Завтрак, поцелуи, мы.

Теперь ты сама по себе а я сам по себе

Из белых полос, которых я уже давно не видел

И мой ровный шаг всё чаще переходит на бег

Но этот мой ликбез адресован не тебе

Он для толпы, для людей, что бы обуздать мой пыл

Забыть, каким я был и понять, был ли я вообще

В теории я мог бы тебя вернуть, но вот в чем суть — зачем?

Среди десятка знакомых спин и силуэтов, одна фигура выделялась ярче всего. Высокий, красивый, раскрасневшийся до невозможности, с влажными волосами и горящими голубыми глазами. Арсений. Слишком горячий, влажный, слишком… На взводе. Такой красивый, что внутри что-то сжималось до боли и сводило спазмами. Такой настоящий, что хотелось потрогать, сжать и коснуться, желательно губами. Пройтись языком по влажной шее, собирая едва заметную влагу и остатки дорогого парфюма, а после укусить. Впиться в ту самую венку на шее и медленно посасывать, растягивая удовольствие и губы в широкой улыбке. Улыбка у Антона была всегда слишком широкой, яркой и заметной, особенно заметной она была в те моменты, когда он смотрел на Арсения. Смотрел так, что воздух становился слишком плотным, тяжёлым, горячим и влажным. То ли от скопившейся слюны, то ли от выступившего пота на лбу и ладонях. Арсения хотелось трогать, сжимать и держать так близко, чтобы было слышно, как бьётся сердце, Арсения хотелось зажимать, где-то там, в углу, чтобы он дышал сорванно и на носочках поднимался к Антону, к губам Антона, чтобы шептал что-то едва слышное, чтобы в грудь его дрожащими руками упирался и тихо поскуливал, пока Антон бы его… Ласкал, целовал, кусал и трахал. В своих фантазиях и снах, Антон поимел его во всех возможных позах, на всех поверхностях, у каждой стены, особенно у тех самых тёмных стен в углу коридора, где Арсения хотелось сильнее всего. — Да, скука смертная, — беззаботно прошептал мужчина, вжимая губы в динамик телефона. — Да, надо бы… А ещё… Так трахаться хочется, что внутри всё сводит, я ведь… Не знаю, домой поеду и ещё пару часов буду себя трахать всем, что под руку попадётся. Да! — он тихо усмехнулся и полностью опёрся спиной на тёплую стену. — Да-да-да, его тоже. Хочу, чтобы до краёв наполнили, чтобы выебали… Господи, как же я хочу, чтобы меня выебали. Арсений сорвался на тихий смех и мигом осмотрелся вокруг, проверяя, не слышит ли его кто-то. Перед ним не было никого, но он добавил ещё тише, словно всё равно боялся, что его услышат: — Да, если бы он мне засадил, я бы… Блять, да я бы кончил секунд за пять, да. И в рот ему, да. Ты видел его рот? Он, когда его открывает, хочется… Всё хочется, блять, может, я его…? — голос понизился до интимного шёпота. — Спою и трахну? Точнее, позволю себя выебать, м? Как думаешь, он будет хорошим мальчиком? Выебет меня утром ещё пару раз? Хочу, чтобы… Пока он спит, да. Отсосать ему пару раз, ага. Он проснётся, а я… Да, а я готов. Получится? Дурак ты, я ведь… Как я могу совратить нашего правильного Шаста. Он же меня… Да-да, знаю я. Он снова поддался назад, рукой упёрся в стену и через секунду почувствовал, как его ладони коснулось что-то тёплое. Он не заметил, даже не почувствовал. Лишь улыбнулся в телефон шире и добавил тише. — Серёжа говорил, он би, да. Как думаешь, я смогу? Я в его вкусе? Да ему небось эти нравятся, чтобы… — он рвано выдохнул, невольно поддаваясь округлыми ягодицами назад, пытаясь найти опору. — Ага, маленькие такие, чтобы их можно было трахать на любой поверхности, такие карманные любовники, — Арсений рвано усмехнулся, голову назад закинул и через мгновение ощутил горячие губы на шее и тихое, слишком хриплое: — Ты в моём вкусе, — знакомый голос раздался так ожидаемо близко, правильно и рвано. Так рвано, что Арсений всем телом почувствовал, как дрожит та самая стена за его спиной. Как ему в ягодицы упирается крупный, возбуждённый до предела член, и как срывается дыхание возле его уха, когда он двигается всего на сантиметр. — Что ты… — телефон чуть не выскользнул из дрожащих пальцев. — Он на меня даже не посмотрит, правильный ведь… — Неправильный, — опалил жаром Антон, прижимаясь ещё плотнее, стирая любое пространство между ними. Слишком горячо, слишком близко, слишком правильно. — Он… Он у нас по девочкам, зачем ему… — он всё ещё пытался играть в эту игру, хотя выиграл ещё в самом начале. — Самый красивый мужчина в мире, — Антон перехватил его запястье, заставляя опустить телефон. — Если я его спою, он меня… — Выебет. — Точно? — Арсений оглянулся через плечо и почувствовал горячие губы на своей скуле. От этого мимолётного контакта он невольно зажмурился. — Обязательно. — Я… — голос мужчины дрогнул, и он посмотрел прямо в зелёные глаза. Как умеет, как всегда смотрит — именно так, что у Антона мгновенно внутри всё резко поджалось и замерло в ожидании. Как всегда замирает, как тянет вниз и болит. От этого взгляда, от ненавязчивых касаний Арсения, которые раньше казались случайными, но сейчас обрели пугающую чёткость. От этого дыхания, рук и этих самых желанных губ в мире, которые сейчас изогнулись в такой провокационной улыбке, что хотелось просто кричать и умолять. Обо всём и сразу. — Такси? — едва слышно выдохнул Антон, осматриваясь вокруг. Мир вокруг перестал существовать. Все были заняты, пьяны, безразличны. Пели громко, танцевали, жили отдельно, пока Антон медленно умирал в ожидании следующих слов. — Туалет, срочно, — Арсений резко поддался вперёд, мимо Антона, протискиваясь так, чтобы всё его тело полностью проехалось по горячему телу. Тот резко дрогнул и почти заскулил от этой невыносимой близости. — Блевать? — Трахать. — Меня? — голос Антона сорвался, но он уже шёл следом, не в силах оторвать взгляда от этой неестественно прямой спины и слишком уверенной походки. — Козёл, ты можешь идти быстрее? — Арсений почти прорычал, резко останавливаясь в тёмном коридоре. Он полностью вжался спиной в Антона, который, не ожидая такой остановки, врезался в него всем телом. — Я… Ар-р-с, — он нервно дышал мужчине в шею, ощущая, как его собственное возбуждение, сдавленное широкими джинсами и обтягивающими трусами, пульсирует в такт бешеному сердцебиению. — Терпи, держи себя, — Арсений хрипло усмехнулся. Он закинул голову на плечо парня и посмотрел ему прямо в глаза — снизу вверх, с той самой невыносимой долей вызова. — Ты ведь не хочешь кончить в штаны? — А-а-арс… Пожалуйста, — он почти молил, стараясь хоть немного отстранится, увернуться и ни дышать, ни смотреть, ни чувствовать. — Обещаешь мне… — Арсений закусил губу, глядя на то, как зрачки Антона затапливают зелёную радужку. — Всё обещаю, я сейчас… — Антон вжался носом в его висок. — Трахну тебя прямо здесь, в коридоре… — Ни-за-что. — Идём, пожалуйста… Всё сделаю. Исполню любой твой каприз, — едва слышно добавил парень, обжигая горячим дыханием ухо. — Идём, — мужчина резко вырвался и рванул вперёд так быстро, что Антон едва не споткнулся. — Д-да, — задыхаясь от собственного дыхание, бросил Антон и почти втянул мужчину внутрь небольшой кабинки туалета, закрыв за ними дверь на замок. — Не кончи только за секунду. — Арс, колено… Там же пол холодный… — он попытался его поднять, но Арсений лишь отмахнулся. — Заткнись и расстегни эту чёртову молнию, — почти не дыша прошептал он. Когда джинсы с глухим шорохом упали на пол, Арсений издал звук, похожий на приглушённый стон. Антон стоял прямо перед ним, дышал тяжело и смотрел. Смотрел прямо на мужчину, на его почти одержимый взгляд и слишком заметное желание, пока член Антона так отчётливо выпирал сквозь тонкую ткань боксеров, прямо напротив его лица. — Больно? Арс? — Какой ты большой… и влажный… — Арсений проигнорировал вопрос. Он вжался губами прямо в горячее влажное пятно на трусах парня и потёрся щекой так отчаянно и уверенно, что у Антона подкосились ноги. — Горячий, большой и… Вены, — мужчина рвано выдохнул, и медленно, почти благоговейно и стянул с него бельё. Он скользнул кончиком языка по пульсирующей вене, идущей вдоль ствола, и услышал сверху судорожный выдох, переходящий в хрип. — Если ты… Раньше времени… — Арсений почти рычал, сжимая собственное возбуждение через ткань темных джинсов, и медленно, сантиметр за сантиметром, исследуя чужую плоть поцелуями. — Я тебя… Я тебя просто убью. — Ага, — почти сорванно, слишком хрипло прошептал Антон. Он надавил большим пальцем на нижнюю губу Арсения, заставляя того открыть рот шире, и толкнулся внутрь только головкой. Мужчина рвано замычал, поддался ближе, стараясь принять как можно больше, но Антон сжал руку в его волосах, подстраивая его под свой ритм. Мягкий, непозволительно требовательный и медленный ритм — слишком неуместный для такого нетерпеливого Арсения. Антон входил плавно, почти наполовину, а потом медленно выходил и делал это снова. Он наблюдал за тем, как блестящие от слюны губы Арсения обхватывают его плоть, как тот мычит сорванно, как его рука подрагивает на собственной ширинке. Горло Арсения сжималось слишком сильно, рефлекторно, словно от протеста против такого темпа, а ресницы дрожали так сильно, что Антон не мог отвести глаз. — Скоро… — выдохнул Антон, и этот звук больше походил на надломленный хрип, чем на слова. В следующее мгновение он почувствовал, как пальцы мужчины мертвой хваткой вцепились в его бедро. Арсений больше не собирался подчиняться медленному, издевательскому ритму. Он рванулся навстречу, игнорируя навязанную нежность, и Антон едва удержал равновесие, когда его практически впечатали в запертую дверь. Его движения стали резкими, жадными и пугающе уверенными. Он заглатывал плоть почти до самого основания, работая губами и языком с такой самоотдачей, будто от этого зависела его жизнь. Несмотря на то, что горло Арсения протестующе сжималось, а глаза слезились от силы проникновения и напора, он не отстранялся. Напротив — ловил каждое мимолетное движение пальцев Антона, которые теперь уже не направляли, а судорожно сжимали его влажные волосы, путаясь в них и оттягивая назад. Когда хватка Антона в волосах окончательно ослабла, мужчина понял всё без слов. Он почувствовал, как тело парня напряглось, превращаясь в натянутую струну. Сделав последние, самые глубокие и мокрые толчки, Арсений принял его целиком, чувствуя, как горячая волна оргазма накрывает их обоих. Антон рвано застонал, его голова откинулась назад, ударившись о холодную стену. Он попытался слабо оттолкнуть мужчину за плечи, боясь, что тот задохнется, но Арсений не позволил. Он остался перед ним на коленях, медленно и бесстыдно слизывая остатки семени, глядя на Антона снизу вверх сквозь пелену растрепанных волос. Его лицо пылало, глаза казались какими-то затуманенными и слишком потерянными. — Понравилось, да? — он наконец отстранился, слизнув каплю с уголка губ. Его голос был почти чужим: слишком низким, сорванным и тяжелым от желания. Антон медленно открыл глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на этом невероятном мужчине у своих ног. — Очень… — выдохнул он, чувствуя, как в коленях всё еще гуляет дрожь. — Я… я даже не думал, что так бывает. А ты? Удовлетворен? Мужчина коротко и сухо рассмеялся, поднимаясь с колен и поправляя одежду, хотя его взгляд всё еще продолжал ощупывать Антона с головы до ног. — Удовлетворен ли я? — он подошёл вплотную, обжигая Антона дыханием, в котором всё еще чувствовался вкус их близости. — Тош, я хочу, чтобы ты отодрал меня как последнюю суку прямо здесь, над этим чертовым унитазом. Хочу, чтобы ты оставил на мне столько засосов и синяков… Арсений замолчал на секунду, наблюдая, как расширяются зрачки Антона от его слов, а затем его губы внезапно изогнулись в мягкой, почти невинной улыбке. — Шучу я, — он легонько хлопнул парня по животу и отступил на шаг, возвращая себе привычную маску легкого превосходства. — Без синяков и засов… И можно в кровати.

