тэхён, увлёкшийся наблюдением за вороном, что своровал кусок мусора прямо из-под носа голубей и убегал, подкидывая это нечто в воздух, вздрогнул и отмер. Да-а, эта картинка за окном точно интереснее конспектов, что в черепной коробке проигрываются гнусавым голосом профессора Кана. Но еда всё же важнее. Друзья набросились на пиццу, как оголодавшие коты, которых никогда кормили. Но парни действительно последний раз ели только утром, да и едой кофе 3 в 1, выпитый на бегу, назвать сложно. Они проспали и почти опоздали на консультацию перед экзаменом, но влетели в аудиторию в последний момент. Как раз когда упали на скамейку в последнем ряду и пытались отдышаться, вошёл преподаватель и, строго окинув взглядом помещение, запер дверь на ключ изнутри. О, Кан Инсон был воплощением преподавательского садизма: секунда опоздания — и перед твоим носом закрывается дверь не только в аудиторию, но и на все его занятия. А предмет-то профильный, без него вообще никак сессию не закрыть. Ходила легенда, что профессор Кан питается слезами студентов и… кровью девственников — иначе как объяснить, что он выглядел молодо и чертовски горячо, особенно в приталенных классических костюмах. За это можно было много чего простить, только вот… Его любимым развлечением было поймать отвечающего студента на незнании мелкого факта или недостаточно чётком цитировании его лекции. И начинаа-а-алось: «Как жаль, что ваш интеллектуальный багаж ограничивается умением писать своё имя. И то я в этом не уверен». Он иронизировал, плевался ядом и сарказмом и требовал невозможного — вызубрить дословно материал занятий. Интересно, а унижения тоже надо было заучивать? Экзамен по «Гражданскому праву» стоял последним в расписании. Чтобы студенты успели то ли подготовиться, то ли перенервничать за время сессии и явиться к инквизитору на помост уже пустым и безвольным мешком костей — рухнуть за стол перед ним и пробубнить ответ на вопросы в полузабытьи и никогда больше не вспоминать этот ад. До экзамена оставалось меньше двух дней, и терять время, сидя на бесполезной консультации, где Кан снова проходился по умственным способностям студентов — а точнее их отсутствию — было невероятно досадно. Один плюс — это небольшой перерыв в бесконечной зубрёжке, которая совершенно не помогала запихнуть все нужные знания в мозг, где буквы и слова путались и скорее напоминали пибимпаб из разнородных ингредиентов. Хотелось одного — отмучиться и напиться. Но пока парни лишь угрюмо жевали пиццу, сидя в благословенной тишине. — Думаешь, получится хотя бы на троечку натянуть? — пробубнил с набитым ртом Тэ. — Да тебя скорее Кан натянет… — тяжело вздохнув, ответил Чимин. — И то верно… А даже если не он, то родители и деканат, а там и прощай, стипендия и… — Тэхён отпил газировку и, икнув, продолжил, — денежки мои драгоценные! — Знаешь, чё хочу? — Продать душу дьяволу в обмен на троечку? — Да нет… Хотя это тоже. Но я вот что подумал: помнишь, Хосок-хён говорил, что у него домик есть за городом? Тэхён активно закивал: их жизнерадостный друг часто упоминал, что помогает тётушке с небольшой фермой, и восхищался тем, как же легко и свободно дышится вне шумного мегаполиса — даже, говорит, жёлтая пыль нос не забивает, а всё вокруг насыщенно зелёное и чистое. Короче, соблазнял он их приехать отдохнуть или побыть дешёвой рабочей силой — достоверно неизвестно. Но предложение было заманчивое, особенно теперь, когда глаза уже отрицают конспекты как концепцию, а термины «право собственности», «поручительство» и «исковая давность» уже потеряли своё значение из-за постоянного повторения. — Надо бы написать ему, спросить, можно ли завалиться на денёк-другой, — негромко сказал Чимин, стирая салфеткой кетчуп с губ и щеки, и отправил Хосоку смс. Ответ пришёл почти мгновенно: радостный, переполненный кучей улыбающихся смайликов и восклицательных знаков. За ним последовали ещё сообщений десять с подробностями, вопросами и уточнениями — и от каждого уставшие студенты дёргались, подпрыгивая на месте от звука уведомлений. Это не страшно, главное — их очень ждут. И они наконец-то смогут отдохнуть.

***

Следующие два дня прошли, как в бреду: в первый Чимин и Тэхён продолжали зубрить, уткнувшись в тетради и обмениваясь лишь короткими кивками, молча жевали рамён, запивая его энергетиком, и уснули лишь под утро; а во второй шли на экзамен, не говоря ни слова — видимо, боясь растерять драгоценные крупицы сил или нарушить хрупкий порядок конспектов в голове пустой болтовнёй. Сам экзамен словно выпал из памяти: напряжение зашкаливало, все действия — от поиска нужной аудитории до филигранного списывания под орлиным взглядом профессора — были автоматическими. Тэхён совершенно не запомнил, что писал и говорил преподавателю, но в голове вдруг вспыхивали нужные формулировки, законы и даже реальные случаи из практики, которые они обсуждали на парах. Кан хмурился, морщился и нехотя всё же вывел в зачётке заветную четвёрку со словами: — На пять знаю только я, надеюсь, вы это понимаете, — и поправил указательным пальцем прямоугольные очки, подняв их обратно на переносицу. Тэхён поклонился, забрал повидавшую многое корочку, зацепил свои вещи с парты, вылетел из аудитории и осел на полу напротив аудитории, уперевшись щекой в холодную стену. Его руки осторожно коснулся одногруппник и так и замер с вопросительным взглядом, а Тэ вдруг осознал, что на него смотрят остальные ребята, которые пока только готовились к экзекуции. Он поднял четыре пальца, нервно улыбнулся и услышал прокатившийся по судорожный, но облегчённый выдох. Надежда есть. Тэхён не заметил, как задремал, пока не почувствовал, как кто-то пнул его ногу, и не услышал усталое: — Ты чё развалился тут? Сладкие булочки свои отморозишь. Чимин опустился рядом с ним на пол, тяжело вздохнул и пробормотал: — Пиздец это, Тэшечка, а не учёба. Меня будто во все щели раз пять того-самого… ещё и на сухую… — Пересдача? — Обижа-а-аешь, свет моих очей… Тройка! Но это только благодаря моим красивым глазкам, — похлопав ресницами и поправив растрёпанные волосы, ответил Чимин и вскочил на ноги. — Вставай давай, чего штанами пол тут вытираешь? Тэхён поднялся вслед за другом, закинул сумку на плечо, и они поплелись в сторону общаги, изредка бодая друг друга плечами и проклиная профессора Кана, но всё же отдавая ему должное — до пересдачи не дошло, и экзаменационные пытки остались позади.

