promised

Утро не всегда бывает добрым. Весеннее солнце настойчиво билось в окно, закрытое плотными шторами из тёмной, очевидно, дорогой ткани. В комнате было по-приятному прохладно. И ни жарко, и ни холодно. Комната была огромной с высокими потолками. Слева от большого окна у смежной стены стоял письменный стол, который был прибран с ярым перфекционизмом так, что на его деревянной поверхности не лежало ничего лишнего: только перо в чернильнице рядом с небольшой стопкой бумаги и подсвечник, в который вставлена белоснежная, но немного пожелтевшая от времени свеча, которой хозяин комнаты явно пользовался уже не один раз, судя по застывшим каплям воска на стержне свечи. Справа от окна, прямо напротив у другой стены, расположилась огромная двуспальная кровать, устланная дорогим постельным бельём, со множеством подушек и громадным мягким одеялом, которое вполне могло придавить человека, перекрывая все желания встать с постели. У стены напротив окна стоял огромный деревянный шкаф с большим разнообразием позолоченных вставок и с различными видами резьбы, которые воедино составляли очень изысканный и красивый узор. Утро было спокойным, несмотря на всю суету, что происходила вчера вечером. Грудь болела, а голова была пустой, что сводило с ума. Тоска, ощущения предательства. Всё это мешало заснуть, заставляя ворочаться в постели в попытках найти более удобное положение тела. Сон пришёл только под утро. — Молодой Господин! — донёсся приглушённый женский голос, а после дверь в комнату открылась. Туча служанок вошли в комнату. Одна из них сразу подошла к окну и распахнула тёмные шторы, давая возможность солнцу полностью осветить помещение. Другая повесила вешалку с роскошным костюмом на дверцу шкафа. Третья подошла к кровати и, сложив руки на белоснежном переднике, проговорила вежливо, пока остальные служанки суетились по комнате: — Молодой Господи, нужно вставать-с. Уже семь утра. Зелёноволосый парень поморщился и положил ладонь себе на лоб. Он медленно разлепил глаза и, чуть щурясь от яркого света в комнате, ответил хрипловато: — Я же говорил, что нельзя входить в мою комнату без моего разрешения. — Господин Итоши велел будить Вас немедленно-с, — объяснилась служанка и в знак признательности вежливо опустила голову, отступив чуть в сторону. — И что ж за нужда такая, раз отец приказал заявиться в мою комнату? — ворчливо отозвался Итоши младший, не хотя вставая с постели. — Он срочно хотел поговорить с Вами насчёт сегодняшнего мироприятия-с, — ответила служанка, поклонившись, — Господин Итоши ждёт Вас в столовой внизу. После завтрака оденьте, пожалуйста, костюм. — Сам разберусь, — буркнул парень, — Уходите, мне нужно переодеться. — Сию минуту-с, — покорно ответила служанка и вместе с остальными покинула комнату. Рин сел на кровать с тяжёлым вздохом. Он упёр локти в колени, а лицо положил на ладони. "Это был не сон и даже не кошмар. Это явь. Мрачная, тусклая и неприятная правда". Мозг отказывался принимать реальность. Почему? Всё же было так хорошо... *** Солнышко игралось своими горячими лучиками, отражаясь в окошках. На улице жарко, но всё же терпимо. Двое мальчишек бегали по густой чистой траве босиком. Мальчик с короткими синими волосами убегал от второго с тёмно-зелёными волосами, звонко смеясь. — Не догонишь! Не догонишь! — верещал синеволосый мальчик, заливаясь смехом, пока не услышал тихое "ай" позади себя. Он остановился и обернулся, — Господин! Синеволосый мальчик сразу же ринулся назад. Зелёноволосый мальчик сел на травку, потирая коленку. Синеглазый моментом припал на коленки к другому и спросил: — Вы ушиблись? — синие глазки пробежались по телу зелёноглазого и моментально расширились, — Ваши штаны..! Маленький господин убрал руки с коленки. Лёгкие коричневые брючки на коленках были испачканы травой. — Всё в порядке, — ответил он с небольшим утешением, но затем немного хмуро добавил, — И хватит уже меня господином называть, бесишь. Ты мой друг, Йоичи, поэтому говори со мной на "ты"! — Хорошо, Рин, — усмехнулся Исаги и встал на ноги, протягивая второму руку, — Пошли по аллее погуляем? Итоши младший кивнул и, воспользовавшись помощью своего друга, который был всего на год его старше, последовал за ним. Рин всегда был закрытм ребёнком, которого растили и учили исключительно дома специальные учителя и воспитатели, которых нанимали его с братом родители. Внимание отца и матери по большей части было сконцетрированно вокруг их старшего сына — Саэ. Ведь он старше пусть и на два года. Итоши старшего всегда ставили в пример младшему, поэтому Рин, подражая брату, никого к себе в окружение не подпускал. Однако, когда в его жизни появился мальчик по имени Йоичи, почти все взгляды на мир стали иными. Синеволосый был простым мальчиком, который рос в самой обычной семье в королевстве Итоши. Родители, в чьих жилах текла королевская кровь, сперва были против контакта их приличного сына с каким-то недотёпой из обычной семьи. Однако Рин был далеко не тем человеком, который будет соблюдать правила с механической точность. Игнорируя наказы родителей, он продолжал гулять и играть с Исаги. Со временем сильно негативное мнение родителей ослабло, и они уже просто привыкли к этому, позволяя сыну видеться с этим синеволосым мальчиком. С Йоичи Итоши чувствовал себя живым среди всей этой тусклой, однотипной жизни в королевском доме, в котором принято подчиняться главным. Простая улыбка, заливной звонкий смех, взгляд синих глаз... Исаги был живым. Он — не старший брат, чью улыбку можно увидеть очень редко, если вообще возможно. Он не питает ненависти к королевской семье. Он... простой. И живой. Итоши хотел быть с Исаги всегда. Всегда видеть его глаза, чуть порозовевшие пухленькие щёчки после любимой игры в догонялки, чувствовать тепло его ладони в своей. — Рин, а ты, правда, будешь принцем? — спросил, не скрывая любопытства, синеволосый, посмотрев на дорогого друга, который лежал вместе с ним на пушистой траве, смотря в небо. — Да. Отец говорил, что прямым наследником трона является Саэ, но, если что, я в любой момент подменю его, — ответил Итоши, чуть прильнув к мальчику, что был старше его на год. — А ты хочешь быть принцем или будешь им, потому что папа сказал? — вновь спросил Исаги, смотря на зелёноволосого. — Не знаю... Как-то не думал, — пробормотал мальчик с чёткими ресничками и перевернулся набок лицом к Исаги, — А ты, Йоичи? Кем ты хочешь быть, когда вырастишь? — Я стану рыцарем! — воодушевлённо произнёс Исаги с улыбкой на лице и вытянул свою ручку к солнцу, — Буду защищать своего принца! Буду скакать на белом коне, как в сказках! — Дурак... — буркнул Итоши, оттопырив нижнюю губу и отвернувшись, чтобы хоть немного спрятать свои покрасневшие щёчки от любопытных синих глазок. Йоичи засмеялся так звонко, радостно, искренне и по-настоящему. Его смех, наверно, мог оживить даже мёртвого. Вслед за ним захохотал и Итоши, чувствуя себя поистине самым счастливым ребёнком на земле. *** Тяжёлый шаг раздавался по коридору. Рин ступал, чуть сгорбившись, словно на его плечи взвалились все беды вселенной. Он шёл к родителям, которые находились в столовой, как сообщила ему служанка. Идти на серьёзный разговор с родителями, почти идентично добровольной смерти на гильотине. Итоши младший ненавидел эти якобы "простые" диалоги. Слуги метались из комнаты в комнату, пока молодой принц медленно плёлся в нужную ему комнату. Дверь медленно отворилась. Комната была огромной. В ней стояли столы с множеством стульев, и за одним из столов сидел глава семейства со своей супругой в дорогих одеяниях занятые завтраком. — Вы хотели меня видеть, — чётко и без всяких прелюдий отчеканил парень, подходя к столу. — Доброе утро, Рин, — проговорил отец настолько холодным тоном, что зубы заскрипели от этой фальшивой заботы, — Мы хотели обсудить небольшие детали перед сегодняшним вечером. — Присаживайся, — вежливо, но также холодно, как и свой супруг, проговорила женщина, указав на стул за этим столом напротив них. — Я постою, — отозвался