***

Что бы ни случилось — я буду тебя жалеть

Мой жилет впитывает твои слёзы уже столько лет

И не перестану тайно тобой болеть

Продолжая этот бесконечный балет

— Хорошо, можем поехать к тебе, — Антон быстро застегнул штаны, возвращая себе подобие приличного вида. Он открыл дверь за спиной и, придерживая мужчину за локоть, потянул в сторону раковины. — Ты много выпил? Впервые вижу тебя таким. — Да, — губы Арсения изогнулись в довольной, чуть хитрой улыбке, и он поддался ближе, прижимаясь почти полностью к груди Антона. — Очень много. А ты? — Меньше, чем ты. Идти сможешь? Или я перестарался? — Антон улыбнулся, заметив, как глаза мужчины блестят, и при этом невольно сам почувствовал лёгкое тепло в груди. — Ты сумасшедший. Арс, ты больной. Почему смотришь так? — Как? — Арсений хитро улыбнулся, вставая на носочки, и выдохнул прямо в губы. — Не нравится? — Очень нравится, — тихо сказал Антон, не отводя взгляда. — Я нравлюсь, да? — Арсений снова прижался ближе и тихо усмехнулся. — Нравлюсь ведь… ты всегда так смотришь. Прожигаешь меня взглядом. Я чувствую. — Тебе кажется, — Антон слегка рассмеялся, отводя глаза, но уголки губ не скрыли улыбку. — Да? Значит, не нравлюсь? — Нравишься… очень. Но пока об этом не думай. — Почему? — Не смогу везти тебя в машине, если будешь отвлекать меня, — сказал он с лёгкой улыбкой, но в голосе проглядывалась забота. — Потерпи до дома, ладно? Антон приобнял его за талию и довёл к двери, потом собрал их вещи и направился к лифту. Шаги отдавались глухо, почти не слышно, а за спиной кто-то мелькнул: растерянная девушка, которая пыталась стереть влажные следы со щёк. — Снова? — тихо спросил Антон. — Всё хорошо, — голос девушки дрогнул, она растерянно отвернулась к зеркалу, стараясь не смотреть на них. — Правда. — Кать, мы все тебя поддерживаем и очень любим. Хочешь, я отвезу тебя домой? Или такси? — Ты пил… — с сомнением добавила она. — Один бокал пива, всё в порядке, — Антон слегка улыбнулся, почти уверенно. — Я, наверное, вам мешаю. Арсу плохо, — Катя едва заметно улыбнулась, глядя на мужчину, который почти прилип к груди Антона, мягко улыбаясь в ответ. — Он иногда такой странный. — Иногда? — Антон улыбнулся, слегка наклонив голову. — Бывают моменты, когда он не странный? — Да, когда тебя нет. А рядом с тобой… у вас какая-то особая связь, — сказала она тихо, почти шепотом. — Тебе не кажется, что лифт едет слишком долго? — А ты нажал на кнопку? — Нет, а ты? — Антон бросил быстрый взгляд через плечо, и в их взглядах мелькнуло тихое понимание. — Тош… — Катя попыталась улыбнуться, глубоко выдохнула и нажала на кнопку. Через мгновение её руку резко схватил почти спящий Арсений и притянул к Антону так, что тому пришлось обнимать их двоих одновременно. — Всё будет хорошо, — тихо пробормотал мужчина, касаясь ладонью её руки. — Обязательно будет хорошо. — Спасибо, — ресницы девушки снова дрогнули, губы изогнулись в улыбке, и она тихо рассмеялась, прижимаясь к груди парня. — Это… странная поза. — Если только немного, — улыбнулся Антон, когда лифт открылся, подтолкнув их к выходу. — Если спросят, скажу, что напоил сразу двоих… самых красивых. — И сексуальных, — вмешался Арсений, заваливаясь на заднее сидение машины. Девушка села спереди и чуть заметно улыбнулась, когда Антон достал из багажника свою толстовку, скрутил её в подушку и уложил так, чтобы Арсению было удобно. — Ничего не говори, — бросил Антон, едва скрывая улыбку, и быстро сел за руль. — Я молчу. — Я чувствую, что ты хочешь что-то сказать, — добавил он тише. — Хочу, — она хитро улыбнулась, глянув через плечо на Арсения. — Пусть пока поспит. Я потом скажу. — Катя, — парень коротко вздохнул, завел машину и выехал с парковки. — Если думаешь, что это всё моих рук дело… ты глубоко ошибаешься. — Насколько глубоко? — Достаточно. — Нравится, да? — Очень, — Антон едва заметно кивнул, поджимая губы. — Если бы это было взаимно… я бы всё сделал. — Сделай сейчас. — Нет, я… — Не хочешь? — Хочу. — Не можешь? — Могу. — В чём проблема? — голос слегка дрогнул. — Долго будешь ждать? — У него есть варианты получше меня… не хочу занимать место. — Что? — она резко рассмеялась, прикрывая рот рукой. — Ты про нашего Арса? — Да. Именно про него и говорю. Сама ведь знаешь, как он… Да ему посмотреть достаточно, чтобы перед ним все ноги раздвинули и готовы были на всё. Думаешь, я не знаю? После съёмок его даже Масленников засосать пытался. Зажал его в углу, но я пришел вовремя. — Спас свою принцессу… — Катя! — Он такое любит… — она хитро улыбнулась, заглядывая парню в глаза. — Дразнить тебя. Ты не замечал? Он же буквально светится, когда ты начинаешь злиться или ревновать. — Глупости… — Да ладно тебе, я же вижу. У вас ведь были эти съёмки с Идой… Он после них светился, как новогодняя лампочка, и всё время смотрел на тебя, пока ты неделю дулся и пыхтел своим недовольством. Флиртовал с девушкой… прямо перед тобой. — Да, флиртовал! — почти прорычал Антон. — Потому что он такой. Это его стиль. Ему такое нравится, мне — нет. Меня это злит. — А его… — Катя, остановись. Не нужно пытаться нас свести. — Да-да, вы ведь как две параллельные прямые, которые идут рядом столько лет… Странная у вас… — Я тебя высажу на остановке, если продолжишь! Я ведь тебя не учу. — А ты попробуй, может, узнаю что-то новое. Расскажи. — Ты… — он резко запнулся и замолчал, тяжело вздохнув. — Самая красивая девушка, которую я знаю. Не позволяй никому портить тебе жизнь. — Всё же Арсу с тобой повезло. Ты ему уже подготовил подарок? Себя? — её губы слегка изогнулись в насмешливой улыбке. — Нет, я… Он ведь театр любит, а я… Ну, ты понимаешь, да? Я это… — Купил ему театр?! — её глаза загорелись, и она слегка коснулась руки Антона, словно проверяя, правда ли это. — Это очень романтично! — Билеты, — смущенно ответил Антон. — В один театр. Он давно хотел попасть туда, но билеты трудно достать. А для Арсения ничего не жалко. — Представляю, как он обрадуется. Благодарность будешь принимать в поцелуях, я надеюсь? — Да, и от тебя тоже. Для всех один тариф. — Для меня тоже билеты? — Нет, для тебя… Потом узнаешь. — Арс тебе кольцо купил, очень красивое. С камнем, который, по словам Олеси, приносит удачу и защищает… Хотя может не защищает, а может это намёк на предложение. — Тебе приносит удовольствие, когда ты так издеваешься надо мной? — Совсем чуть-чуть. Что я могу поделать, вы ведь не понимаете ни намеков друг друга, ничего… Мне кажется, если он попросит, чтобы ты его выебал — ты подумаешь, что он просто ошибся. — Можешь представить себе ситуацию, в которой он просит про такое? Вот именно, её нет. — Создай! Может, он только и ждёт от тебя первый шаг! Может, он специально напился, может, он хочет, чтобы ты был рядом хоть так. — А если нет? — А если да? — Я не буду спать с пьяным Арсением, он трезвый не всегда предсказуемый, а тут и подавно. Девушка тихо рассмеялась и устало прикрыла глаза. — Дурак ты, Тоша, дурак. — Да-да, дурак, — нервно выдохнул он. — Не могу я так, понимаешь? Он мой друг… очень близкий, хороший друг. Я не стану всё портить из-за… своих чувств. — Подари ему себя на Новый год. Пусть сам решает — дружить с тобой или целоваться. — В каком плане? — Не знаю… скажи, что будешь делать всё, что он захочет на протяжении двадцати четырёх часов. Как думаешь, что он попросит первым? — Чтобы я ушёл? — И разделся. — Ты живёшь в странных фантазиях. — Просто ты закрываешь глаза на очевидное. Ты ему нравишься, я уверена. — А если нет? Ты хоть представляешь, что он со мной сделает? Дружбе конец. — Начни с поцелуя. Посмотри на его реакцию, скажи, что хотел попробовать. Научиться. — Кать… — Целовались? — Да. — Послал тебя? — Нет. — Антон… — Это было случайно… Приехали почти. Малым привет передавай и не грусти больше. Мы рядом. — Хорошая у меня группа поддержки, — устало улыбнулась девушка. — Жаль, сонная немного. Веди аккуратно, у тебя ценный груз за спиной спит. — Обязательно.