***

Когда в лицо Тэхёну прилетели красные кружевные стринги, он пожалел, что не заставил друга собрать сумку накануне вечером, да и в целом пожалел о своём существовании. Он надеялся только на то, что труселя хотя бы чистые, а Чимин умеет останавливать время. Иначе его кукуха сбежит раньше, чем они сядут в автобус. — Пак, мать твою, Чимин! — рявкнул Тэ, сбросив с себя кружево и уперев руки в боки, и начал нетерпеливо постукивать носком по полу, не сводя с друга сердитого взгляда. — Да я уже… много лет Пак Чимин! Чего тебе? — отрывисто пробормотала пронёсшаяся мимо блондинистая макушка, усиленно игнорируя тему возраста. Парень с утра обнаружил новую морщинку в уголке глаза и теперь запихивал в сумочку с зубной пастой, кремами и пенками маски с эффектом лифтинга. Береги молодость смолоду, как говорится… — Мы опаздываем! Если через 10 минут не выйдем, придётся бежать за автобусом или спустить все остатки стипендии на такси и питаться воздухом. — Да кто же виноват, что мы отключились, как только в комнату пришли? Не бурчи, щас раз-раз и готово-о, — пропел Чимин, утрамбовывая пятую футболку в спортивную сумку. Тэхён стоял в небольшом коридорчике, подперев плечом стену, обливаясь потом от жары, и смотрел на беспорядок, который оставил после сборов сосед. Мда-а, когда они вернутся, придётся делать генеральную уборку. Но сейчас он обводил взглядом их скромное жилище ещё раз, запоминая, что окна закрыты, из розеток всё выключено, вода в ванной не бежит — главное не начать прямо перед выходом всё фотографировать, чтобы успокоить внутреннего тревожника. Тэхён часто из-за этой привычки опаздывал. Рядом с ним уже пыхтел, завязывая шнурки на кроссовках, Чимин. Тэ уже почти открыл дверь, как услышал пронзительное: «Стой! Мистера Кламси забыл!». Он замер прямо в проходе, стоя одной ногой в общем коридоре общаги, а второй упираясь в чёрный коврик с надписью «Вам тут не рады», пока друг, перепрыгивая через мины из своих же вещей, забирал с кровати коричневого плюшевого медведя. Да, вещь первой необходимости… просто не спрашивайте. До автобусной станции Каннам студенты добирались чуть больше часа, бесконечно толкаясь и извиняясь перед всеми, кого побеспокоили. Фух! И откуда повылезали все эти люди в метро и на улицах? Будни же. Благо, на остановку они успели вовремя: запрыгнули в автобус до Янпхёна, устроились на мягких сидениях и, зажевав кимпаб с тунцом и пару варёных яиц, занялись своими делами: Пак натянул маску для сна, воткнул беруши в уши и сладко засопел, слюнявя плюшевого товарища; а Тэхён достал старые-добрые проводные наушники и погрузился в мир любимой музыки, рассматривая пейзажи за окном — через минут сорок стеклянно-бетонные гиганты Сеула остались позади, и глаза приятно расслабились, скользя по тёмно-зелёному бархатному полотну деревьев. На выезде из города они попали в пробку, так что теперь их путь занимал не полтора часа, а все два с половиной. Тэ даже составил компанию другу и немного подремал, пока его не разбудила вибрация от многочисленных сообщений: Хосок их потерял и успел довести себя до той стадии паники, когда хочешь обзванивать морги. Такой вот друг у них — эмоциональный, заботливый и с (не)большой придурью. Свою остановку они, кстати, чуть не пропустили: на ней никто не выходил, а буквы на табличке с названием населённого пункта облепил какой-то плющ. Водитель ещё раз громко объявил их пункт назначения, и тут-то Тэхён и встрепенулся, зацепил сумку, растормошил Чимина и буквально выволок сонного цыплёнка за капюшон, на ходу извиняясь перед всеми, кого ненароком потревожил. Оказавшись на улице, Тэ потянулся, зажмурился и вдохнул полной грудью воздух, густой и свежий, с ароматными нотками скошенной травы, хвои и влажной земли. Этот запах напомнил ему о детстве, проведённом на ферме у бабушки, и о свободе. Уголки его губ сами собой поползли наверх, растягиваясь в безмятежной, счастливой улыбке. Тэхён бы так и стоял и наслаждался этим моментом бесконечно, если бы не матерящийся под боком Чимин. — Аккуратнее, блять, нельзя было меня вытаскивать? Разбудил бы хотя бы, а то я глаза разлепить не успел даже, порезался вон обо что-то, — шипел, растирая ушибленную коленку и оценивая масштабы бедствия, друг. — Скажи спасибо, что я твои вещички в автобусе не оставил, а то бы бежал сейчас за ним, — хмыкнул Тэхён. — И за что мне такой замечательный друг достался, а?! — За всё хорошее, Чими, за всё хорошее… Блондин, неуклюже подворачивая ногу, чтобы не тревожить рану, присел завязать шнурки на кроссовках потуже — кто знает, сколько им тут ещё идти до домика. Кстати, об этом. — А чё, куда там топать? — спросил парень, поднимаясь и поправляя чуть смявшуюся одежду, и понял, что Тэхёна нигде нет рядом. Пропажа обнаружилась на небольшом цветочном поле за остановкой: парень прыгал от одного яркого пятна к другому, фотографируя, кажется, каждый лепесточек и сдувая белоснежные парашютики с одуванчиков, не срывая их. — Кислород ему в голову ударил, что ли… — пробубнил еле слышно Чимин, слегка хмурясь, и уже громче продолжил. — Эй, бабочка-мутант, куда нам дальше? Тэхён отвлёкся от созерцания травинок и жучков и помахал телефоном над головой, показывая какую-то картинку, которую с такого расстояния даже сокол не разглядит. — Хосок-хён мне тут схему нарисовал, 15 минут пешком, и мы на месте, — парень покрутил телефон несколько раз, пытаясь понять, что из каракуль — остановка, прежде чем они двинулись в путь. Хорошо, что сегодня солнце не палило так сильно, как обычно это бывает в июне, а сезон дождей ещё не добрался до материка — иначе бы вместо неспешной прогулки до домика друга они бы торчали