Итоши младший. — Тебя разве не учили, что своих родителей надо слушать? Учителя и воспитатели явно что-то упустили из виду, занимаясь твоим воспитанием, — уже более серьёзно добавил мужчина, вытерев уголки рта белоснежной салфеткой. Рин ненавидел, когда родители винили воспитание. Почему они при любом удобном случае ссылаются на работу учителей и воспитателей? Почему не могли сами заняться воспитанием своих детей? Ах да... "Дела в королевстве", "Некогда". Парню ничего не осталось, как со скрежетом отодвинуть от стола деревянный стул и сесть на него. — Так-то лучше, — снисходительно произнёс мужчина, — Я надеюсь, ты не забыл, что церемония уже этим вечером. Рину свело челюсть. Он пытался избавиться от этой мысли целую ночь, которая оставила на его лице синяки под глазами от недосыпа. Итоши младший не желал этого. Не желал церемонии. Лишь от одной мысли о ней становилось тошно и противно. — Помню, — ответил парень, — А если я скажу нет на церемонии? Брови отца нахмурились, сведясь к переносице. Он положил столовые приборы в тарелку и сказал не менее серьёзно: — Мы с тобой уже обсуждали эту тему. Этот брак необходим, хочешь ты того или нет. — Мне уже двадцать лет, я в праве сам выбирать и решать, с кем я вступлю в брак, — проговорил Итоши младший, сразу улавливая на себе осуждающий и грозный взор отца. — Всё уже решено, и принцееса прибудет сегодня вечером вместе со своей семьёй, — прояснил мужчина. — Вам не хватает брака Саэ? Почему? Почему он женился по любви, а меня вы вынуждаете жениться на той, имя которой я даже не знаю? Это несправедливо, — отстаивал свою точку зрения парень, — Саэ ускакал со своей жёнушкой к ней и живёт с ней припеваючи. Так почему вы отыгрываетесь на мне?! Я тоже хочу жениться по любви! — Довольно! — прикрикнул мужчина, ударив кулаком по деревянному столу, из-за чего серебрянная вилка с лязгом упала на пол. " Кто-то важный спешит в гости," — прозвучал внутренний голос Итоши младшего. Он не особо и верил-то в приметы... но сейчас..., — Если ты говоришь, что хочешь жениться по любви, то на ком? *** Шестнадцатилетний Рин сидел на траве под большим раскидистым дубом в тени его густой кроны. Солнце лишь маленькими пятнышками просачивалось через листву дерева, который стоит уже не первое столетие. Вокруг было спокойно, но на душе всё же было немного тоскливо. Поджав ноги к груди и положив голову на коленки, Итоши младший прикрыл глаза и расслабился, пока не услышал мягкий шелест травы где-то рядом с собой. — Хей, Рин! — послышался мягкий и слишком приятный голос совсем близко. — Йоичи... — в полудрёме пробормотал зелёноволосый, думая, что ему это снится. Однако он почувствовал ладонь на своей макушке, что заставило его открыть свои глаза и поднять голову. Перед ним сидел на коленках улыбающийся Исаги. Складывалось впечатление, что он улыбается абсолютно всегда. Синеволосый потрепал зелёные мягкие волосы и проговорил вполголоса: — Ты тут спать собрался? — его голос звучал так спокойно и непринуждённо. Его душа всегда была открыта, даже если только для Итоши младшего. — Нет... — немного задумчиво ответил Рин, — Грустно как-то было. — Ты всегда сюда приходишь, когда у тебя плохое настроение. Поэтому я пришёл поднять его, — произнёс Исаги, пока его лицо продолжало светиться от улыбки. Он встал на ноги и протянул руку младшему, — Вставай. Рин ухватился за его тёплую руку и поднялся. Он немного оттряхнулся, как будто для него это было важно, и посмотрел на синеволосого. — И как же ты собрался поднимать мне настроение? — спросил Итоши, хотя и сам осознавал, что для поднятия настроения ему хватит даже просто одного присутствия Йоичи. — Я много тренировался, и твой отец посвятил меня в рыцари! — воодушевлённо проговорил синеволосый, улыбаясь во весь рот. — Что? — переспросил удивлённо младший, не веря своим ушам, — Ты серьёзно? — Абсолютно! — подтвердил Исаги, кивнув, — В кузнице уже изготавливают доспехи и меч для меня! Лицо Итоши озарила радость. Он, действительно, был очень счастлив