***

От безысходности не собрал рюкзак и не ушел бы в горы

Чтобы лелеять своё горе в открытом море

Я не отравлял бы дымом воздух

Это так просто но просто лишь в теории

— Ну и что мне с тобой делать? — Антон скользнул взглядом по расслабленному лицу мужчины и тихо фыркнул. Арсений сейчас выглядел до странного беззащитным: растрёпанные волосы, дрожащие ресницы, а во сне он от чего-то казался моложе и мягче. Антон вытащил его из машины, подхватывая под колени и удерживая крепче, чем требовалось. Мужчина был тяжёлым, тёплым, живым, и эта тяжесть приятно отзывалась в руках, как подтверждение того, что он действительно здесь. — Я тебя домой отнесу, ладно? Спящая красавица… красавец, — прошептал парень, поднимаясь к лифту. — Землю создавали шесть дней, а ещё неделю тебя, — Антон тихо усмехнулся, и прижался губами к его виску. — В кого ты такой, м? Давай попробуем, Арс. Хоть как-то попробуем. Катя права, но мы ей об этом никогда не скажем. В квартире их встретил привычный полумрак: пахло старым диффузором, каким-то ополаскивателем и терпким парфюмом, который парень в спешке вылил на себя перед выходом. Он отнес Арсения в спальню и осторожно опустил на кровать. Раздевать друга было испытанием для нервной системы. Пальцы подрагивали каждый раз, когда он расстегивал пуговицы и стаскивал тяжелые джинсы. — Ты меня убьешь, если утром проснешься в моей кровати в таком виде? Думаю — да, — бормотал Антон, стараясь не смотреть слишком долго на идеальные линии тела. — Ты мне очень-очень нравишься, правда. Слишком сильно для просто друга. Он взял влажное полотенце и быстро вытер мужчину, полностью снимая грязные трусы. Следом было несколько секунд раздумий, хитрая улыбка и медленные шаги к шкафу. — Верни их потом, пожалуйста, обещаю их постирать и просто… Помнить, что когда-то ты был в них. Антон слегка повернул мужчину на бок, натянул белье и сразу положил подушку, чтобы тот лежал на боку. Несколько секунд он смотрел на бледную спину, а потом медленно прижался губами к позвоночнику, оставляя один за другим короткие, почти невесомые поцелуи. — Очень нравишься. Ты мне очень нравишься. Он тяжело сглотнул, поднялся с кровати и на ватных ногах ушёл в ванную. Дальше был холодный душ, долгие, сбивчивые ласки возбуждённого тела и слишком долго сдерживаемый оргазм. Когда парень вернулся, Арсений уже лежал на другом боку — лицом к тому месту, где должен был быть Антон. Подушка валялась где-то на полу. Антон забрался под одеяло, неуверенно подтянул его повыше, укрывая мужчину, и только тогда почувствовал, как Арсений прижался к его груди. Он попытался отстраниться, но мужчина лишь сильнее прижался ближе, не позволяя уйти от этих касаний. — Значит… у меня всё-таки есть шанс? — едва слышно прошептал Антон, притягивая его ближе. Уснул он за считанные минуты — разморённый душем, горячими объятиями и этим слишком сладким Арсением рядом, слишком близко, слишком правильно. Дышал ему в волосы неровно, сонно, иногда тихо сопел, не осознавая этого. Антон лежал, не двигаясь, чувствуя этот вес у себя под боком, и впервые за долгое время уснул крепко, без рывков и тревоги. Арсений же лежал с открытыми глазами, медленно поглаживая Антона по спине и пытаясь понять, в какой момент всё пошло не так. План был идеальным, почти продуманным до мелочей. Разговор, секс, продолжение и всё остальное, что он попытался бы получить. На деле все вышло иначе. Антон хотел его трахнуть, но не в туалете. Хотел поцеловать в губы, но целовал в спину. Хотел его, абсолютно и полностью, но вел себя как подросток, боясь потерять то, что имеет сейчас. Глупо, наверное, было надеяться, что этот план сработает и Антон трахнет его на первой попавшейся поверхности, но именно сейчас Арсений чувствовал — его план сработал в сто раз лучше. Ведь он был дома у Антона, в его объятиях, в его кровати, услышал столько признаний, мыслей и тех самых тихих фраз, которые были не для его ушей. Пока он пытался поймать в клетку этого прелестного щенка, который от любого касания вилял хвостиком и готов был на всё, в клетку посадили именно его. Только в золотую, в самую желанную и долгожданную золотую клетку.

***

За окном медленно вставало солнце, заливая комнату мягким зимним светом. Пахло Новым годом, праздником и Арсением — тем самым тёплым, узнаваемым запахом, от которого внутри всё сжималось. Он лежал рядом с Антоном, не выпуская его из объятий ни на мгновение: во сне он всё время тянулся ближе, что-то сонно бормотал и холодным носом скользил по его шее, заставляя вздрагивать и дышать слишком рвано. Где-то за спиной зазвонил будильник, и Антон выдохнул с облегчением, медленно высвобождаясь из желанных рук. Он ведь не мог. Просто не мог по-другому. Ему нужен был повод, причина, просьба, знак. Знак, чтобы остаться рядом, обнять крепче и, возможно, даже поцеловать. Знак, что ему позволено. Что он действительно может. Может всё. Вчерашний вечер казался чем-то фантастическим, нереальным, почти бредовым. Красивый Арсений в блестящей рубашке, его горящие глаза, хитрая улыбка и тот хриплый голос, которым он шептал всякое непотребство кому-то по ту сторону телефона. Об этом Антон не думал. Он всегда знал, что ничего не знает. И не узнал бы — без разрешения Арсения. Сколько бы ни спрашивал, сколько бы ни пытался узнать правду — ничего. Если Арсений не захочет, никто ничего не узнает. Но вчера… вчера что-то пошло не так. Антон узнал слишком много. А может, и вовсе стал частью какой-то глупой игры или даже спора. Хотя Арсений никогда бы не стал спорить на него. Ни на кого. Но другого объяснения не находилось совсем. Он медленно встал, собрал с кресла вещи, оставшиеся там ещё с прошлой вылазки на улицу, и ушёл в ванную. Перед тем как выйти, остановился у спальни — прислушался к дыханию Арсения, будто проверяя всё ли в порядке, и только потом тихо закрыл за собой дверь. Нужно было забрать подарок, заехать за доставкой и купить что-нибудь на завтрак. Что-то вкусное. Что-то для Арсения. Чтобы ему понравилось, чтобы он не отказался, а наоборот — обрадовался. Чтобы улыбнулся именно Антону, увидел его заботу и поддержку. Увидел его. Антон был уверен: Арсений его не видит. А может… просто не замечает, ведь он никогда не делал того, чего от него ждали. Впрочем, Антон и сам не знал, чего именно он ждёт — и это было самым неприятным. Он часами смотрел на Арсения, ловил каждый жест, каждую улыбку, каждый хитрый взгляд. Видел его почти насквозь. Но никогда не чувствовал ничего подобного в ответ. Будто всегда оставался в тени других — тех, кто сидел ближе, шутил громче и самое главное — говорил. Антон предпочитал молчать.

