Там, где казалось сложным

Скэриэл казался Готье не таким, как все остальные. Он был непредсказуемым, взбалмошным и опасным. Именно этим он и нравился. Для него не было большей радости, чем, взбираясь на дерево, стучать в окно друга. И пусть Лоу много раз падал с этого дерева, разбивая колени и обдирая руки, и пусть потом получал от Гедеона тумаков — что в этом такого? Стихи Рембо, разные носки, терпкий парфюм, потрёпанные книги со сломанными корешками и исписанными страницами. Готье оставлял окно открытым, перелистывал книги, которые Лоу исписал своим кривым почерком какой-то ерундой, перечитывал эту чепуху, писал ему и звонил. И так каждый раз, когда тот исчезал со всех радаров. Появлялся он так же неожиданно, как и пропадал. На все вопросы он лишь разводил руками, глупо улыбался и увиливал от ответов. Скэриэл казался таким интересным, весёлым и невероятно сложным. Его хотелось разгадать. Хотелось понять его, как «дважды два равно пять». Он был словно дверью без ключа и замочной скважины — чем-то недосягаемым и непонятным. После очередного исчезновения Готье перестал делать всё то, что делал раньше. Окна — наглухо закрыты, чат — пуст. Ни звонков, ни сообщений. Готье больше не ждал его появления, как ребёнок ждёт Новый год или день рождения. После ужина, зайдя к себе в комнату, он обнаружил у себя в кровати Лоу, бессовестно залезшего в окно, оставленное открытым, чтобы проветрить комнату. И вдруг Готье понял, что Скэриэл был самым обычным. В нём не было всей той сложности и необычности. Он больше не казался таким интересным. Весь этот образ Готье придумал сам, а Скэриэл, в свою очередь, никак его не развенчивал. Готье, — не без сожаления, — осознал, что ответ всё время лежал на поверхности. Что дважды два всё-таки равняется четырём. Что дверь без ключа — просто дверь.