за синеволосого, что сразу примкнул к нему, заключая его в объятия. Исаги обнял младшего в ответ, прижимаясь к его щеке своей. В этот момент показалось, что их сердца стали биться в унисон, в одном ритме. Пальцы Исаги перебирали тёмно-зелёные волосы на макушке, а Итоши водил своими ладонями по выступающим лопаткам старшего. — Теперь доблестный рыцарь будет стоять на страже твоего покоя, — усмехнулся Исаги, смотря в очаровательные бирюзовые узкие глаза. — Теперь нужно провести обряд посвящения в мои личные рыцари, — ответил Итоши в шутку. Однако Исаги выпустил младшего из объятий и, сделав шаг назад, сел на одно колено. Он взглянул на немного удивлённое лицо младшего и проговорил, склонив голову: — Здесь, перед вами, мой Господин, я добровольно клянусь, что с сего дня и впредь буду служить Вам верно и без обмана, защищать вас от всех злоумышленников, врагов и недугов, и никогда ни волей, ни действием, ни словом, ни делом я не сделаю ничего, что могло бы причинить Вам вред. Даю Вам клятву остерегать Ваш покой и быть всегда подле Вас. Рин замер, будто заколдованный. Сердце лихорадочно забилось в груди, разгоняя кровь по венам и артериям. По спине пробежалась дрожь, от чего телу стало жарко. — Будь храбр, честен и верен, Йоичи, — ответил Итоши, не сводя взгляда с синеволосой макушки, — Я принимаю тебя. Исаги улыбнулся и, взяв младшего за запястье, поцеловал его пальцы, вгоняя зелёноволосого в краску. Старший поднялся и сказал вполголоса: — На веки я верен лишь тебе, — Йоичи обвил руками шею Итоши и накрыл его губы своими. Рин не сопортивлялся, наоборот, заключил Исаги в объятия и стал отвечать на его поцелуй медленно, нежно, прикрыв глаза. В этот момент Итоши младший, правда, был на седьмом небе от счастья. *** — На Йоичи, — не задумываясь, честно и прямо ответил Рин, — Я хочу жениться на Йоичи, когда он вернётся. — Нет, — моментально отрезал мужчина, — Это невозможно. — Почему? Он обещал вернуться! — У него тяжёлое поручение. Он вернётся, дай Бог, через месяц, если вообще ещё живой, — добавил холодно мужчина. — Я до сих пор не могу понять, неужели у тебя ничего не ёкнуло, когда отправлял его на верную смерть?! — вспылил Рин, не выдержав, — Ты это специально, да?! Узнал, что мы любим друг друга, и решил избавиться от него! — Прекрати, Рин, — предупреждающе сказал мужчина. — Сынок, не стоит злить отца, — также влезла мать, положив руку на плечо своего супруга. — Хватит! Вы просто не хотите, чтобы я был счастлив! Вы хотите, чтобы я мучался всю жизнь! — продолжал Итоши младший не в силах остановиться. Резкий шлепок раздался эхом на всю комнату. Щека моментально окрасилась в красный и стала жечь после резкой, сильной, отрезвляющей пощёчины от отца. — Довольно. Я сыт по горло твоими психами, — произнёс строго отец, — На церемонию приедет Саэ. *** Изысканная карета была украшена различными вставками. Она была запряжена двумя жеребцами, которые топали копытами и иногда фыркали. Первая в карету села девушка в объёмном и многослойном пышном платье, поддерживая подол, чтобы не зацепиться ни за что. Ей придерживал дверцу молодой человек в роскошном костюме. Его бордовые короткие волосы были уложены в причёску, а на его безымянном пальце поблёскивало тонкое кольцо, точно такое же какое было у девушки, что уже устроилась в карете. — Ты навсегда уезжаешь? — спросил вполголоса Итоши младший. Старший брат хоть и редко проводил с младшим время, но зелёноволосый всё равно чувствовал тоску, ведь, как не крути, а этот человек научил его азам жизни. — Я обязательно буду приезжать, чтобы навещать вас, — ответил Саэ, смотря на Рина, который отчаянно старается скрыть наворачивающиеся на глаза слёзы, и на Исаги, который стоял рядом, — Прошу, защищай Рина и будь рядом с ним. — Конечно, — ответил Йоичи, — Я клялся дважды. Итоши младший не выдержал и обнял брата. Он и сам не знал, почему ему так не хочется отпускать его. — Саэ... Я не вытерплю родителей один, — прошептал зелёноволосый, уткнувшись лицом в плечо брата. — Ты