в общаге, объедаясь чипсами, и смотрели в очередной раз какую-нибудь дораму. Но и тут не обошлось без приключений: раза три точно они повернули не там и чуть не ушли в сторону реки, которой не было ни на карте в смартфоне, ни на схеме горе-картографа. И этого, конечно, бы не случилось, если бы не желание Тэхёна сфотографироваться с каждым деревом и кустиком. Дорвался, парень, до родной среды… Чимин — друг понимающий, только вот тащить свою сумку и пожитки юного натуралиста после экзамена и довольно изматывающей дороги (а про ночи без сна и напоминать не хочется) было слишком. Ну он и рявкнул на Тэхёна разок — этого хватило, чтобы тот присмирел и с опущенной головой поплёлся вперёд. Молча и больше не останавливаясь. Пока у небольшой развилки им не начал махать руками, подпрыгивая, Хосок. Вот кто освещал эту деревеньку похлеще солнца, но не выжигая лучами кожу, а сминая рёбра в крепких объятиях и приподнимая каждого по очереди над землёй. Страшно представить, чем бы заканчивались его приливы любви, будь он чуть сильнее и больше. До домика они добрались через минут пять, повернув в конце улицы за старый ханок с потемневшими от времени деревянными столбами и изогнутой черепичной крышей. Перед ними оказалась тропинка с ухоженным газоном и небольшой летний домик: внутри всего две комнаты, гостиная, соединённая с крошечной кухонькой, и простая ванная с кафельными стенами и полом, душевой лейкой, закреплённой на стене, и сливом в самом углу. Студенты разулись, прежде чем войти внутрь, скинули сумки на крыльце и прошли сквозь затемненные помещения, пахнущие деревом и прошлым летом. Когда Хосок распахнул дверь на веранду, парни увидели идеальное место для умиротворённых завтраков: круглый стол, парочку мягких кресел и качели. Но восхищение вызывало то, что было позади, — прямо за перилами начинался, казалось, бескрайний луг, колышущийся от ветра золотисто-зелёный живой океан. И на самом его краю, подпирая небо, стояли сизые вершины гор. Трава шелестела на ветру, а воздух гудел от пчел и пах медом и полынью. Тэхён не сдержал слёз: мир перед ним был таким красивым и настоящим, словно всё остальное — экзамены, преподы, бессонные ночи — абсолютно не стоит его внимания. То ли дело всё вот это. Слова в его голове рассыпались на буквы, а те — на палочки, кругляшки и дуги хангыля, и он не мог сказать и слова. Вместо него это сделал Чимин: — Пиздец, как красиво, Хо! Ты чё раньше молчал? Это же рай… — он толкнул друга локтем в ребро, на что в ответ получил лишь краткое шипение от боли и неловкую улыбку. — Вы это, располагайтесь тут, я буду в большом доме, он за садом, беленький такой, — Хосок хотел показать рукой направление, но та упёрлась в плотную листву яблонь, за которой ничего не было видно, и парень лишь почесал затылок. — Ну короче, кричите или звоните, я прибегу. Внезапно стало очень тихо: было слышно только шелест сухих листьев, хруст веток под ногами удаляющегося Хосока и гудение жужжащих в траве насекомых. Воздух пропитался ароматом полевых цветов и нагретой на солнце древесиной. В городе он казался бы противно-тёплым и густым, как пудинг, а здесь, вдали от городского шума, свежий ветер приятно холодил кожу, оставляя ощущение лёгкости и безмятежного покоя. — Эх, щас бы пива хапнуть, желательно прям из холодо-о-оса, — мечтательно протянул Чимин, потягиваясь и разрезая тишину громким стоном предвкушения приближающегося отдыха. Тэхён кивнул, подставляя порозовевшие щёки лучам солнца, протяжно и сладко зевнул и направился в дом. Его верный друг, последователь и второе полушарие общего мозга направился за ним. Сначала они хотели обосноваться в одной комнате — кровать в ней была достаточно широкой, чтобы спать вдвоём и почти друг друга не касаться. Но парни и так уже срастались друг с другом: вместе ели, ходили на пары, готовились к экзаменам и зачётам, гуляли, откисали в выходные на пару с любимыми компьютерными играми и сериалами — ладно хоть в душ ходили отдельно. Короче, друзья единогласно решили в этот раз разделиться и насладиться личным пространством, раз уж была такая возможность. Быстро раскидав вещи по местам, они вышли в гостиную и встретились взглядами, а потом рванули к кухне — изучать помещение на предмет какой-нибудь еды. И тут надо отдать должное Хосоку: о таком хёне можно только мечтать — он не только предоставил им дом в полное пользование, но и отдраил его накануне, о чём говорил едва уловимый аромат моющего средства и полное отсутствие пыли и паутин, и забил шкафы и холодильник едой, напитками и даже алкоголем. — Он святой… — ошарашенно озвучил одну мысль на двоих Тэ. На веранде парни обнаружили шкаф с посудой, а за углом дома — прикрытый тёмно-зелёной коробкой гриль. Пока Чимин занимался мясом, Тэхён нарезал овощи и выкладывал другие закуски на отдельную тарелку. Через час с небольшим они накрыли стол, достали из холодильника пиво и развалились на мягких креслах, наслаждаясь видом на поле. Солнце к этому моменту начало плавно опускаться всё ниже к горизонту, свет стал мягче и теплее, а вдали, возле верхушек гор, поплыла молочная полупрозрачная дымка. — Снова фанаты строчат? — пробубнил с набитым ртом Тэхён, когда друг в очередной раз посмотрел на экран телефона, смахивая уведомление о новом сообщении. — Ага, если бы… Намджун-хён спросил, как у нас дела, — сказал Чимин и уткнулся в экран смартфона, видимо, печатая старшему ответ. — Блин, Тэ, он вообще не догоняет, что ли? Тэхён усмехнулся, обворачивая кусок жареной свинины листком периллы: — Он-то как раз догоняет — твоих хахалей. — Он их разгоняет, друг ты мой обжорливый, — Чимин стёр салфеткой каплю соуса, стекающую