***

— Посылка, завтрак, поцелуй и предложение провести вместе Новый год. Да, так и сделаю, — под нос пробормотал Антон, открывая входную дверь. — Главное — не перепутать. — Привет, — растерянно протянул он, заметив недовольного мужчину на своём диване. Арсений сидел в одних трусах, сжимая колено, и смотрел так пристально, будто готов был поглотить Антона целиком. — Ничего не хочешь мне сказать? — резко бросил тот, вскинув взгляд. Губы исказились в недоброй улыбке. — Ты ничего не забыл? — Нет… посылка, завтрак, поцелуй, Новый год, — испуганно пробормотал Антон, опуская коробки на ковёр возле телевизора. — Поцелуй? — Арсений прищурился. — Ты там ещё и целовался с кем-то, пока я был здесь? Голый? — Ты мог одеться! — И уйти! — огрызнулся он. — Где ключи? Где одежда? Я проснулся — тебя нет. В квартире дубарь, пульт от кондиционера пропал. Это что, Антон? Он шагнул ближе. — Ты правда решил меня бросить после того, как мы переспали? В лицо бы сказал, что это ошибка. Чтобы я тут не сидел, как брошенная девчонка! — Я… — Антон запнулся, губы сжал, а потом шагнул вперёд и осторожно прижался лбом к его лбу. — Я завтрак купил. Подарки забрал. А ты спал. Почему не под одеялом? — Антон! — Я тебя не бросал, — спокойно сказал парень, сжимая его плечи. — Я не мог бросить тебя после… Антон на мгновение замолчал, всматриваясь в его лицо. Злится. Да. Но не потому, что они переспали, не потому, что было «слишком», «не так» или «ошибка». Он злится из-за ухода. Из-за пустой квартиры, из-за холода, из-за того, что Антона не было рядом, когда он проснулся. И от этого внутри вдруг стало легче. Значит, дело не в сексе. Значит, он важен не только телом. Значит, можно не отступать, можно позволить себе этот шаг — подыграть, остаться, принять правила игры хотя бы на этот раз. Антон едва заметно улыбнулся, позволяя себе эту мысль, и добавил тише: — …нашего первого секса. — Ты ушёл… — Арсений выдохнул обиженно, почти рвано. Но стоило Антону коснуться его губ и притянуть к себе, как он сразу расслабился и прижался ближе. — Я же вернулся. Арсений уткнулся ему в шею, улыбнулся слишком хитро, слишком уверенно и, подавив смешок, тихо сказал: — Я не для одноразового секса. Запомни это. — Можно ещё? — он почти улыбнулся, сам удивился своей смелости и пошёл в комнату, утягивая за собой мужчину. — Что ты хочешь сейчас, м? Меня? Завтрак? Минет? Антон почти сгорел со стыда, но старался говорить уверенно и не выдать дрожь в голосе. Он прижимал мужчину так крепко, чтобы тот не успел посмотреть на него, не успел ничего больше сказать. — Арс? — Хочу согреться, — едва слышно выдохнул мужчина ему в шею, прижимаясь губами. — Я ждал тебя, я думал… Ант… Тош… — Сюш? — Антон почувствовал, как мужчина вздрогнул в его руках и прижал сильнее. Через мгновение он уже лежал вместе с Арсением под одеялом и смотрел прямо ему в глаза. — Я не сплю с кем попало. — Я знаю. — Это алкоголь… — Я знаю. — Я не жалею. — Правда? — А ты жалеешь? — Нет. — Почему тогда ты… — Арсений запнулся, губы поджал и всем своим видом пытался показать своё недовольство, пока в голове рождался новый план. Первый не сработал. Ещё тогда, на вечеринке, когда он «случайно» рассказал Антону о своих планах, а потом «нечаянно» поцеловал его в туалете. Секса в машине тоже не было — помешала Катя. Помешала горячему, слишком неудобному сексу, но вытянула из Антона всё то, что Арсений давно хотел узнать. Утренний минет тоже не получился, когда Арсений проснулся после слишком сладкого сна — сосать было уже некому. А вот с ролью брошенного мужчины, которого использовали и бросили — он справлялся отменно. Стоило только в глаза Антону посмотреть, чтобы понять — он сделает всё, и даже больше. — Я не… Арс, правда, всё не так, — Антон виновато улыбнулся, прижался ко лбу мужчины и обнял его за плечи. — Я бы никогда не поступил так с тобой, я… Хотел сюрприз, завтрак в постель. А там ещё подарки новогодние, знаешь? Ты ведь уезжаешь, да? И я буду без тебя. Я могу сегодня подарить, могу… — Пригласи меня к себе на Новый год, ты обещал, — с надеждой протянул Арсений, сдерживая довольную улыбку. — Неужели я… — Приглашаю. Я же обещал! — перебил Антон, почти вскрикивая от радости. — А подарок, я тогда…? — Я — подарок, — Арсений снова улыбнулся, поддался ближе и прошептал прямо в губы. — Твой подарок, здесь и сейчас. Меня нужно распаковать и по возможности… Проверить весь… — Функционал, да? Ты, наверное, столько всего можешь, я… Посмотрим фильм вместе, да? А ещё ужин сделаем или закажем, я ещё… Хочу в театр с тобой, что ещё можно? — Тош… Секс. — Просто секс? — С тобой очень тяжело, знаешь ведь. Я для тебя… — Я понимаю. Правда, понимаю, — он выдохнул, и пальцы сжал до побелевших костяшек. — Но я не могу так. Не могу просто взять и трахнуть тебя сейчас. Не в этой ситуации. Не так. — Блять, какой же ты дурак, — Арсений резко выдохнул, толкнул его, пытаясь сдвинуться с места и подняться с кровати. Очередной план рассыпался, даже не успев толком начаться. И хуже всего было то, что Антон снова всё сделал не так. Нужно было целовать — он говорил. Нужно было грубо трахнуть — он заботился. Нужно было подыграть, использовать, а он… Видел в нем не просто тело, а что-то большее и это, наверное, злило сильнее всего. Смотрел всегда как брошенный котенок ему в глаза, за спину смотрел так, что внутренности сводило, а когда Арсений подходил — он убегал, отступал, пятился. Всё время делал всё не так, по-своему, через… Даже не через то место, которое нужно. Даже сейчас. Он ведь в его кровати, почти голый, согласный на всё. Что делает Антон? В глаза смотрит и по щеке гладит, пока другой бы на его месте уже нагнул над этим подушками и трахнул так, что у Арсения бы ноги разъехались в разные стороны, а голос сорвался от криков. От этого вмиг стало так мерзко. Одной секунды хватило, чтобы Арсению стало плохо от этой желанной картины, но с чужим мужчиной. Ему хотелось с Тошей, а Тоше хотелось… Да он и сам понять не мог, чего хочет. Только вчера, в туалете, когда его член толкался прямо в рот Арсения, он точно знал, чего хочет. — Я не хочу портить нашу дружбу! — голос Антона сорвался, в нём было слишком много отчаяния. — Я не хочу портить всё, что между нами есть! Прости… Но ты не такой, как все. И я не знаю, как с тобой нужно. — Мы знакомы столько лет… — Да! — Антон почти выкрикнул. — Но это ты знаешь меня. Я тебя не знаю! — Вот как? — Арсений медленно обернулся, и увидел в его глазах не сомнение — уверенность. Он рванул к Антону и вжал его в кровать, сжав плечи так, что тело парня напряглось под его хваткой. — Не знаешь? Правда? — голос стал низким, жёстким. — Не знаешь, что я люблю мужчин? Что люблю секс, разный? Резкий, громкий, чтобы до криков, до стонов, до боли. Чтобы засосы неделями сходили, а ноги дрожали ещё два дня. Чтобы голос как у тебя и член. Чтобы… Чтобы ты иногда запоминал, что на гастролях трахаешься со мной как кролик, а потом смотришь обиженно и губки дуешь, когда я работаю и общаюсь с другими! — Мы спали? — Да! Но ты каждый раз делаешь вид, что тебе плевать! Я думал ты… Пьешь много, вырубаешься просто, не помнишь. Но ты… Издевался просто? Нравилось трахать меня пол ночи, а потом утром по жопе бить, спрашивая почему я такой медленный? — Я не… Ты врешь! Ты опять врешь. Ты целый день сегодня врешь! Ты всегда такой. У тебя сто масок, для каждого! И ты специально делаешь так, как удобно тебе! — Заткнись! — Арсений почти до боли сжал рукой его рот, и его голос сорвался на яростный рык. — Я делаю, как удобно? Я?! А когда ты ночью в коридоре меня зажал и не выпускал, пока я, блять, себе в штаны не кончил — это было мне удобно или тебе? Да тебе тогда плевать было на меня, на то, что я чувствую! — Ты снова врешь! — Антон с силой оттолкнул его, одним резким движением подминая под себя и вжимая его лопатками в матрас. — Хватит! Ты что, поиграть вчера решил? Поиздеваться? Да я влюблен в тебя последние два года, а ты ведёшь себя как… как… — Как кто? Договаривай! — выплюнул Арсений, глядя на него снизу вверх с нескрываемым вызовом. — Нет. Я не стану. Ты всегда такой, Попов. Всегда, — Антон дышал тяжело, грудь его ходила ходуном. — Всё только для тебя и только на твоих условиях. Секс — когда ты хочешь: на корпоративе, в туалете, даже сейчас… Утром вдруг обижаться начал на пустом месте, а потом сам же тёрся об меня! Думаешь, я не видел? Тебе удобно врать всем вокруг, выкручивая любую ситуацию в свою пользу. Ты ужасен! Ты конченый эгоист! Ты