сможешь, я уверен, — успокаивающе проговорил Итоши старший, похлопав пару раз ладонью по спине младшего. Только объятия разомкнулись, Саэ сел в карету, а Рин отошёл обратно к Исаги. Синеволосый понимал, что зелёноволосому прощаться с братом очень тяжело, поэтому старался хоть как-то поддержать и просто быть рядом, пока карета не скрылась за горизонтом, а гости не разошлись. *** Рин приложил свою ладонь к покрасневшей щеке, на коже которой, по ощущениям, бушевало пламя неспраедливости. Глаза сами по себе начали щипать. Парень резко встал из-за стола и широким шагом покинул комнату. — Соберись, тряпка, — буркнул он себе под нос, идя по коридору обратно в свою комнату, и дал себе вторую пощёчину. Щёки горели, но не от стыда или смущения, а лишь для того, чтобы парень не забывал, что находится в реальности. Дверь комнаты захлопнулась, а Итоши сразу же приземлился на кровать. Голова шла кругом. Хочется просто убежать, чтобы тебя потом не видел белый свет, найти своего любимого... и жить с ним где-то далеко-далеко от людей. "Как ты там, Йоичи? Где ты?" — задавал почти каждый день сам себе в уме Рин. Он очень сильно ждал возвращения своего доблестного рыцаря, который клялся оберегать его и быть с ним рядом... Но отец, словно на зло, отправил его почти на верную смерть, и синеволосой макушки младший Итоши не наблюдал уже почти месяц, а может и больше. *** Дождь будто и не собирался заканчиваться, заливая всё на своём пути. Рин сидел под раскидистым дубом, который хоть и немного, но всё же сдерживал капли дождя в своей кроне. Грудь так болела, что, наверно, было бы не так больно, если бы её резали наживую. Слова отца крутились в голове по кругу, как будто заела пластинка в громофоне. И это только усугубляло ситуацию. — Заболеешь же, если так и будешь сидеть на земле под дождём, — послышался знакомый заботливый голос, хозяина которого хотелось воспевать всеми молитвами, — Я так и думал, что ты здесь. — А разве это неочевидно? — ответил Итоши, подняв голову. Перед ним на коленях сидел Исаги, всё такой же добрый, такой же простой и живой, — Я уже всё знаю. — Рин... — вполголоса начал синеволосый. Его голос звучал виновато, но в нём была та поддержка, которую он можно было услышать только от синеглазого, — Это приказ, и я не могу его ослушаться, даже если понимаю, что это очень опасно. Итоши поднялся на ноги, сжимая кулаки до побеления костяшек и пока ногти не стали с болью вгрызаться в ладони. — Но это опасно! — воскликнул младший, — А если мы больше не увидимся?! Дождь не утихал. Синие волосы насквозь промокли и прилипли ко лбу и вискам. Йоичи взял руку Рина и поклонился, целуя его пальцы. — Я поклялся защищать народ и, впервую очередь, тебя, — ответил Исаги, подняв голову, чтобы посмотреть в прекрасные бирюзовые глаза, — Со мной всё будет в порядке, просто верь в меня, и я прискачу к тебе на своём белом коне. Впервые за все свои двадцать лет Рин не сдержал слёз. Он заплакал от слов Исаги, которые вгрызались в кожу. Когда синеволосый выпрямился, Итоши, не церемонясь, прилип к нему, накрывая своими губами уже родные тонкие губы. Йоичи положил руки на талию Рина и закрыл глаза, отвечая на поцелуй. Младший целовал отчаянно, словно это был его последний поцелуй, вкладывая в него все свои чувства, душу и себя. Капли дождя, смешанных со слезами обоих парней, попадали в рот с солёным привкусом. Рин хватался за Исаги, обводя руками его спину, словно пытаясь запомнить все черты и изгибы. Когда воздуха стало не хватать, оба отстранились. Глаза Исаги были такими же глубокими и светлыми, как в детстве. На щеках были мокрые полосы то ли от дождя, то ли от слёз. Йоичи положил свои ладони на щёки Итоши, пальцами разглаживая и вытирая мокрые следы на его коже, проговаривая: — На веки клялся я служить, значит век служить и буду, — синеволосый поцеловал младшего в лоб, — Завтра с остальными уже поскачем в путь. — Береги себя, прошу, — пробормотал Итоши, — Я люблю тебя, Йоичи. — Конечно, буду, — ответил Исаги с