по подбородку Тэхёна, так и норовящую упасть на бежевые брюки. — Я потрахаться хочу так, что в штанах уже всё зудит! А он, сволочь, будто пасёт меня! Тэхён еле сдержался от взрыва смеха, смотря на недовольную мордашку Чимина и выпяченные пухлые губы, которые будто стали ещё больше в этот момент: — Он просто так заботится, не хочет, чтобы тебе снова сделали больно… Ну, наверно. — Хуётится. Хён мне всех распугал уже: у него будто локатор на меня настроен — только сигнал сработает, что кто-то рядом шастает, и он тут как тут! — Слушай, а если он это… ну того самого… сам к тебе катит? Парни вдруг замолчали, смотря друг на друга и глупо хлопая глазами. Было слышно, как начинают стрекотать сверчки. — Ты совсем ёбу дал? Он, конечно, умный, но в делах любовных глупый, простой и наивный… — и Чимина вдруг осенило. — Да-да, я тебе об этом и говорю, подумай на досуге. — О-о нет, я не буду об этом думать, не-а, и я всё ещё хочу напиться, — подтверждая слова звонким чпоньк второй бутылки пива, ответил блондин. Прошло чуть меньше часа, и оба парня обнаружили себя лежащими на мягкой прохладной траве — сытые и довольные, они раскинули ноги и руки в стороны, ощущая, как мышцы приятно тяжелеют и расслабляются. Туманная дымка, что растягивалась по лугу, уже почти дотянулась до них, щекотя голые ступни. — Так хорошо-о-о! — протянул, потягиваясь, Тэхён. — Я впервые за долгое время чувствую себя живым, наконец-то не надо запихивать эти бесполезные знания в голову и что-то кому-то доказывать… Мы же всего лишь крошечные точечки на другой крошечной точечке, что называем Землёй… — О, бро, кажется, тебе на сегодня уже хватит, — усмехнулся и внезапно икнул Чимин, проглотив окончание фразы. — Кто бы говорил! — ответил Тэхён и залился в чистом, искрящемся смехе, перекатываясь поближе к другу и облепляя его руками и ногами. — Чё-то холодно совсем стало… — Давай-ка вставать уже, а то задницы отморозим себе, — Чимин похлопал Тэ по руке, поднялся первым и утянул его за собой. Накинув худи, они подошли к краю холма, за которым оказался неожиданно пологий спуск в сокровищницу трав и цветов, и замерли. Они смотрели на луга, по которым бежали уже вечерние тени, и на горы, окрашенные закатом в медные тона. На небе появлялись первые еле заметные звёздочки. — Думаешь, мы одни во Вселенной? — вдруг спросил Тэхён. — Я уверен, что тебя точно принесло с какой-то другой планеты, а так… должен же был кто-то сделать эти круги на полях, — задумчиво предположил Чимин. — Чего? Какие круги? Ты белочку уже словил, что ли? — Тэхён начал озабоченно осматривать друга, внимательно скользя взглядом по лицу. — Да нет, вон, смотри, солнце садится, и узоры появились, — блондин повернул голову товарища в сторону и указал рукой куда-то вдаль. И действительно — внизу проступали гигантские, идеально ровные круги. Вечерняя дымка, стелющаяся по низинам, маскировала их, как вуаль, делая очертания размытыми и ещё более необъяснимыми. Казалось, кто-то невидимый провел по земле гигантским циркулем. Тэхён замер, как вкопанный. Его пусть и слегка пьяный мозг отказывался верить в то, что он видел, списывая это на игру света и тени. Но нет. На золотистой поверхности луга абсолютно точно проступали геометрические фигуры. — Ох ты ж, блять! — воскликнул Чимин, подпрыгивая от неожиданного прикосновения чего-то мягкого и пушистого к щиколотке. Наклонившись, он заметил чёрного кота, который потирался боком о ногу, громко мурлыча. — Ты чё орёшь? — Тэхён не ожидал такой реакции от друга, который столь меланхолично принял тот факт, что они прямо сейчас смотрят на гигантские круги, оставленные хрен знает кем. — А! Ки-и-и-са! Иди сюда, мой хороший. Парень, улыбаясь, уселся на траву и похлопал себя по бёдрам, приманивая пушистого гостя. Тот лениво подошёл, ткнулся мордой в протянутую руку и вскарабкался на колени. И тут же завёл свой внутренний моторчик, стоило пальцам коснуться его за ушком. — Давай заберём его с собой, а? Будет жить в комнате и снижать общий уровень тревоги на наших пяти квадратных метрах, — предложил Тэхён, поднимая свои огромные умоляющие глаза на друга. Кот повторил его движение и тоже уставился на Чимина, но скорее из интереса, чем из желания переехать из этого райского уголка. — Тэхён-а, я всё понимаю, но нас с тобой выселят быстрее, чем ты пронесёшь его через форпост горгоны, — Чимин сначала пригладил распушившиеся волнистые волосы друга, а потом присел и принялся нежно водить рукой по мягкой шёрстке усатого кайфушника, который вытянулся, подставляясь под ласку. — А давай тогда его с собой возьмём и пойдём посмотрим на круги? Втроём не так страшно будет! — предложил Тэ. — И как он нам поможет, если замут начнётся? — Ну-у, может, на помощь позовёт… Или мы его кинем в пришельцев, а он им лица расцарапает, или что у них там вместо лиц… — парень даже призадумался, наглаживая усатого по подбородку. — Тэшечка, тебе вредно много думать. Мы его тут оставим, но если за нами побежит, то пускай — он сто процентов местный, лучше нас тут всё знает. Да, Черныш? — кот доверчиво посмотрел на человека и беззвучно мяукнул. Чимин встал первым: его слегка пошатнуло, и на секунду картинка перед глазами смазалась и поплыла, но он проморгался, отряхнулся от травы и налипшей на чёрные штаны шерсти и протянул руку другу. Тэхён, последний раз почесав макушку кота, принял опору и поднялся на ноги, тоже немного пошатываясь. Земля под ногами всё ещё не ощущалась устойчивой: поле, холм, небо — всё смешалось в зыбкое, зеленовато-голубое марево. Парень на секунду зажмурился, но это не помогло — картинка перед глазами не вставала на место, а медленно и неумолимо вращалась, заставляя