Разряд

Пентаграмм-сити утопал в вечерней дымке. Хотя здесь сложно было определить день или ночь, время существовало и в аду, оно тянулось и утекало сквозь пальцы, казалось, даже быстрее чем на земле. Башня трёх Ви сияла круглые сутки, так ярко, что мозолило глаза и манило одновременно. Валентино сидел в одной из своих многочисленных комнат отдыха на бархатном диванчике, раскуривая свою любимую трубку. Дым уже многие годы не обжигал его глотку и лишь оставлял свой особый сладкий привкус на языке, который сейчас казался горьким как вшивый окурок. Оверлорд смотрел в панорамное окно, растянувшееся во всю стену, и вдыхал сигарный дым всё глубже, яроснее, будто пытаясь выкурить из себя последние мысли, а те, как стая мух продолжали роиться в голове. Ну же, Вал, думай о работе, думай о съемке, думай о сексе с какой-нибудь горячей шлюхой, чёрт...но почему он снова забрался в голову. Вокс. Его друг, партнёр...по бизнесу. И пожалуй, один из двух действительно ценных ему людей за всю его жизнь в гребанном аду. С самого начала их отношения сложились на сотрудничестве, на потенциале, страсти к общему - славе, власти, деньгам. Вокс нашел в нём равного и они развивались рука об руку, стали жизнью друг для друга. Построили эту ебанную башню, построили свой имидж, построили империю для троих Ви. Годы. Это заняло десятилетия. Их взгляды были обращены друг на друга. Так какого черта он не смотрит на него сейчас? Какого черта ни во что не ставит? Валентино поднялся с дивана, усики на его голове нервно вздрогнули сопровождаемые хриплым писком. Он даже не стал накидывать на себя шубу, только поднял со столика очки, одним движением надев на себя. Прошелся до стеклянного мини-бара и достал оттуда бутылку вина, прихватив ещё и бокал. Вернувшись на место он налил себе напитка до самого края и осушил всю порцию одним глотком. Но этого было мало, и за первым бокалом последовал второй, а за вторым и третий, который Вал оставил полупустым лежать в своей руке. Сам он запрокинул голову, устремив взгляд в потолок. Когда-то у них была гармония. Конечно, срались с Воксом они постоянно, но в этом была суть. В этом был огонь, пламя страсти которое могло легко перетечь в качественный секс, их мелкие ссоры были настолько привычными, что забывались так же быстро как загорались. В этом была идиллия. Но сейчас если они ссорились, то в щепки, с горьким привкусом обиды и разочарования, так, будто они больше враги чем семья. Семья. Они с Воксом и Вельветт стали друг другу семьёй за все эти годы. А сейчас всё это рушится на глазах. Да кем, сука, он себя возомнил?! Они с Вельветт то и дело начали замечать то насколько большой раскол образовался между ними и Воксом. Мистер ТВ заигрывался, ставил себя всегда чуть выше, и Валентино даже был готов согласиться на это, если бы Вокс не становился с каждым разом всё жаднее до внимания. Почему всё не может быть как раньше? Когда они не только вместе купались в лучах славы, но и разделяли вечера втроём, а то и вдвоём, за просмотром фильмов, разговорами. Они делились прошлым, своей жизнью до ада. Вал искренне делился всем что лежало за его душой, доверял свою уязвимость единственному, кто мог понять. Единственному, кого готов был пустить за свою цветастую сверкающую ширму и оголить клетку из своих костей в которой билось грешное сердце. Никому более не было это дозволено, и хотя Валентино видел, что чаще его излияния были односторонними, что Вокс не открывался ему настолько же, ему было плевать. Свою жадность и желание контролировать он не распостранял на Вокса. Поначалу. Но сейчас мотылёк чувствовал, что хочет забраться ему под кожу больше чем когда либо. Понять почему. Приструнить. Вернуть. Валентино снова взялся за трубку, покрутил ее в руке наблюдая, как струйка дыма следует за каждым её движением. Сжал в ладони, нахмурившись. В воздухе запахло статическим электричеством, пушок на шее Вала встал дыбом и тот сразу перевёл взгляд на экран, расположенный прямо у потолка. К нему вело несколько проводов, уходящих вдоль потолка в другие помещения. По ним пробежал электрический импульс и Валентино ожидал, что Вокс объявится на экране. Вероятно, чтобы снова им покомандовать. Приказать что-нибудь или попросить. Но он не появился. Импульс будто рассеялся не успев дойти до пункта назначения. Как сообщение, которое ты стёр до того как отправить. Снова воцаряется тишина, но её резко прерывает звон разбивающегося стекла. Бокал теперь был осколками рыссыпан по полу, вино струйками стекало по разбитому экрану. Сколько раз он мечтал разбить так плоское лицо Вокса...