Jealous is green

«Уён!» «Уён-а-а» «Чон Уён!» «Ёни…» Столько разных эмоций, интонаций было во всех этих обращениях. Все в абсолютно разных ситуациях, иногда нехороших, иногда слишком замечательных, но всегда было неизменно одно: ласковая улыбка Хонджуна после. Неважно, была ли в его голосе строгость, злость или наигранное недовольство — ласковая улыбка следовала всегда. Как и трепание по волосам. И каждый раз Уёну казалось, что это что-то значит. Но сейчас, сидя в уже нашумевшем клубе, на какой-то полузакрытой тусовке, Уён мог лишь с кислой улыбкой наблюдать за тем, как его самый лучший друг флиртует с какой-то заурядной девушкой у барной стойки, обнажая ряд белых, ровных зубов в заигрывающей ухмылке. Сука, да он за эту ухмылку готов перед Хонджуном встать на колени и… Парень встряхнул головой, отводя взгляд на почти опустевший бокал с каким-то лёгким коктейлем. Да, Чон Уён абсолютно неправильно ревновал своего лучшего друга к неизвестной девушке, которая, на его взгляд, была абсолютно не в типаже Хонджуна. Да и выглядела она скорее не как та, кто хотел его охмурить. Точнее, охмурить то хотела, но только ради парочки бесплатных коктейлей. Видал уже минут 20 назад Чон, как она же очень легко кокетничала с другим парнем. Так что он мог бы не беспокоиться, но разожённый огонь внутри усмирить было уже непросто. Особенно непросто, когда горит он на дровах ненависти к себе за этот самый огонь ревности. Причём, горел то он уже давно. Просто начиналось всё с секундных искр, когда Хонджун улыбался каким-то людям также, как улыбался Уёну. С приподнятым правым уголком, обнажая ряд небольших прямых зубов. Кто-то назвал бы эту улыбку снисходительной, но взгляд… Он менял всё совершенно. И вот тут Уён уже не был уверен, правда ли скрытая нежность таилась во взгляде сощуренных карих глаз, или он её себе надумал, лишь бы оправдать то, что он абсолютно глупо в них утонул? А его прикосновения — лёгкие, словно касание ветра, и аккуратные, словно он был хрусталём. Проведя пальцем по краю бокала, Уён решительно взял его, делая последний глоток, и, встав, направился в сторону бара, чтобы заказать чего покрепче. В здравом уме он никак не мог смотреть на эту сладкую парочку, грозясь самого себя загнать в круг копошащихся мыслей о себе и своих неправильных чувствах. Скрежет зубов по мере приближения к стойке усиливался и вот-вот грозился перебить орущую музыку. Чон шёл, стараясь не поднимать лишний раз голову, потому что знал, что обязательно наткнётся взглядом на Хонджуна и его пассию. Однако, судьба, очевидно, очень любила делать так, чтобы он только горел, и неважно, от стыда или от отвращения к себе. — Уён-а. Вот ты где. Я тебя уже потерял! — смешные искорки в глазах старшего прямо намекали, что он выпил достаточно. Да и излишняя тактильность, проявившаяся в повисании на шее парня, уже чуть ли не кричала об этом. — Я тут познакомился с одной замечательной девушкой… Кажется, Ивон… Мы с ней так хорошо пообщались… — Хонджун расстеряно оглянулся. — Ой, а где она. Недавно стояла тут… — плечи парня опустились, и взгляд словно погрустнел. Уён выглянул за него, с мрачной радостью подмечая, что эта самая Ивон или как её там нашла себе новую жертву, стараясь закадрить другого парня своим уж очень вызывающим декольте. Подметив, что Хонджун выглядит не так уж и плохо, как обычно бывает, Чон как бы сочувствующе похлопал его по плечу и отвернулся к бармену, чтобы сделать заказ. Однако стоило ему повернуться обратно, как парня и след простыл, а нашёлся он уже среди танцующей толпы, самозабвенно отдающимся музыке. Немного дёрганные движения выдавали в нём человека, который, во-первых, выпил достаточно, а во-вторых, не совсем чувствующего музыку. Но, кажется, людям вокруг, да и ему самому, было далеко не до этого, потому что в паре метров от него Уён заметил хорошо сложенного парня, что слегка пожирающе смотрел на Кима. В следующую секунду произошло то, во чтобы Уён ни за что не поверил, если бы не увидел собственными глазами: Хонджун поймал взгляд того парня и