держаться за друга крепче. Головокружение отступило, сменившись малоприятной, но знакомой тяжестью в ногах. Чимин первым убрал руку и сделал первый шаг. — Ну что, потопали? — спросил Тэхён, уже понимая ответ по его взгляду. И они, не сговариваясь, двинулись вниз по склону. Кот то отставал, увлёкшись чем-то ему одному понятным, то бежал рысцой, догоняя их. Чимин вдруг замер, всмотрелся в даль, где небо сходилось с землёй, и рванул с места. Тэхён, не успев сообразить, бросился следом. Высокая трава, до этого ласково поглаживающая руки, превратилась в стену. Колосья хлестали его по лицу, слепили глаза, цеплялись за одежду, и мир сузился до спины друга впереди и этого ослепляющего, колющегося зелёного вихря. — Ты что за спринт устроил? — согнувшись пополам, пытался отдышаться Тэхён, когда они остановились. Чимин ничего не ответил — лишь неопределённо махнул рукой вперёд: там, где должна была быть высокая трава, лежал идеальный круг примятой ржи. Стебли были уложены по часовой стрелке, как будто чья-то гигантская ладонь пригладила их. Этот узор казался слишком правильным и чётким, чтобы быть творением ветра или животного. И даже человека. — Ебать… — на выдохе, всё ещё тяжело дыша, произнёс Тэ. — А вдруг это реально инопланетяне сделали? — Да вон, кажется, один из них прямо по курсу, — едва слышно сказал Чимин, кивая головой куда-то в сторону. Тэхёну пришлось прищуриться, чтобы разглядеть тёмный силуэт на другом конце огромного круга. Тот стоял совершенно неподвижно. — Может, пугало? — предположил парень. — А пугало разве умеет ходить? — и тут Тэхён заметил, что фигура увеличивается с каждой секундой и движется целенаправленно к ним. Мир стал приглушённым и погрузился во тьму. Не постепенно, а словно кто-то щёлкнул выключателем, утопив солнце за горизонтом в считанные секунды. Звёзды уже успели проявиться в чернильной пустоте неба, и бледный серп луны висел над одной из верхушек гор. Воздух стал густым и холодным. Неужели они так долго бежали через заросли, что не заметили, как стемнело? Отодвинув размышления о времени на задний план, Тэхён вновь поднял глаза — и резко попятился назад, врезавшись в своего микроскопического напарника по приключениям и едва не упав вместе с ним, потому что… …фигура впереди начала светиться. Сначала это было просто размытое сияние, ореол вокруг тёмного контура. Но с каждым шагом свечение становилось ярче и насыщеннее, приобретая холодный оттенок. Оно будто исходило изнутри, подчёркивая мешковатый костюм, облегавший худое тело. Когда этому странному нечто осталось всего шагов десять до них, парни смогли разглядеть его: ростом фигура была точь-в-точь с Тэхёна; двуногий, двурукий, с головой, посаженной на обычную шею. Почти человек. Если бы не глаза — огромные, миндалевидные, занимающие треть лица, они были цвета жидкого обсидиана и, казалось, впитывали весь скудный свет. И в этой почти человечности крылась самая жуткая неестественность — слишком уж безупречной была копия, словно созданная по схеме из учебника. А может, это просто игра подсознания, которым сейчас ловко управляют, транслируя через высокие инопланетные технологии правильный образ землянина. — Слышь ты, гуманоид, чё тебе от нас надо?! Мы тебя не боимся, — прежде чем подумать или хотя бы обсудить дальнейшие действия или стратегию бегства, выпалил Чимин, разворачивая корпус и вставая в стойку, которую подсмотрел в каком-то боевике. Под градусом он был юрким, неожиданно быстрым и абсолютно неуправляемым. А сейчас ещё и адреналин в крови подскочил — дело пахнет жареным, гляди того и начнёт тут махач да сам себе что-нибудь сломает. — П-почему я гуманоид? — выдавила из себя фигура, а огромные глаза, и без того широкие, расширились еще сильнее, выражая чистейшее недоумение. Казалось, он мысленно перезагружался. — Ну а кто ещё? — бросил ему в ответ Чимин, слегка пружиня ногами и двигаясь в сторону замершего от шока Тэхёна, чтобы прикрыть того своей тушкой. — Я…я… ук.. ук, — неопределённо пробубнил пришелец. — Чего ты там мелешь? Чётче говори! — Чимин замолчал, и в ночной тишине стало слышно, как стрекочут сверчки и где-то вдали лает собака. — Ай пофиг! Будешь… Сонхёком… Не, не подходит. А! Будешь Чонгуком! И в эту самую секунду из темноты за спиной Тэхёна выплыли два светящихся жёлтых глаза. Чёрный кот, невидимый в темноте, призрачным движением коснулся пушистым хвостом его щиколотки. — А-А-А! Он меня тронул! — взвизгнул Тэхён, подпрыгнув на месте и вцепившись в рукав Чимина. Фигура, точнее теперь уже Чонгук, отреагировала мгновенно. Она вытянула палец и начала тыкать им в направлении кота, издавая короткие прерывистые звуки, похожие на кряканье. Казалось, он столкнулся с самой необъяснимой частью земной фауны. Чимин, чья боевая стойка окончательно сменилась позой растерянного экскурсовода, вздохнул. — Да это же кот, — пояснил он, разжав кулаки. — Ну, такое создание. Как человек, в общем-то, тоже животное, да. Но говорить не умеет, только мяукает. Ну, понимаешь, такой звук: «Мяу, мяу, мур». А ещё он вечно просит открыть дверь, а потом не заходит в комнату, но если не откроешь — орёт, как резаный. Понял? — Коты ещё с едой подобное проворачивают, — выдавил из себя Тэхён, всё ещё не отпуская рукав Чимина, но уже вглядываясь в животное с подозрением. — Выпрашивают, будто ешь без них шедевр высокой кухни, а не колбасу. И смотрят так... словно ты совершишь преступление против всего кошачьего рода, если не покормишь их прямо сейчас. А потом подходят к миске, нюхают и уходят, будто это не корм, а помои из мусорного ведра. Просто игнорируют! Чонгук слушал, склонив голову набок. Его огромные глаза