хоть на секунду представляешь, что я вчера почувствовал? А что я сегодня чувствую? Ты хоть раз думал обо мне? О том, почему я смотрю на тебя именно так, почему ревную к каждому столбу? Ты хоть раз видел кого-то, кроме себя в зеркале?! — Если бы другие думали обо мне, я бы с радостью думал о них, — Арсений резко отвел взгляд в сторону, и в этом жесте было столько горького одиночества, что у Антона на мгновение сбилось дыхание. — Ты лучше всех знаешь, что я… — Закрытый, да, не для всех, — Антон зло усмехнулся. — Залез в свою скорлупу и сидишь там всю жизнь, обижаясь на весь мир. Удобно, да? Понравилось обвинять меня утром? Обижаться, чтобы… что? Чтобы я за тобой бегал? Чего ты вообще хочешь?! — Секса. Антон замер. Это слово упало между ними, как раскаленный свинец. — Только секса? — голос парня стал опасно тихим. — Я… я в любви тебе признаться хотел. Я столько всего планировал, столько берег внутри. А тебе, значит, просто член в жопе нужен? И всё? Зачем тебе мои чувства, они же только мешают, да? Чтобы трахаться с кем попало, нужно быть таким, как ты. Удушающую тишину комнаты оборвал резкий хлопок пощёчины, оставив после себя звенящую пустоту. Арсений смотрел прямо на Антона, обиженно, ранено, слишком уязвимо. Смотрел и не знал что сказать, как оправдаться, как… Как быть дальше. — Ты обо мне ничего не знаешь, — дрожащим голосом прошептал мужчина. — Так расскажи! — Антон снова навалился сверху, почти выкрикивая слова ему в лицо. — Ты слишком тяжёлый ребус, Арс! Я не могу тебя разгадать, у меня не получается! Подарки не те, подкаты не те, даже поцелуи — и те не такие! Почему ты всё ещё здесь, в моей постели, если я — не тот?! — Да потому что ты мне нравишься! — взорвался Арсений, и в его глазах блеснули злые слезы. — Это я здесь… пострадавший! — Ты снова начинаешь! — Хватит! Ты сам хотел правду! — он перехватил его запястья, сжимая их до белизны в костяшках. — Да! Я не умею иначе! Да, я такой — в скорлупе. А ты? У тебя на лице все написано и то кривым подчерком с ошибками! Смотришь влюблённо, а потом шарахаешься, как от прокаженного. Зажимаешь по углам, когда выпьешь лишнего, а потом делаешь вид, что ничего не было! Это я здесь «не такой»? А что ты сделал, чтобы я узнал про твои чувства? Признался? Рассказал? Ухаживал? Да тебе от меня только тело нужно было, а сейчас вдруг любовь. Антон замер. Ярость медленно начала сменяться чем-то холодным и пугающим — осознанием чудовищной ошибки, которая росла между ними годами. — Больной… я точно сойду с тобой с ума, — он рвано, почти истерически улыбнулся и, обессиленно опустившись, прижался своим лбом к мужчине. — Арс… мы никогда с тобой не спали, не говори сейчас так. — Спали, — упрямо сказал Арсений. — Раз в месяц минимум. Каждый раз, когда ты ревновал так, что пил до ночи, а потом звал меня. — И ты приходил? — Конечно. Это ведь ты! Я бы пришёл, даже если бы не мог, — он закусил губу и отвёл взгляд. — Ты давно мне нравишься. Очень. Но твои игры не для меня. Хочешь меня трахнуть — пожалуйста. А потом я снова уйду. И ты снова забудешь. — А вот и трахну, — Антон резко дёрнул его за ноги, заставляя поддаться ближе. — Что ты там говорил? Мы трахались, да? — Да, — почти неслышно ответил Арсений, избегая взгляда. — Почему ты ни разу не сказал? — Забыть — тоже выбор, — тихо прошептал он. — Я думал… так тебе будет проще. — Я правда ничего не помню. Совсем, — Антон говорил глухо, будто признавался в чём-то постыдном. — Ты же знаешь, я и алкоголь… Мы никогда не дружили. Ты так часто мне снился, что я уже перестал отличать сон от реальности. Я так часто во сне тебя… Арс, почему мы такие? — Потому что ты козёл, — резко бросил Арсений. — Козёл, которому плевать именно на меня. Козел, которому плевать только на меня, а на других… — Ещё что-то скажешь? — Ненавижу тебя. — А я со вчерашней ночи думаю, как тебе в любви признаться. Представляешь? — он горько усмехнулся, смягчая тон. — Боялся твоего отказа, боялся, что будешь злиться. Не хотел портить нашу дружбу. — Испортили вдвоём. Как раньше… — Я не хочу. Я хочу теперь по-другому. Чтобы вот так же… — Снова крики? — Арсений сжался. — Нет, снова честно. Чтобы ты посмотрел мне в глаза и рассказал правду, чтобы тему не менял, не обманывал. Чтобы ты был… Счастливым и честным, хотя бы с собой. Я тебе правда нравлюсь или это было на зло? — он смотрел в упор, требуя ответа. — Идиот, — Арсений дёрнулся, пытаясь вырваться. Антон не отпускал его, удерживая на месте, а сердце билось так, что, казалось, слышно сразу двоим. — Расскажи. — Да! — его грудь поднималась и опускалась в неровном дыхании, глаза горели слишком ярко, а пальцы сжимали руку Антона почти до боли. — Да, нравишься. Я сказал это уже три раза. Что тебе ещё надо услышать? Хочу тебя. Всегда. Ты… ты просто такой. — Ты вчера спал в машине? — Нет. — Значит, ты слышал наш разговор. — Слышал. — Тогда почему ты ведёшь себя так, будто всё это — игра? Ты же знаешь, что нравишься мне. Знаешь. Зачем всё это? — Потому что ты говорил это Кате, — Арсений отвёл взгляд, пальцы нервно сжали простыню. — А со мной — всегда молчал. — Арсений, — Антон выдохнул сквозь зубы, грудь рвано вздымалась, голос чуть дрожал. — Ты понимаешь, что ты ненормальный? — Тоже мне, здоровый нашёлся. Антон замолчал на секунду, а потом тихо, отчётливо сказал: — Я тебя люблю. — Я знаю. — Нет, ты не понял, — он приблизился ещё ближе. — Я тебя люблю. — Я услышал. — Я. Тебя. Люблю. Долгая пауза. — Я… тоже, — наконец выдохнул Арсений. Антон закрыл глаза, будто выжидал удар. — Хорошо, дальше. Я тебя не обманываю, не использую, и про тот секс… Я правда ничего не помню, честно. Всё было, потому что я очень тебя хотел, — Антон говорил медленно, подбирая слова, чтобы донести свою искренность. — Я знаю, — Арсений кивнул, уткнувшись ему в шею. — Я могу тебя поцеловать сейчас? — Да. — Хорошо, а ты расскажешь мне правду. — Ты опять за своё? — Да. Я хочу знать тебя настоящего. Не одну из масок. Не очередное амплуа. — Ты где вообще это слово услышал? — мужчина хмыкнул, но уголки губ дрогнули. — Не важно, — тихо сказал Антон. — Я хочу, чтобы со мной ты был честным. Эти игры… Я чувствовал себя идиотом. Больным. Я… Я готов сделать всё ради твоей любви. Но твои игры — они ломают меня. — Я не играл, — резко ответил Арсений. — Я такой. Не будет никогда одной версии для тебя. Я всегда буду защищать себя. Как умею. — Арс… — он выдохнул, почти умоляюще. — Пожалуйста. Скажи честно. — Что ещё? — Как часто ты мне врёшь? — Сегодня. — А кроме сегодня? — Не очень часто. Антон криво усмехнулся и отвёл взгляд. — Ты… Я не знаю, ничего уже не знаю. Я ведь люблю тебя и с этим твоими… Амплуа. И когда молчишь злобно и когда с ума сходишь, а когда десять раз за минуту меняешь тему, лишь бы не отвечать… Ты всегда… Мой любимый. — Замолчи, — нервно выдохнул Арсений, и в этом коротком слове было столько боли, что воздух в комнате, казалось, стал колючим. — Прости. Я вспылил. Очень сильно, — Антон заговорил тише, его ярость выгорела, оставив после себя лишь горькую пустоту. — Я просто… я почувствовал себя марионеткой. Я к тебе со всей душой, я на всё ради тебя готов, а для тебя я — лишь один из многих. Несмотря на то, сколько лет мы вместе, я для тебя всё ещё «никто». — Ты всегда был другим, — мужчина наконец поднял на него взгляд, и в нем не было привычного холода. — Для меня ты всегда отличался. С самого первого дня. — Да? — Антон горько усмехнулся. — Мне так стыдно сейчас, правда. Давай… давай проведём этот Новый год вместе? Просто вдвоём. Бери все свои маски, Арс. Даже ту, самую скрытную, которую ты боишься показывать. Я буду любить и её тоже. Обещаю. Арсений замолчал всего на секунду — но этой паузы хватило с избытком. — Зачем всё это было? — неуверенно продолжил Антон и сжал пальцы, стараясь не смотреть прямо в глаза. — Потому что только так ты был со мной, — одними губами прошептал мужчина. — Арс… — Заткнись! — голос Арсения дрогнул, стал слишком резким. — Тебе же нравилось всё это. Ты специально… ты просто издевался! А теперь я виноват? Я хотел быть ближе. Хоть как-то. Ты хотел секс — я тебе его давал! — Но я хотел тебя! Целиком. — Ты хотел меня честного и уязвимого! Чтобы потом что? М? Чтобы раздавить? — Это другое! — парень рвано выдохнул, пытаясь подобрать слова. — Я хотел быть уверен, что ты мне не врешь. Что не манипулируешь мной. Ты это понимаешь? Ты всегда разный со всеми, Арс. А со мной ты… особенный. Но что, если это тоже маска? Если я люблю