Он физически чувствовал, как его пальцы сжимаются в кулаки, представляя, как стекло экрана трескается под его ударами, как искрится и гаснет наглое, самодовольное изображение. Тяжело дыша, Валентино поднялся с места, его переполняло ощущение обиды и несправедливости, бурлящее в висках. Обратив свой взгляд на окно, на расстилающийся внизу город, он почувствовал новый укол ярости. Радио-демон. Вот на кого уповал Вокс, за кем гнался и кого действительно хотел. Завоевать его внимание, даже сейчас, после всего. Теперь они с Вельветт не приоритет. А когда-то вообще были? Лучше бы этот красный гандон так и сидел в тени как те ебучие 7 лет. А чем Валентино хуже его? Чего он не может дать Воксу? Он может всё. Он и так делает всё...Но плоскомордый уёбок продолжает отворачиваться и не замечать. Чёрт, Вал, неужели это любовь заставляет тебя сокрушаться о том, кто подорвал твое доверие не раз, и не два? По комнате растёкся гул. Гул его собственного бессилия. Он был оверлордом, одним из трех самых могущественных демонов в Пентограмм-Сити! Он ломал души и судьбы, как спички. Но перед одним единственным грешником он чувствовал себя жалким будто маленький ничтожный мотылёк, бьющийся в мерцающий холодом экран. Гнев в нём разгорался сильнее, извивался в груди клубком змей, шипел и бурлил. Он поднимался по горлу едким комком, и Валентино сглотнул, попытавшись протолкнуть его обратно, но было бесполезно. Ярость была единственным, что согревало изнутри, когда привычное пламя страсти угасло, оставив вместо себя лишь холодный пепел обид. Он не думал. Он двигался на автопилоте, ведомый жгучим импульсом. Его ноги сами понесли его по бесконечным сияющим коридорам их башни. Башни, которую они строили вместе. Каждая вспышка неона за окном казалась ему насмешкой. В блеске полированного пола отражалось его одиночество. Он был в самом центре империи, которую создал, и чувствовал себя абсолютно чужим. Лифт в медиа-центр Вокса спускался мучительно медленно. Воздух здесь пах озоном, звенел от статики и был холодным, наполняя его разгоряченные легкие. И он стоял там. Спиной. Его экран мерцал голубыми графиками и цифрами, которые для Валентино не значили ровно ничего по сравнению с тем, что творилось у него на душе. – Я занят, Валентино. Если это не срочно, убирайся. Голос Вокса был ровным, лишенным каких либо интонаций. И это было последней каплей. Змеиный комок шипящий в груди вырвался наружу. – Для тебя ничего не срочно, кроме твоего ебанного имиджа! - голос Вала прозвучал хрипло, как животный рык. –Ты видишь, что я здесь?! Или я уже тоже дело "не срочное"? Он не ждал ответа, слова лились потоком, горькие, обжигающие как кипяток. – Мы строили все это ВМЕСТЕ! Мы были...семьёй! А теперь ты смотришь куда угодно, но не на нас....не на меня...–голос режиссера срывался, полный отчаяния. Его крылья дрогнули, издав писк, еле слышный звук уязвимости. Он шагнул ближе, накрывая Вокса своей нарастающей тенью. – Ты так зациклен на нём! На Аласторе. -имя врага вырвалось с таким ядовитым презрением, что воздух, казалось, зашипел помехами. – Ты преследуешь свое прошлое забывая, что не Аластор всё это время был у твоей обороны, а мы! Я пытался тебя понять...В итоге понял лишь, что ты из кожи вон лезешь пытаясь стать похожим на него...Но стал лишь жалкой пародией, Вокс. И самое ужасное.... Голос Валентино внезапно сломался, ярость иссякла, обнажив ту самую, незащищенную правду, которую он так тщательно скрывал. Он прошептал, выплевывая каждое слово, и в этом шепоте было больше боли, чем во всех криках. –...самое ужасное, что я позволил этой жалкой пародии стать смыслом всей моей ебанной загробной жизни. Я впустил тебя туда, где никогда не должно было быть чужой ноги. И знаешь что? Ты даже не заметил. Он замолчал, тяжело дыша. Графики на экране Вокса застыли. И тогда экран погас. Не просто выключился, а окрасился изнутри абсолютной, бездонной чернотой. Это длилось всего пару мгновений, но за эти секунды Валентино увидел в отражении на темном стекле свое искаженное болью лицо. Когда голос Вокса раздался снова, он был тихим. Тише шепота. И от этого в тысячу раз опаснее. Он был лишен всякой человечности, это был просто сжатый до предела цифровой сигнал, несущий в себе ледяную пустоту космоса. – Вон. Из моего помещения. Сейчас же. Вал замер на месте, он не понял как, но потянул свою руку к экрану, пытаясь коснуться, но в ту же секунду его ударило электрическим разрядом. Одернув руку, он шокированно отшатнулся. Он ударил его. Не в порыве страсти или в шутку. Холодно, расчетливо, с той самой статикой, которая всегда была частью Вокса, но никогда - его оружием против него. Он медленно, почти механически, разжал пальцы и посмотрел на свою ладонь. На тонкую, обугленную линию, пересекавшую его линию жизни. Пахло горелой плотью и озоном. Пахло предательством. Вал больше не смотрел на экран. Он развернулся и вышел. Его шаги эхом отдавались в сияющем коридоре. Где-то внутри, в той самой клетке, которую он когда-то распахнул для Вокса, тихо и окончательно захлопнулась дверь. И щелкнул замок.