перемещались с говорящих на кота, который, будто почувствовав себя центром вселенского внимания, сел и начал вылизывать лапу с видом полного безразличия ко всему сущему. — Так он же, наверно, и не знает, что такое еда! — со знанием дела провозгласил Чимин, обращаясь больше к Тэхёну, чем к пришельцу. Парень порылся в кармане, достал телефон, и яркий экран осветил его лицо. Быстро найдя в фотоплёнке изображения корейских блюд, он протянул гаджет Чонгуку. — Смотри, вот это еда. Токпокки, кимчи, самгёпсаль... Вкуснотища! Это когда мы, люди, берем разные вещества... ну, растения, мясо, то есть других животных, и преобразуем их с помощью тепла, чтобы получить энергию и удовольствие. Чонгук, завороженный, взял телефон своими тонкими бледными пальцами и принялся листать картинки. Его огромные глаза с любопытством скользили по изображениям барбекю и риса. — А это, — Чимин тыкнул пальцем в корпус телефона, — это телефон. Устройство такое. Коробочка, с помощью которой можно говорить на расстоянии, узнавать информацию, фотографировать... В этот момент Чонгук пролистал до следующей картинки. На экране красовался полуобнаженный Чимин, демонстрирующий в зеркале результат многомесячных тренировок в зале. Свечение Чонгука дрогнуло: показалось, что оно стало теплее, приобретя красноватый оттенок. Он замер, уставившись на экран. Чимин сначала не понял, почему пришелец так странно засветился, но, наклонившись и увидев экран, ахнул и выхватил телефон. — А вот это уже не для твоих глаз! Тэхён, все это время молча наблюдавший за этим сюрреалистическим инструктажем, вдруг потянул Чимина за рукав и прошептал ему на ухо: — Чим... А может, у нас уже того… белочка? Инопланетян же не бывает... Это ж ненаучно. Чимин уставился на него с неподдельным изумлением. — Слушай, мы с тобой — вертикальные лужи, которые летят на огромном камне в бесконечное ничто, и мы даже не знаем, как вообще тут появились. А ты говоришь, что инопланетян не бывает! Они перевели взгляд на Чонгука. Тот стоял неподвижно и буквально сканировал их взглядом, его глаза впитывали каждое движение, каждый мускул на их лицах, словно он пытался прочесть самую суть этих двух странных существ. — Ладно, допустим, — снова зашептал Тэхён, чувствуя, как под этим взглядом по спине бегут мурашки. — Но если он и вправду пришелец... Может, нам всё-таки стоило бы сматываться, а не лекции о корейской кухне читать? Алкогольный морок начал спадать, а туман в голове — рассеиваться. Извилины зашевелились активнее, мысли больше не прыгали друг через друга, периодически скрещиваясь и забавно путаясь между собой. Теперь и до Чимина начало доходить: а чего это вдруг они тут ведут задушевные беседы с представителем неземной цивилизации? Почему они решили, что он вообще дружелюбный? Вдруг прямо сейчас пришелец передает сигналы своим на невидимом космическом корабле, и те скоро придут за ними и заберут на опыты? И зачем, спрашивается, они так мучились с этой сессией, если сейчас находятся в секунде от того, чтобы оказаться на холодном металлическом столе со скальпелем в мозгах? Обоих накрыло осознание, и по коже побежали мурашки, противно зарываясь под одежду. Их взгляды встретились, и в них читалось одно слово: «БЕГИ». Чимин рванул первым, резко оттолкнувшись от места, на котором минутой ранее расслабленно стоял. Тэхён, на секунду задумавшись, поспешил за ним. Они неслись через поле почти вслепую: было темно и страшно, по лицу хлестали жёсткие гибкие стебли, земля под ногами была неровная, мягкая и зыбкая — парни то запинались о кочки, то проваливались в вязкую грязь. Они не оглядывались, но затылками чувствовали пристальный, сканирующий взгляд. Задыхаясь, друзья влетели на крыльцо знакомого дома, ввалились внутрь, и Чимин, повернувшись спиной, изо всех сил толкнул тяжёлую деревянную дверь. — На засов! Держи! — хрипло выкрикнул он, прислонившись к древесине всем телом, пока Тэхён с дрожащими руками задвигал железную щеколду. В доме стояла гробовая тишина, нарушаемая только их прерывистыми тяжёлыми вздохами. Они замерли и прислушивались: полная тишина. Ни шагов, ни стука. Ничего. И тут спокойный голос раздался прямо у них за спиной: — А от кого мы прячемся? Чимин с тихим всхлипом скатился по двери на пол. Тэхён застыл, прижав руку к бешено колотившемуся сердцу. — Как…? — прошептал он, глядя на Чонгука, стоявшего посреди гостиной. — Он… Ты… Сквозь двери… Не думая ни секунды, Тэхён наклонился, схватил ошеломленного Чимина за куртку и втащил его в соседнюю комнату, захлопнув входную дверь и подперев её стулом для надёжности. В спешке он распахнул дверцу большого платяного шкафа и втолкнул туда друга, нырнув следом. Прижавшись друг к другу и пытаясь не дышать, парни сидели в тесноте в компании каких-то старых вещей: одни были шерстяными и неприятно кололи голые участки кожи, другие пахли старым деревом, видимо, впитав аромат своего хранилища. Прошла минута, другая. Казалось, за пределами комнаты никого не было: может, Чонгук им вообще померещился? Напряжение начало медленно отступать, мышцы налились свинцом от усталости и долгого бега — адреналин выветрился вместе с алкоголем. Тэхён, привалившись головой к висящим курткам, почувствовал, как сознание начинает уплывать. «Ну вот и всё, — пронеслось в его затуманивающихся мыслях. — А я даже не попрощался с Чернышом…и с мамой…» Перед тем, как его веки окончательно опустились, он услышал монотонный, нарастающий звук. Где-то рядом. Двигатель. Это точно двигатель звездолёта. Теперь это точно конец… И Тэхён отключился, так и не поняв, что принял за гул космического корабля оглушительный храп Чимина, уснувшего прямо у него на плече.