мягкой улыбкой, — Я тебя тоже люблю, Рин. *** Костюм подошёл точно по размеру. Брюки слегка прилегали к бёдрам, но в целом были вполне свободными. Чётко выглаженные стрелки на них смотрелись аккуратно. Рубашка с искусным пиджаком была припоясана широким ремнём. Меховые отделки на плечах были прикреплены к плащу, что остался за спиной почти до пола. Рин смотрелся в зеркало. Костюм идеально сидел на нём, как вторая кожа. Казалось бы, стоит радоваться, но внутренний настрой тлел, всё больше угасая. В голове на репите вечно крутилась мысль о побеге из дома или сделать хоть что-то, лишь бы не проживать сегодняшний день. — Молодой Господин, Господин Саэ прибыл со своей женой, — послышался вежливый голос служанки за дверью. — Сейчас подойду, — ответил Итоши, чувствуя, как сердце ускорило свой ритм. Волна волнения поднялась в груди. Рин не видел старшего брата с того самого дня, когда он уехал после своей свадьбы. Итоши младший вышел из комнаты быстрым шагом. На улице стояла карета. Запряжённые жеребцы фыркали, кивая головами. Дверца кареты открылась и из неё вылез молодой человек в утончённом наряде, а вслед за ним вышла девушка в пышном платье. В этом человеке, который придерживал свою супругу, младший узнал старшего брата. — Братец... — проговорил вполголоса Итоши младший, подойдя к паре. — Давно не виделись, Рин, — отозвался Саэ, сразу узнав младшего брата, — Ты подрос. Отлично выглядишь. Рин отвёл взгляд. Саэ неосознанно тыкнул пальцем в открутую рану. Да, старший не знал, что этот день зелёноволосый проклинал уже не одну неделю, поэтому винить его нет смысла. Рин хотел быть в этом костюме под алтарём... с Йоичи. Ни с кем иначе, только с ним. — Что с тобой? — спросил Саэ, — Выглядишь не очень. — Мы можем поговорить? — спросил Итоши младший вполголоса, — Наедине. Саэ кивнул. Он прошептал что-то на ухо своей супруге и отошёл вместе с младшим в сторону от людей. Только они скрылись с глаз, Рин обхватил брата руками и уткнулся в его плечо. — Я скучал, — пробормотал зелёноволосый, — Думал, с ума сойду тут один... — Я тоже соскучился, — утешающе проговорил старший, похлопывая брата по спине, — Всмысле один? А Йоичи? — В нём и дело, — проговорил младший и немного отстранился, чтобы посмотреть бордововолосому в глаза, — Он сейчас далеко бьётся где-то на смерть, а я даже ничего сделать не могу! — Что? Ты о чём? — непонимающе переспросил Саэ. — Отец послал его в какие-то глухие трущобы за несколько дней до того, как сказал мне, что мне нужно взять в жёны какую-то принцессу из соседнего королевства! — эмоционально рассказывал Рин, что даже венка появилась на его лбу, — Я целый месяц был один, осознавая, что с Йоичи может случиться что угодно! А сейчас мне что делать?! Я не хочу брать в жёны какую-то принцессу! Я хочу любви. Любви с Исаги..! Если я возьму её в жёны, я же предам его! Саэ положил руки на плечи брата, как в детстве, и проговорил: — Рин, мне очень жаль, но ты знаешь отца. Его наказы нельзя игнорировать, и тут даже я никак не смогу помочь. — Я сбегу! Я сбегу с Йоичи, когда он вернётся, — перебил Рин, едва сдерживая дрожь в голосе. Саэ хотел что-то добавить, но Рин уже вырвался с его рук и ушёл, не сказав ни слова. *** Улица перед царским домом заполнилась людьми. С каждого угла были слышны крики. Огромные столы, полностью уставленные изысканными блюдами, уже стояли на террасе. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в красные, оранжевые тона. Вокруг всё было красиво украшено, но воротник рубашки душил. Стоять у алтаря рядом с нежеланной невестой было куда сложнее и неприятнее, как казалось. Рин хотел бы сейчас оказаться где угодно, только не здесь. Казалось, что одежда душит, перекрывая дыхательные пути, но... может, так было бы проще?.. Священник говорил своим монотонным голосом, заставляя толпу утихнуть. Итоши младший чувствовал, как земля уходит из-под ног. Он чувствовал себя лишним здесь. Рубашка прилипла к спине, когда выступил холодный пот. — ... Вы согласны? — прозвучал голос