человека, которого на самом деле нет? Нет, не в том смысле… Арс, прошу! Ты же должен меня сейчас понять. Ты в той же ситуации. Ты тоже боишься, ты тоже мне не доверяешь. Ты тоже хочешь правду! — Хочу, — почти неслышно признался мужчина. — Прости, — Антон осторожно, едва касаясь, сжал его лицо ладонями и заставил посмотреть прямо в глаза. — Ты мне безумно нравишься. Я хотел признаться нормально. Переспать я тоже хотел, не буду врать, но я… я не хотел всё портить. Не хотел спешить. Но, кажется, уже поспешил. Прости меня. Я могу хоть как-то это исправить? — Мне нужно подумать, — Арсений резко, почти судорожно оттолкнул его руки и, поджав губы, отвернулся к окну. — Ты… Я не знаю, как вести себя рядом с тобой. — Будь настоящим. Честным. Не притворяйся. Иногда мне кажется, что ты просто… играешь со мной. И я не могу перестать об этом думать. Но даже так — я тебя люблю. — Антон… пожалуйста, — Арсений поднял на него глаза, медленно, будто сомневаясь, коснулся подбородка — и позволил пальцам скользнуть ниже, останавливаясь у губ. — Всё это… было неправильно. Я не должен был так. Просто… я правда не знаю, что делать. Впервые в жизни. Ты такой предсказуемый в своей простоте, что я каждый раз… ошибаюсь. Я ведь ожидал другого. — Хотел не меня? — он прищурился, и в этом взгляде смешалось всё: и недоверие, и робкая надежда, которую он тоже так долго прятал под масками. — Козёл ты, Шастун, — Арсений тихо рассмеялся, качая головой. — Я тебе столько возможностей давал… Столько поводов для простого секса, а ты… — Зачем мне секс, если нет тебя? Я не смогу отказать после, ни за что. — Козёл… — выдохнул Арсений уже почти ласково, наклонился и осторожно коснулся губ Антона своими, задержавшись дольше, чем собирался. Это был не тот жадный поцелуй из клуба. Это было что-то новое — осторожное, пахнущее домом и зимним утром. Антон скользнул ладонями по его талии, поднялся выше, к лопаткам, и почувствовал, как Арсений мелко дрожит в его руках. — Почему ты иногда такой… — он отстранился лишь на миллиметр, опаляя кожу мужчины горячим дыханием. — Какой? — мужчина хитро улыбнулся, его пальцы вплелись в кудри на затылке Антона, и он мягко потянул его за собой, утягивая назад, на кровать. — Ну, какой я? — По-настоящему красивый. Самый лучший. — Тош… — в этом коротком выдохе было столько тепла, сколько не было во всех их разговорах за годы. — Ты мне нравишься. Ты ведь знаешь об этом? — Теперь — знаю. А ты? Когда это началось? — Я давно знаю… Влюбился ещё… даже не помню когда. Кажется, когда увидел тебя в первый раз. Смотрел на тебя так долго, что ты мне потом приснился. И во сне я тебя поцеловал. — Ты же всегда был натуралом, — поддел его Арсений, хотя в глазах светилось неприкрытое восхищение. — Ага, представляешь, как я удивился? — Антон рвано рассмеялся. — А потом эта «красная комната», наши первые пилотные съёмки, дикий стресс и… ты. С этим вечным огнём в глазах, с этой улыбкой. Весь мир вокруг просто терял цвет, когда я смотрел в твои голубые глаза. Я плыл, Арс. Всегда плыл рядом с тобой. — Ты умеешь говорить так красиво, — с придыханием прошептал Арсений. — А ты? Ты когда влюбился? — Антон вжался лицом в его шею, вдыхая родной запах, и мужчина тихо рассмеялся от щекотки. — Ну, до того, как мы… до всех этих игр? — Да, задолго. Я ещё не встречал таких, как ты. Когда ты смотрел на меня, я будто… Не смейся, Антон! Мне щекотно. — Окрылял тебя, да? — Нет, — Арсений отвел взгляд, и на его скулах проступил едва заметный румянец. — Антон… Не смотри так. Сложно говорить. — А что тогда? — Я будто жить начинал в эти моменты. Знаешь, как будто до твоего взгляда всё было чёрно-белым кино, а потом включили свет. Всё сразу обретало смысл. Каждая шутка, каждый съёмочный день. — Значит, всё это время… — парень расслабленно опустился к нему на грудь, прикрывая глаза и слушая, как часто бьётся сердце Арсения. — Ты был рад мне? И моим взглядам? И тому, что я… А я ведь что-то делал, да? Подавал знаки? — Конечно, — Арсений запустил пальцы в его волосы, перебирая пряди. — Губы поджимал недовольно, когда я с кем-то другим заигрывал, злился регулярно. Всем своим видом показывал, что я… — Очень мне нравишься. Антон поднял голову, посмотрел на такого растрепанного, домашнего Арсения, без единой маски, и внутри что-то дрогнуло. — Так глупо получилось. Я так долго об этом мечтал, а сейчас… я даже не знаю, что делать дальше. Что принято делать в таких случаях? Мы теперь… что? Целоваться? — Трахаться? — мужчина тихо рассмеялся, и уже через мгновение оказался в кольце рук Антона, который крепко прижал его к себе, укладывая на подушки и накрывая сверху одеялом. — Начнем с конца? — Антон улыбнулся, утыкаясь носом в его лоб. — Сначала поспим, а потом уже — всё остальное. Я всю ночь не спал, пока ты тут… А проснулся я так рано, что на улице ещё даже темно было. Представляешь? — Сбежал. — Нет, я… А ты правда расстроился или назло сказал? — А как ты думаешь? — Я думаю, что если бы ты действительно расстроился, то просто смотрел бы на меня молча и ничего не говорил. Но да, я думаю, что ты обиделся. — Немного, — Арсений рвано выдохнул и прижался ближе к его груди, стараясь найти самое удобное положение. — Я думал, что ты… не знаю. Думал, сделаешь что-то, и мы наконец поговорим. Думал, что я тебя поцелую или ты меня, а дальше всё само собой… я бы подтолкнул. Но я проснулся, а тебя нет. Я весь вечер из кожи вон лез, чтобы попасть к тебе в кровать, а утром в итоге оказался один. — Но если бы мы проснулись вдвоём, а ты был бы не рад? — Антон бережно коснулся его плеча. — Сейчас-то я уже знаю, но тогда ведь не знал. Это было бы так странно, понимаешь? — Да. — Иди ко мне, — тихо сказал Антон, почти шёпотом, большим пальцем проводя по его спине, по знакомой линии позвоночника. В этом жесте не было ни спешки, ни требования — только просьба остаться. Он задержался на секунду, словно собираясь с силами, и добавил уже тише, ближе к губам: — Прости меня, ладно? Эти слова дались непросто. В них было слишком много признания, слишком много страха потерять снова. — В этот раз я буду рядом, — сказал он уверенно, без сомнений. — Когда ты откроешь глаза. Я никуда не уйду. — Спасибо… я тоже плохо спал из-за тебя. Ты ворочался так странно, и я тоже… такой дурак. — Сюш, а почему ты такой тёплый сейчас? — Антон удивлённо приподнял бровь, не отстраняясь. Его ладонь скользнула по спине Арсения, задержалась между лопатками, будто проверяя ещё раз. — Ночью ты был совсем холодным… Я даже подумал, что ты мёрзнешь. Он притянул его ближе, почти инстинктивно, прижимая к себе крепче, укутывая в собственное тепло. — А сейчас… — голос стал тише, мягче, — сейчас ты такой тёплый. В моих объятиях. — Мне просто очень хорошо, — мужчина прикрыл глаза и окончательно расслабился. — Арс… — голос Антона снова дрогнул. — Когда я… когда я приходил к тебе пьяный… я не обижал тебя? Не делал больно? — Нет. Ты был очень милым иногда, — голос Арсения звучал спокойно, почти буднично, будто они обсуждали погоду. — И во время секса тоже. Я бы просто не позволил тебе ничего лишнего в том твоем состоянии. — Я очень рад, — парень подтянул его выше и нежно поцеловал его в щеку. — Я не должен был так поступать. Я такой дурак… я бы себе не простил, если бы… — Всё в порядке, правда. Меня… — Арсений на секунду замялся. — Злило больше всего то, что на следующий день ты всегда был почти таким же, но — чужим. В кровати целуешь, своим называешь, а на деле? Как только выходил за порог, ты был абсолютно счастлив без меня. Вел себя так же, как со мной, но уже с другими. — Для меня ты всегда был особенным, Арс. Всегда. — Да-да… — Арсений едва слышно фыркнул, но не отстранился. — Арс, я серьезно. — Давай просто закроем эту тему, ладно? — он сонно потянулся и сладко зевнул. — Я не злюсь. Ничего плохого не было. Только секс. — Точно? — Да. Спи уже, Шастун. Спи. А ещё были долгие поцелуи. Десятки признаний и нежности, которые потом снились им обоим. Пьяные разговоры, осторожные прикосновения, такой же пьяный, неправильный секс. Всё было не так, как Арсений рассказывал. Всё было… почти наоборот. До секса часто не доходило — Антон просто не мог перестать его целовать, удерживать рядом, касаться так, будто боялся потерять даже на секунду. Они говорили часами, иногда ласкали друг друга, иногда просто лежали рядом, слушая дыхание, наслаждаясь этим моментом, этой близостью. В такие ночи они находили настоящее спокойствие. Безопасное место. И самих себя.