***

Сознание возвращалось к ним медленно и неохотно. Первым ощущением стала давящая теснота и пронзительная боль в шее, скрюченной в неудобной позе. Чимин открыл глаза и увидел только темноту и смутные очертания висящей одежды. Пахло всё так же деревом и пылью. Резкий стук, который и разбудил их, повторился, заставляя стенки шкафа дребезжать. — Тэхён, — сипло прошептал Чимин, натыкаясь локтем на что-то мягкое. — Ты живой? — Кажется... — последовал сонный, растерянный ответ из темноты. — А ты? Чимин нащупал руку Тэхёна, сжал её, почувствовав под пальцами тёплую кожу. — Вроде да. Где это мы? Они замерли и стали прислушиваться: никаких двигателей, разговоров на неизвестных языках и механических шумов от инопланетных приборов по изучению землян. Они были в том же шкафу и в том же доме. По крайней мере, так казалось. — Блин, — тихо начал Тэхён. — Они нас, наверное, не забирали. Они... нас вместе со шкафом телепортировали. Мы щас дверцу откроем, а там... корабль, провода всякие, железные столы, другая вселенная… И они там все... со щупальцами жуткими. — Тихо ты! — шикнул Чимин, прижимаясь лбом к деревянной стенке. — А если они мысли читают и уже знают, что ты их жуткими назвал? В голове у Тэхёна пронеслось паническое: «Нет-нет, я не это имел в виду! Вы совсем не жуткие! Очень... элегантные щупальца!» Он тут же поймал себя на этой мысли и с ужасом подумал: «А вдруг щупалец-то и нет? У того, Чонгука, вроде руки были, вполне человеческие…» Стук повторился, на этот раз громче и настойчивее. — Эй! Ребята! Вы там живы? — донёсся из-за двери голос. Они снова замерли. Голос был... знакомым. До боли знакомым. — Слышишь? — с надеждой прошептал Тэхён. — Похоже на… — Это они, — мрачно перебил его Чимин. — Влезли в голову и галлюцинации вызвали. Используют воспоминания, чтобы мы расслабились и вышли. — Чимин-а! Тэхён-а! Если вы не откроете через пять секунд, я вышибу дверь! Обеспокоенный голос Хосока звучал выше, чем обычно, и даже немного истерично. Они уверены, что слышали, как тот нервно посмеивается: обычно за этим шли необдуманные, совершенно глупенькие решения с по-настоящему серьёзными последствиями. Переглянувшись в полумраке и увидев в глазах друг друга готовность к бегству, они кивнули. Чимин медленно, со скрипом, отодвинул щеколду и толкнул дверцу. Яркий утренний свет ударил по глазам. Они стояли в той же самой спальне дома Хосока. И в дверном проёме, с взъерошенными волосами, в мятом халате и со скалкой в руке для устрашения, стоял сам Хосок, его лицо было бледным от беспокойства. — Что вы тут устроили? — выдохнул он, опуская скалку. — Всё село слышало, как вы ночью орали, как резаные, и носились! Все перепугались жутко! Чимин и Тэхён молча, как виноватые школьники, выползли из шкафа, отряхиваясь от пыли. Их взгляды метались по комнате, выискивая хоть какой-то след незваного гостя, но всё было на своих местах. И вдруг, словно по сигналу, их охватила одна и та же идея — надо сваливать. Им жизненно необходимо немедленно вернуться в знакомый, предсказуемый мир городских стен и общаги. — Хосок, — торопливо начал Чимин, хватая свои вещи с пола. — Спасибо, хён, но нам... нам в город надо. Срочно. — Да, точно! — подхватил Тэхён, лихорадочно натягивая кроссовок. — У меня там... домашка рожает. И кошка не сделана! То есть, домашка не сделана, а кошка... ну ты понял! Они не дали ошарашенному Хосоку вставить ни слова. Побросав вещи в рюкзаки, парни буквально вылетели из дома. По пыльной дороге к остановке они бежали так, будто их на самом деле преследовали какие-то жуткие существа. Через пару часов друзья уже были в своей комнате в общаге. Запершись на ключ, они ещё несколько дней отходили от шока, инстинктивно стараясь держаться вместе и спали, прижавшись друг к другу на одной кровати, как два перепуганных котёнка.