Святого Отца. — Да, — коротко ответила девушка, что стояла справа от Рина. — А... — не успел договорить Священник, как его голос был заглушён. По всей площади раздался топот копыт. Вскоре показался красивый белый конь с густой гривой, уложенной на левую сторону, а на нём показался всадник. Доспехи сверкали под лучами солнца, но потёртости от износки всё же были на лицо. Из шлема торчал искусственный хвост из синих волокн. Сердце кровью обливалось. Этого белого жеребца, который успел подрости, Рин помнит отчётливо и этот синий плюмаж на шлеме. "Йоичи..." — пронеслось так больно в голове Итоши младшего. В сознании вспомнился момент с утра, когда со стола упала вилка со звонким лязгом. "Очень важный гость..." Белый конь фыркнул и остановился. Рыцарь сошёл со своего верного скакуна. Рин чувствовал, как поперёк горла встаёт ком, а в груди болезненно всё давит и сжимается. Он сжал руки в кулаки до побеления костяшек. Рыцарь без слов подошёл к парню у алтаря, достал свой острый меч, ткнул его остреём в землю и сел на одно колено, как принято делать рыцарям по возвращении с задания. Дрожь пронзила тело. Сквозь забрало шлема Рин увидел нечто ужасное... Синие глаза, которые раньше сияли радостью и жизнью, померкли, наполняясь слезами. Рин никогда не видел, как Исаги плакал. В глазах Итоши младшего синеволосый был тем самым примером доблести, мужества, отваги и, конечно, счастья и жизни. Йоичи и до сих пор сильный, отважный и смелый, но будто не живой. По человеку всегда видно, когда его жизненный огонь угасает. Но Рина напугало ещё сильнее, когда он увидел этот тлеющий огонь жизни в глазах Исаги. Глаза — зеркало души. Если плачут глаза, значит и израненная душа плачет... *** Как только церемония кончилась, Рин сорвался с места в сторону, куда ушёл доблестный рыцарь с синим искусственным хвостом на макушке шлема. Ноги гудели, а мышцы горели так, будто готовы разорваться. Сердце ныло. «Предатель! Ты чёртов предатель, Итоши Рин!» — ругал сам себя младший, не прекращая своего пути. Было только одно место, куда мог пойти Исаги. Тот самый раскидистый дуб, под которым всегда сидел Итоши, когда у него было плохое настроение. О чудо, человек в доспехах с синими волосами, и правда, сидел у толстого ствола многолетнего дерева. Шлем лежал у его ног. — Йоичи! — крикнул Итоши, подбегая к нему. Грудь горела, а воздуха катастрофически не хватало, — Йоичи, я... Итоши не мог найти нужных слов. Все попытки объяснить ситуацию только сильнее её усугубят, ведь будут ощущаться, как глупые отмазки. — Я больше месяца бился за свою тушу, — хрипловато начал Исаги. Его голос немного изменился, стал мужественнее, глубже, — Я бился за тебя. Я надеялся, что ты ждёшь меня. — Я не хотел этого... — попытался хоть что-то выдавить из себя Итоши, — Это был приказ отца, я не мог ослушаться... — Рин, мы в праве выбирать. Ты выбрал её, потому что так велел отец, потому что так правильно и так проще, — отвечал Исаги. В этих синих глазах была боль, отчаяние, уныние. — Я выкину кольцо, и мы убежим, Йоичи, — продолжал Рин, — Мы убежим и будем счастливы! — Но мы оба понимаем, что это невозможно, — вернул на землю Йоичи, вставая на ноги, — Я продолжу служить тебе и защищать тебя. Я давал клятву. Просто знай, что моё сердце всё ещё бьётся любовью к тебе. Я пойму, если ты захочешь забыть всё, что было между нами... Мне было хорошо с тобой, Рин. Знай это. Итоши замер, не находя в себе ни слов, ни сил. Смотреть на уходящую спину... Это было до безумия больно. Рин заплакал второй раз в своей жизни. — Нет... — проговорил он, слегка мотая головой в знак отрицания, — Нет... Я хочу быть с тобой... Сердце в груди болезненно сжималось. Но надежда не гасла. Рин посмотрел на свою руку. Обручальное кольцо мигом слетело с пальца и упало на землю. Итоши поднял оставшийся шлем и устремился быстрым шагом вслед за Йоичи. Идея. Вот главный паразит. Если человек загорается идеей, он приложит все силы для её осуществления. Пока мы верим, все горы будут нам по колено.