***

— Ты что делаешь? — охрипшим после сна голосом прошептал Арсений, невольно сжимая ноги и выгибаясь в спине. Он медленно запустил пальцы в волосы Антона, всё ещё сонно перебирая непослушные пряди. Делал это неосознанно, наощупь, будто проверяя, здесь ли он, настоящий ли. Пальцы путались, останавливались, снова двигались — спокойно, без спешки, с той тихой нежностью, которая бывает только между сном и пробуждением. — У тебя плохо получается… зубы… Арсений тихо застонал, чувствуя, как по телу проходит судорога, а ноги начинают мелко дрожать. Антон коснулся его сжатого входа и медленно, давая время привыкнуть, вставил внутрь влажный палец. — Прости, — парень отстранился всего на несколько секунд, чтобы перевести дыхание, и снова принялся помогать себе руками. Он старался открывать рот шире, заставляя горло расслабиться, но каждый раз непроизвольно мычал, когда бедра мужчины судорожно сжимались. — Тош… Шаст! — задыхаясь в собственных стонах, почти крикнул Арсений. Его пальцы до белизны в костяшках впились в волосы Антона, направляя, требуя большего. Тот замычал ещё громче, почти задыхаясь, и через мгновение захлебнулся в коротком кашле, стирая с губ горячие капли. — Ты… — Арсений пытался что-то сказать, но губы сами собой изгибались в привычной, слегка ленивой улыбке. Он наклонился к лицу Антона, оставил мимолетный, почти невесомый поцелуй на его лбу и резко поднялся с кровати. — Спасибо, что обслужил, малыш, — с ледяной, отточенной надменностью бросил он, даже не обернувшись. Антон так и остался сидеть на смятых простынях, ошарашенно наблюдая, как Арсений невозмутимо натягивает белье и выходит из комнаты. Обида, смешанная с яростью, закипела внутри не сразу. — Арс! — осознание накрыло его через минуту. Антон выскочил из спальни вслед за мужчиной. Попов уже стоял на кухне, как ни в чем не бывало включая чайник. — Это сейчас что было?! — М-м? — мужчина расслабленно оглянулся, и на его лице снова расцвела эта невыносимая улыбка. — Минет. Неплохо получается, Тош, но тебе явно нужно больше практиковаться. — Эй! — Что такое? — сдержав тихий смешок бросил Арсений. — Иди тут сядешь, потренируешься. — Ты издеваешься сейчас?! — выдохнул Антон, на мгновение замирая. Ярость смешивалась с азартом, выбивая из головы последние капли сна. Ему хватило нескольких секунд, чтобы метнуться в комнату за смазкой и вернуться назад. Арсений к тому времени уже невозмутимо поставил чашку на кофейный столик, но не успел он даже поправить волосы, как оказался прижат к дивану весом чужого тела. — Поймал, — Антон перехватил его бедро, силой прижимая к себе и блокируя любой путь к отступлению. — И что это всё-таки было? — А что было? — Арсений беззаботно улыбнулся, глядя снизу вверх. Он коснулся шеи парня, запуская пальцы в его кудри с такой нежностью, что у Антона на миг перехватило дыхание. — Что-то случилось, Тош? — Да. Я тебе отсосал. — Спасибо. — И всё?! — Большое спасибо? — Арсений смотрел так внимательно и осознанно, что Антон на мгновение опешил. Внутри кольнуло привычное: «Опять ошибся, опять сделал что-то не так». Он уже готов был отстраниться, но Арсений не позволил. — Козёл… — Твой козёл, — мужчина резко потянул его за шею вниз, выдыхая прямо в губы: — Мой любимый. — Почему ты убежал? — Чтобы ты наконец-то догнал меня и трахнул. — Я догнал. — Но всё ещё просто болтаешь. — Я… Сейчас, — Антон подхватил его за талию, пытаясь усадить к себе на колени. В тесноте дивана всё выходило неуклюже: Арсений мешался, пытался сам повалить Антона, закидывал ноги, пока вдруг резко не отстранился, жадно хватая ртом воздух. Он вдруг зашелся в коротком кашле. Его дрожащая рука потянулась к чашке кофе, и Антон не смог сдержать победной, почти собственнической улыбки. Стоило Арсению сделать глоток, как Шастун мигом подтянул его к себе на бёдра, крепко вжимаясь грудью в его спину. Арсений рвано выдохнул, дернулся, попытался обернуться, но Антон держал мертвой хваткой, обхватив его под коленями и ловко уложив мужчину на себя. Он сам стянул бельё мужчины ниже, и тот почти сразу почувствовал тёплое, влажное прикосновение внутри. — Ты что? — мужчина дернулся, но Антон лишь сильнее прикусил податливую кожу на его шее, добавляя второй палец. — Ты очень мягкий здесь… это из-за меня? — дыхание Антона сорвалось, слова прозвучали неровно. — Для тебя, идиот… мы ведь хотели… Но поза ужасная, я не могу так… — он вжался затылком в его плечо, теряя остатки своего хладнокровия. — Можешь, — парень довольно усмехнулся и, приставив головку к горячему, влажному кольцу мышц, одним уверенным движением толкнулся внутрь. Из него вырвался сорванный выдох, спина резко выгнулась, и он невольно прижался затылком к плечу Антона. Тот пробормотал что-то неразборчивое, ласковое, слишком жадное и сразу прижался к его шее, осыпая её влажными поцелуями. — Не сжимайся так, — сорванным голосом пробормотал Антон, прикусывая нежную кожу на бледной шее. — Ар-р-с… ты мне сейчас член оторвёшь, расслабься. — Заткнись, — прошипел Арсений, закусывая губу почти до крови и до белизны в костяшках сжимая запястья Антона, который удерживал его на одном месте. — Ты… просто двигайся. — Ага, что ещё сделать? — парень коротко, рвано усмехнулся и прижался носом к его горячей щеке. — Я даже войти нормально не могу, ты сжимаешься так… — Замолчи! — мужчина снова вскрикнул, смущённо зажмуриваясь. — Я… я стараюсь. Весь вечер готовился, а ты сейчас решил… на диване… — Нужно было растянуть, да? — Антон скользнул языком по ушной раковине, обжигая слишком горячим дыханием. — Вставить свои пальцы в тебя и долго, медленно растягивать? — он перехватил мужчину под коленями, притягивая их ближе к груди, и толкнулся глубже. — Нужно было вылизать тебя, трахнуть медленно… Арс? — Ненавижу тебя… — стараясь успокоить рвущееся из груди сердце, выдохнул мужчина. — Ты что, кончил только от разговоров? — Нет… я кончил от твоего члена. Он там… там, где нужно, — голос Арсения дрогнул, в нём проскользнула непривычная, обезоруживающая уязвимость. — Сюша, — подавив смешок, нежно прошептал парень. — Ты чудо, знаешь? Самый лучший. — Заткнись и трахай уже, пока я не ушёл. — Да? И куда же ты уйдешь, пока я тебя так держу? Или мне сделать это стоя? — Антон подхватил голени мужчины, поднимая их ещё выше, и начал делать быстрые, рваные толчки. Арсений что-то кричал, теряя связь с реальностью, лихорадочно пытался удержаться за ноги Антона, но тот словно перестал чувствовать всё остальное — только это обжигающее чувство. — Ар-р-сений, — почти рычал Антон, оставляя с десяток хаотичных поцелуев на его лице и плечах. — Расслабься, пожалуйста… — Я уже… Замолчи! — Ты мне член сейчас оторвешь! — Поза ужасная! — выкрикнул мужчина, хотя его тело само поддавалось навстречу каждому толчку, полностью опровергая его слова. — Блять, Арсений! — выдохнул Антон, окончательно теряя контроль. Он обхватил Арсения под коленями, притягивая его ближе, а другой рукой крепко обнял за живот, прижимая к себе. Толчки стали резкими, рваными, вышибающими воздух. Арсений почти завыл — этот звук, средний между стоном и скулежом, заполнил комнату. Он лихорадочно, до белизны в костяшках, надрачивал себе, стараясь подстроиться под бешеный ритм парня. Антон медленно сходил с ума. Он видел всё: как Арсений привычно ворчит и хмурится, но при этом с каждым разом всё охотнее подставляет щеку под поцелуй. Как он буквально плавится в руках, но из последних сил старается не просто принимать, а касаться в ответ — гладить плечи, путаться пальцами в волосах, целовать куда придется. В этом хаосе движений было главное: Арсений был здесь. Весь. Только для него. — Я с-сейчас… — Антон не договорил. Он резко толкнулся внутрь в последний раз и кончил, по инерции делая ещё несколько глубоких движений. Арсений излился следом себе на живот и безвольной куклой свалился на него, пытаясь прийти в чувство. — Козёл… ты даже презерватив не надел, — раздражённо прошептал мужчина, хотя в его голосе сквозило скорее томное послевкусие, чем реальная злость. Он медленно перебрался на край дивана, и мир будто замедлился в этот момент. Антон замер, не в силах пошевелиться. Он буквально залип на этом зрелище: на плавных линиях подтянутого тела, на подрагивающих мышцах спины и ягодицах, которые в мягком свете комнаты казались идеальным скульптурным творением. Все здравые мысли мгновенно испарились. Усталость, планы на день, недавние споры — всё это перестало существовать. Осталось только вязкое, пульсирующее возбуждение, которое накрыло с новой силой. Прежде, чем разум успел выставить хоть какой-то барьер, желание взяло верх: Антон рванулся вперёд и навалился на Арсения сверху, вжимая его обратно в край дивана. Арсений даже не пикнул. Напротив, он послушно и удивительно легко раздвинул ноги, принимая член Антона, как нечто само собой разумеющееся. Повернув голову через плечо, он одарил парня своей фирменной довольной улыбкой — той самой, от которой невозможно было отвести взгляд. В этом взгляде читалось всё: он знал, что так будет. Он специально ворчал, специально медленно уползал и подставлялся, расставляя эту ловушку. И теперь, глядя на тяжело дышащего над ним Антона, он всем своим видом праздновал победу. — Ну что, Шастун? — прошептал он, не сводя глаз с лица парня. — Догнал?

