Если хочешь победить весь мир, победи себя

Борис не был биологом. Он не знал ни то, что гомосексуальность — это не плохо, ни то, что может почувствовать девятиклассник, чувства которого ранили. Руслан не был неженкой. Конечно, не был. Он просто часто всё принимает близко к сердцу, когда морально не вывозит. Он себя ненавидел за… Он просто себя ненавидел. Особенно, когда влюблялся. И он влюбился. А именно в кудрявого учителя физики. Это пипец как глупо. Любовь к учителю. Учителю-гомофобу! Шедевр. Руслану всегда везёт. Сукаааа… Ему пришлось вернуться. Толкачёв ходил на допы по физике, которая ему вряд ли пригодится на медицинском. Он просто хотел проводить свободное время не дома, а в адекватной компании. — Забыл что-то? — Руслан хлопнул дверью и снова уселся на парту, скрестив руки на груди. — Какая ты импульсивная натура, — тихо передразнил его Борис. Блондин обжёг учителя взглядом. — И что? — Самодовольно и горделиво Толкачёв раздвинул ноги шире. — Я знаю, что вам это нравится. — Он сощурил глаза. Борис вспыхнул. Он никогда не ждал и даже не думал, что будет в такой странной ситуации. Ему эта ситуация не нравилась. Не нравилась, скорее всего, потому что в этой ситуации он не чувствовал себя гомофобом, которым привык быть. В физике всё точно. Но нас не всегда окружает физика. Биология тоже стучится в двери разума. Физик бегло оглядел Руслана. Блондину это понравилось. — Может, перейдём к физике? — Борис сглотнул и перестал опираться обо стол. — Жаль, вы не учитель биологии… — задумчиво протянул голубоглазый. — Я бы тогда… — Перестань. Я учитель физики. И давай продолжим с темы, которую мы затронули сегодня на уроке. Они говорили. Они реально изучали физику, если, конечно, разговоры по душам можно назвать чем-то относящимся к физике. — Вы учили в МГУ? Серьёзно? Не верю! — отшатнулся назад Руслан и весело рассмеялся. — Правда! Что смешного? Это было не похоже на разговор гомофоба с геем. Это было похоже на разговор двух людей, двух людей, которые ничего не имели против друг друга. — А ты на стоматолога собираешься поступать? — Ага. Деньги нужны, — Руслан встретился с шоколадными глазами. — Ты не подумай, что я жадный Скрудж Макдак. Это для мамы… Так много вещей из одной фразы ещё не потрясало Бориса. Но он решил упустить деталь, что блондин обратился к нему на «ты». — А что с твоей матерью? — Да так… Пауза. Гадкая. — Вы любите кофе? — разбитые, но живые и яркие голубые глаза сверкнули чем-то непонятным, уводящим. — Только не школьное. — Ахахаххахаха. Понимаю… Тогда, может, выпьем по чашечке? Я знаю одно кафе… — Ученик пьёт кофе с учителем? Странно как-то. — Да всё в порядке. Пойдёмте. Пожалуйста! Физик не смог ему отказать. Милые голубые глазки не позволили. Всё случилось быстро. Григорьевич даже глазом не успел моргнуть, как оказался в своём тёплом пуховике, купленном пять лет назад на каком-то рынке. Рядом с ним шёл чертовски счастливый школьник. Он был в каком-то подобии куртки-шубы с белыми перьями. — Тебе не холодно? — Да хорош уже пятый раз спрашивать! Нет! Снег искрится колючими звёздочками, как шипучка во рту. Длинные ноги Руслана переступают каждый сугроб, а сам он смеётся и о чём-то рассказывает. Не таким планировал себе Борис январь. Точнее, он даже не представлял, что январь может быть таким. Обычно он такой же мрачный, как февраль, март и заброшенные здания. Такой же мрачный, как небо, которое практически не видно, которое стало сваленным куполом серой ваты, твёрдой и