грациозной походкой, покачивая бёдрами, направился к нему, укладывая руки на плечи и подтягиваясь к уху того. Внутри Уёна всё кипело и бурлило. Хотелось сейчас же броситься в эту гущу людей, за руку схватить хёна и вывести его, а потом накричать в признании. Но он не имел на это права. Они только друзья. Не больше, не меньше. Чону оставалось лишь с тёмной завистью во взгляде наблюдать, как этот незнакомец по-хозяйски приобнимает его друга за талию, также склоняясь, чтобы что-то сказать. Но дальше Уён смотреть не собирался. Несмотря на тягу к саморазрушению, сейчас он хотел немного забыться, не думать ни о чём, поэтому он забрал приготовленный напиток и снова направился туда, где сидел ранее. Оттуда, слава богу, обзор на танцплощадку был минимальным. И с другого угла. Откинувшись на спинку дивана, парень прикрыл глаза, смакуя отпитый коктейль. В меру сладкий, в меру горький, прямо как чувства самого Уёна. Ещё через аару глотков ему постепенно становилось пусто. Ни хорошо, ни плохо, просто пусто. В общем и целом, чего Чон и хотел изначально. Рядом о чём-то переговаривались люди, смеялись, кричали строчки песен, тут же забывая продолжение, а Уён просто сидел, сквозь ресницы наблюдая за этим всем с расслабленным лицом. Тени на его глазах со временем размазались, превращаясь из смоки уже скорее в панда-макияж. Коктейль медленно заканчивался, вынуждая парня недовольно пробурчать. Только он хотел сходить за новой порцией алкоголя, как рядом с ним материализовался лучший друг. — Что, уже натанцевался, Хонджун-хён? Кажется, тот парень о-о-очень был рад с тобой потанцевать подольше. И почему оставил его? — Уён правда не хотел добавлять язвительность в свой голос, он готов клясться. Но вот что поделаешь, когда ты расстроен, раздражён, огонь ревности внутри уже разгорелся до масштаба лесных пожаров, а сверху ещё всё полито дополнительно спиртом? И ведь говорили в школе всегда: держать эмоции внутри плохо. Ну вот Чон так и выплёскивает. Всё равно Хонджун привык за многолетнюю дружбу. Ответа на вопрос не последовало. Вербального. Но как только Чон собрался встать, как старший неуклюже повалился на него, падая очень чётко на колени. Он молча обвил руками крепкую шею Уёна, смотря из-под ресниц. А потом Уён почувствовал смазанное прикосновение чужых холодных губ. — Вот поэтому оставил. — Хонджун уткнулся ему куда-то в шею, потираясь носом о впадинку между плечом и шеей. Застывший Уён не знал, что и думать. С одной стороны, сжигать клуб своей ревностью необходимости теперь не было. Но только змея внутри пошёптывала, а не по пьяни ли это было сделано. Зная Кима, парень мог с уверенностью сказать, что он ведь даже и не вспомнит завтра, что натворил. А Уёну теперь ещё сложнее держать себя в руках, ведь первый укус запретного плода был совершён. Даже мимолётное касание к желанным губам было таким прекрасным, заветным Встряхнув головой, Чон медленно вдохнул, улавливая тонкие нотки парфюма друга, и также медленно выдохнул, стараясь успокоить колотящееся сердце. Прямо сейчас у него был шанс сделать всё, о чём он мечтал, что таил в себе уже долгое время, о чём знал только его приватный канал, где не было никого, кроме него самого. Но совесть змеёй шипела на него, удерживая от необдуманных действий, заставляя трещать внутри от напряжения, сковавшего всё тело. — Хён, думаю, нам пора домой. — как можно твёрже постарался сказать Уён, чувствуя, как внутри рассыпается его давно выстроенная стена самообладания, пылью оседая в лёгких. Хонджун что-то невнятно пробурчал в уже ключицу парня, слегка прикусывая ту. Кажется, треск из нутра Чона становился настолько громким, что перекрывал музыку. Рывком встав, всё-таки придерживая Хонджуна одной рукой за талию, Уён кинул на стол несколько купюр, точно превышающих сумму их заказа, но ему было сейчас безразлично. Главной целью было доехать до общежития, где они сейчас жили, уложить старшего спать и забыть этот вечер навсегда, чтобы он не выжигал зелёным пламенем внутренности тем, насколько это было ожидаемо и приятно.