***

Прошла неделя с той незабываемой поездки на природу. За это время парни успели посмотреть несколько сезонов «Секретных материалов» и почти убедить себя, что все инопланетные штучки им просто привиделись. Чимин и Тэхён непринуждённо болтали, пока шли в университет: нужно было подписать пару бумажек для предстоящей практики и сдать зачётки. Воздух уже был пронизан долгожданной свободой, пусть и пах он окрашенными стенами в коридорах учебного корпуса. Чимин рассказывал очередную байку о похождениях однокурсника, как вдруг возле деканата Тэхён резко вцепился в его локоть. — Чим... — его голос сорвался на шёпот. — Я что, всё ещё сплю? Мне кажется? У стойки с объявлениями, разговаривая с другими студентами, стоял он. Чонгук. В обычных чёрных джинсах с потёртостями на коленках, графитовой толстовке и с рюкзаком, увешанным маленькими пушистыми брелоками, за плечом. Парни замерли, вновь молча переглядываясь. — Щас проверим, — Чимин сжал зубы и изо всех сил ущипнул Тэхёна за бедро. — Айщ! Ты что, ненормальный?! — вскрикнул Тэхён и в отместку вцепился Чимину в предплечье. Боль была самой что ни на есть реальной. Значит, и они — тоже. Решительно надвигаясь на причину своих ночных кошмаров, Чимин и Тэхён встали рядом. Чонгук вопросительно посмотрел на обоих и неловко спровадил своих собеседников. Чимин, набрав в лёгкие воздух, выдавил наконец: — Ну что, за нами всё-таки пришёл? Чтобы на опыты забрать, своим... э-э... братьям по разуму? И уже не отстанешь? Чонгук медленно повернул к нему голову. Его лицо было хмурым и загадочным, а тёмные глаза сузились, изучая их с холодным любопытством. Он выдержал театральную паузу, заставив их сердца бешено колотиться. — У вас есть 5 дней... — произнёс он низким, нарочито бесстрастным голосом. У парней перехватило дыхание. Тэхён мысленно попрощался с родителями, а Чимин — со своим игровым аккаунтом. Но тут углы губ Чонгука дрогнули, по его лицу пробежала судорога сдерживаемого смеха. — ...чтобы заполнить анкету на участие в летней практике от студенческого совета! — выпалил он и, не в силах больше сдерживаться, рассмеялся. Чисто так рассмеялся, заразительно и громко — даже строгая библиотекарша из соседнего кабинета выглянула, чтобы посмотреть, кто шумит. — Ой, не могу... — Чонгук утирал слёзы, опираясь о стойку. — Ладно, сдаюсь. Там, в поле... я просто искал кота. Честное слово! Чёрный такой, он за вами увязался. А вы были настолько пьяными, что пытаться спорить с вами или переубеждать было бы пустой тратой времени. Я ж молчал больше, подыгрывал, а вы историю уж сами раздули до скандала вселенского масштаба. — Погоди, — Тэхён ткнул в него пальцем. — А светился... ты почему? Точнее, как? Выглядел, как... как светлячок-мутант! — Фары, — просто сказал Чонгук, доставая из кармана брелок с сигнализацией. — Машина стояла за холмом. Я испугался, когда вы из темноты выскочили внезапно, и я как-то автоматически на кнопку нажал, вот фары и зажглись. — А что ты там вообще забыл? — не унимался Чимин, скрестив руки на груди. — Кота искал, я ж говорю! — Чонгук закатил глаза, но улыбка не сходила с его лица. — Пират — пушистый бандит, он по ночам гулять любит, а бабушка Хосока за него вечно волнуется. — И ты прям... никакой не инопланетянин? — недоверчиво переспросил Чимин. — Ну, конечно нет! — Докажи! — хором потребовали парни. Чонгук снова вздохнул и, порывшись в рюкзаке, достал потрёпанный студенческий билет: «Чон Чонгук. Факультет журналистики. 2 курс». — Ладно... а круги на полях откуда? — Чимин ткнул пальцем в воздух. — А, это днём дядя Хосока обкатывал новый трактор, видимо, следы остались. Он какие-то тесты проводил. — Но там идеально ровные круги были! — Ага, — усмехнулся Чонгук. — Разве что для пьяных. — Погоди, — Тэхён нахмурился. — А Хосока ты откуда знаешь? И Чонгук рассказал, как ещё в начале первого курса к нему подошёл странно весёлый, дёрганный парень и попросил помочь с декорациями для ежегодного праздника. Непонятно, правда, чем испуганный ребёнок с кимпабом во рту привлёк старшекурсника. Но Чонгук согласился: теперь он тоже активист студсовета, помогает таким же новичкам осваиваться в этом сложном мире преподавателей и зачётов и проводить мероприятия. А в село он приезжает, чтобы помочь хёну по хозяйству и отдохнуть от города, живя в основном доме на том же участке. — А вы... — Чонгук вдруг смутился, перебирая край своей толстовки. — Вы лучше расскажите, как вы в пьяном угаре вспомнили моё имя? Чимин задумался, почесав затылок, но Тэхён всплеснул руками: — Так это ж ты! Тот самый навязчивый парень с анкетами! Мы тебе в прошлом месяце штуки три заполнили, ты к нам в коридоре подходил и в столовой — и каждый раз представлялся. Теперь краска медленно заливала щёки Чонгука. Он весь как-то сжался и, чтобы скрыть румянец, опустил голову, сосредоточенно изучая свои шнурки на кроссовках. — Ну... да... — младший прочистил горло. — Я вас... знаю, и да, подходил… — он глубоко вздохнул и выпалил, глядя куда-то через плечо Тэхёна. — И ты мне, Тэхён-хён, ещё тогда понравился. Сильно. И я не знал, что вы приедете к Хосоку, клянусь! Я так переволновался, когда увидел вас там, что даже мысли в кучу собрать не мог. Монолог Чонгука о его чувствах и нервах обрушился на них, как внезапный ливень: это было действительно смело и очень неожиданно. Они оба понимали — сейчас нельзя перебивать. Поэтому просто слушали, затаив дыхание, полностью отдавшись потоку этого нелепого и трогательного признания. — А анкеты… Я к вам несколько раз подходил, потому что ты мне очень нравишься, хён, и я рядом с тобой дико нервничаю, и... я запутался, забыл, что вы уже заполняли... А вы из вежливости ещё раз заполнили, имена даже смешные придумали... Я потом неделю хихикал. Неловко икнув напоследок, Чонгук замолчал, вновь рассматривая что-то на полу. Чимин и Тэхён всё ещё стояли напротив, не решаясь что-то ответить или сделать. Потому что… а что сказать-то? Они уже сделали шаг, чтобы уйти, как вдруг Чонгук, вновь решаясь на что-то и боясь упустить свой последний шанс, ухватился за рукав Тэхёна. — Дай мне... свой номер, — выдохнул он, пряча горящее лицо. Его пальцы слегка дрожали. Увидев лёгкое замешательство Тэхёна, он тут же сдулся, отпуская рукав. — Знаешь, забудь. Не надо. Но Тэхён, который секунду назад казался потерянным, вдруг сам смущённо улыбнулся. — Нет, давай... Записывай. Он начал медленно диктовать цифры, а Чонгук, сгорбившись, торопливо вбивал их в телефон. Его большие, тёмные глаза то и дело поднимались на Тэхёна, и в них горели такие яркие, такие озорные искры счастья, что было непонятно — то ли это просто восторг, то ли в его глубине и правда скрывалась какая-то неземная, звёздная материя.