жестокой. Но тут два овальных голубых, очень светлых глаз. Будто кто-то в этой тьме проделал две дырки, куда не попадает мрак. Бориса это устраивало. Ему это нравилось. Да, ему это нравилось всей его гомофобной душой. Хотя, может,он и не был гомофобом. — Вот! Мы пришли! Физика выкинуло из плотных мыслей и почти из того ватного купола. Он растерянно взглянул в обожаемые два маленькие яркие овала, обрамленные солнечными лучами-ресницами. — Что? — Неужели вы забыли? Мы в кафе пришли! Вылезайте из своих скупердяйских мыслей, а то я уже теряю вас! —Руслан положил руку на столешницу и, развернув голову, заказал кофе. Борису понравился профиль блондина. Ему вообще все понравилось в этом ахуенно красивом мальчике. Он был невероятен. —А что вам ещё нравится или нравилось, помимо физики? —Послышался неловкий голос от садящегося за столик юноши, вырывая Бориса из мыслей-восхищений. —А? А! Мне… Мне музыка нравилась. Я любил играть на гитаре. —Вау! Так и не подумаешь. Я тоже музыку люблю. Петь обожаю…в душе. И если бы не это вот всё, то учился бы играть на барабанах. Борис остановился на мгновение. Он хотел запечатлеть этот момент, когда в его голове не было никаких скопищ туч, а только солнце. Солнце — Руслан Толкачёв, простой русский школьник, который хочет поступать на стоматолога, но ужасно зависим от учителя по физике. *** День. День. День. День. Понедельник, вторник, среда, четверг. Прошло много дней и месяцев, много встреч и доп.уроков, много взглядов друг на друга и незамысловатых касаний. — Борис Григорьевич… Что вы делаете? — Тише… Незамысловатых фраз, перед тем как блондина прижмут к стенке в какой-нибудь библиотеке или в пустом коридоре. Прошло много слухов, смешков и косых взглядов, конфликтов, и вот наступил… ВЫПУСКНОЙ. *** Мы недооцениваем смерть. Недооцениваем чувства. И, к сожалению, эти два объекта приходят неожиданно и срезают всё. В фильмах, в истории, в книгах это всё не так сильно выражено, не так очень выражен горький вкус переваренного чая мыслей. Если вы не теряли кого-то близкого, вам и не представить. Никогда. Глупая смерть от смелости. Бывший физик сидел рядом с заросшей могилой. Он не был виноват. Он вправду не был виноват. Он не мог остановить солнце с голубыми глазами пойти учиться дальше. Он не мог быть рядом с ним. С человеком, который показал, как любить себя. Что такое любовь и какая она бывает. Борис не был виноват. Григорьевич достал из чехла гитару и остановился, положив её на одно колено. Он погладил её струны и вспомнил, как Руслан умел красиво петь под его игру. Зазвучали первые аккорды: вялые, глухие, задумчивые. Одинокие. — Вместо тепла… Зелень стекла… вместо огня… дым… — Брюнет вздохнул. В карих глазах что-то было удушливое. Руслан боролся против таких же людей, как был когда-то Борис. Неужели на митинге могут убивать… — Из сетки календаря… — Он взглянул на имя на надгробии… — выхвачен день… Руслан был обычным парнем, обычным, которого просто боготворил Борис. Нездорово, неправильно, как черти что. Но его невозможно было не обоготворить. — Красное солнце сгорает дотла… — Он начал петь чуть собранней. Бывший физик пришёл сюда почтить его память, не плакать над могилой. — День догорает с ним. Борис полюбил свой мир, полюбил себя и Руслана. — На пылающий город… Толкачёв был его смыслом и частью его мира. — Падает тень… Теперь Руслан будет всегда молодой, всегда прекрасный, а Борис будет просто надеяться, что они встретятся вновь там. — Перемен…. требуют наши сердца!