***

Ты обманула суть любви, не бывает так

Я распадаюсь тут один, а ты летаешь там

Ты закачала в меня дым — это суета

И слёзы, будто керосин, обжигаются

— Шаст, что-то случилось? — голос Арсения был привычно спокойным, с лёгкой надменной насмешкой. Он смотрел на растерянного Антона и едва сдерживал улыбку. — Соскучился? — Да, — резко выпалил парень и сжал его за ворот толстовки, притягивая к себе. Поцелуй вышел слишком быстрым, неуместным и оттого еще более обжигающим и горячим. Антон дёрнул мужчину на себя так сильно, что тот влетел в его грудь, едва успев выставить ладони для опоры. Глаза Арсения растерянно метались по лицу парня, губы предательски подрагивали, а мир вокруг, казалось, на мгновение замер. — Зачем? — выдохнул он едва слышно. — Прости меня, — одними губами прошептал Антон и, не разрывая контакта, обхватил Арсения за талию, буквально вталкивая вглубь квартиры. Попов судорожно вдохнул, попытался отстраниться, вернуть себе хоть немного контроля, но Антон не позволил. Он снова грубо впился в его губы, слишком требовательно и настойчиво. Впечатал мужчину в стену коридора, сразу блокируя его руки над головой. — Прости, прости меня… — шептал Антон в коротких перерывах между поцелуями, давая мужчине вдохнуть лишь крохотную каплю воздуха. — Антон… — Стой, — он сильнее сжал ладонь на его шее и медленно отклонил его голову назад, заставляя подчиниться. Мужчина смотрел на него так открыто и обезоруживающе доверчиво, что у Антона перехватило дыхание, а мысли окончательно спутались. Он жадно вглядывался в лицо напротив: в эти дрожащие, уже припухшие губы, в лихорадочный блеск глаз и яркие пятна румянца на щеках. — Ты из-за меня так расстроился, да? Из-за неё? — прошептал Шастун почти беззвучно, обжигая дыханием кожу. Не дожидаясь ответа, он резко поддался вперёд, накрывая рот мужчины своим. Втянул его нижнюю губу, медленно посасывая и дразня короткими укусами. Арсений рвано стонал, пытаясь вжаться в его грудь, а потом, не выдержав этого медленного мучения, нетерпеливо потянул вниз свои шорты. Антон заметил это не сразу — только когда Арсений начал неловко топтаться на месте, пытаясь окончательно избавиться от ненужной ткани. — Я помогу, — выдохнул он прямо в губы и просунул руку под резинку белья, помогая стянуть его вниз. Арсений судорожно закивал, поддаваясь ближе, и до белизны в костяшках сжал пальцами толстовку Антона. Когда он снова дёрнулся, пытаясь высвободиться из одежды, Антон не позволил — он резко перехватил его бедро, закидывая его ногу себе на талию, чтобы сократить расстояние до минимума. Мужчина рвано выдохнул, приподнимаясь на носочки, и снова заскулил, когда влажные пальцы Антона коснулись сжатого отверстия. — Ты готовился? — Д-да, я сам… всё в порядке, — голос сорвался, превращаясь в неразборчивый шепот. — Точно? — срываясь на низкий стон, выдохнул Антон. Он медленно высвободил свой член, притираясь головкой к сжатому, горячему входу. — Стой, Антон, я… Арсений замер всего на мгновение, быстро смазал ладонь слюной и растер её по возбуждённой плоти парня. Тот довольно усмехнулся, припал поцелуем к чувствительной коже за ухом и почувствовал, как Арсения прошибает очередная волна крупной дрожи. Горячая рука Антона впилась в бедро ещё крепче, пока вторая направляла их обоих. Когда он медленно толкнулся внутрь, Арсений практически завыл. Он до хруста вжался в шею парня, кусая его за плечо так сильно, будто пытался оставить на нём вечное клеймо. — Ар-р-с… — почти отчаянно простонал парень, подтягивая его повыше. — Потерпи, родной, чуть-чуть потерпи. — Нормально, — сквозь зубы бросил он, подавляя судорожный вдох, и обхватил Антона руками ещё крепче. — Я могу? — Да. Антон снова толкнулся глубже, медленно растягивая слишком узкий проход. Арсений что-то хрипел, пытался по привычке язвить, но слова тонули в стонах. Он потянулся к собственному члену и вжимаясь носом в шею парня, начал быстро себе дрочить. — Не сжимайся так, ты же… — Антон гортанно простонал, сдерживаясь из последних сил. Но, почувствовав, как вокруг него пульсирует горячее кольцо мышц, не выдержал и излился, заполняя Арсения. Тот попытался что-то сказать, отстраниться на миг, чтобы просто глотнуть воздуха, но Антон не позволил. Он подхватил его под вторую ногу и с новой силой впечатал в стену, продолжая двигаться — теперь уже жёстко, до самого упора. Арсений вскрикнул, голос сорвался на хрип. Он обхватил шею Антона так сильно, будто тонул в этом моменте. — Ст-стой, ты же только что… — он почти завыл от этого невыносимого, слишком острого чувства. Казалось, мир вокруг перестал существовать. Остался только Антон, который держал его так крепко, что любая боль превращалась в спасение. Каждое касание, каждое движение напоминало животный инстинкт, чистое безумие. И чем яростнее Антон напирал, пытаясь стать частью его самого, тем мягче и податливее становился Арсений, окончательно сдаваясь и растекаясь по его животу горячим семенем. Пот стекал по спине, губы блестели от слюны, а влажное отверстие хлюпало слишком сильно от громких шлепков. Казалось, что этот звук был единственным, который Арсений мог различать хоть немного, кроме хриплого дыхания над ухом и громкого биения сердца возле своего. Он пытался поддаваться, расслабляться и доверять, но стоило только двинуться ближе, простонал погромче и попробовать скинуть с правой ноги трусы, всё снова смешивалось в один бешеный темп. Антон словно сходил с ума, абсолютно забывая обо всем кроме Арсения и его удовольствия. Двигался быстро, входил глубоко и целовал, целовал так много, что Арсений уже не мог понять, где были губы парня, а где жгли следы от прошлых поцелуев и ощущалась холодом слюна. Он весь был здесь словно для Антона, который в свою очередь был для него. Пришёл к нему в номер почти в полночь, извинился за… За всё. За ревность, колкости на съёмках, за недовольный взгляд и тот недо флирт с какой-то там популярной девицей. Он извинился за всё, готов был извинятся ещё десятки раз и трахать его в коридоре у стены, пока его тело дрожало, а ноги безвольно обхватывали его талию. Он был таким открытым в своей растерянности, таким честным в своей вечной закрытости, но именно сейчас был самым настоящим и родным. Родным настолько, что Антону хотелось всего. Абсолютно. От лёгких поцелуев, до грубого секса у стены, когда Арсений закусывает свою толстовку и вжимается лбом в холодный бетон, пока его долбят сзади так быстро, что ноги сводит и внизу тянет. Хотел его обнять, прижать к себе, но больше не отпускать, чтобы только он, только вдвоем, только в этом коридоре, в этой позе, самой близкой, родной, самой необходимой. Чтобы пальцы на ногах поджимались и колени дрожали, чтобы трусы так и висели на его щиколотке, пока Антон сам не решит их снять, чтобы руки всю спину ему исцарапали, чтобы его острые зубы оставили с десяток укусов. Чтобы отметины, засосы, синяки, чтобы только друг для друга, только вдвоём. Только в эту ночь. — Тише, котёнок… — выдохнул Антон, делая последние, самые глубокие толчки, и заполняя Арсения собой. Попов висел на нём безвольной куклой. Дышал загнанно, как пойманный в клетку зверь, который наконец-то перестал бороться. Когда Антон медленно опустил его на пол, Арсений едва не рухнул — ноги просто отказались держать. Он едва стоял и растерянно вжимался в грудь парня, пытаясь найти опору. — Я рядом, всё хорошо… — прошептал Антон. Он подхватил мужчину под бёдра, заставляя его забраться к себе на руки, а потом закинул к себе на плечо. — Идём, тебе нужно лечь, чтобы я… Фраза оборвалась сама собой. Антон остановился напротив большого зеркала в прихожей и замер, глядя на отражение, от которого не мог отвести глаз. Бледные, бесконечно длинные ноги Арсения, покрасневшие от пальцев ягодицы и тонкая влажная дорожка, тянущаяся по внутренней стороне бедра. — Тош… — заикаясь, позвал Арсений, но тот не ответил. Он медленно прижался губами к белой коже бедра и через мгновение резко, по животному впился в неё зубами. Арсений почти закричал от неожиданности и вспышки боли. — Козёл! Ты что творишь?! — Очень красивый, ты здесь очень красивый, — Антон прижался щекой к талии и медленно скользнул рукой по мягкой ягодице. В следующее мгновение он отодвинул её в сторону и посмотрел прямо на розовую, блестящую дырочку из которой вытекала его сперма. — Покраснела сильно, — без какого-либо стеснения продолжил парень и медленно толкнул внутрь два пальца. Арсений в его руках едва не заскулил от жгучей смеси неловкости и стыда, пока Антон продолжал осыпать его бёдра поцелуями, медленно растягивая его изнутри. — Я тебя не порвал? Арс, тебе не больно? Не печёт? — Замолчи! — Арс… — Антон медленно раздвинул пальцы словно ножницы и тихо, блаженно усмехнулся. В спину прилетело несколько слабых ударов, но он только крепче прижал мужчину к себе. — Крови нет, всё хорошо… — Замолчи! — Люблю тебя, — улыбаясь, выдохнул Антон и зажмурился. — Люблю, люблю, люблю… — Кого ты там любишь?! — знакомый голос прозвучал неожиданно громко и возмущённо. Антон медленно открыл глаза. Темная комната, мягкая постель. Над ним, сердито дергая его за плечо, сидел Арсений. Настоящий. Недовольный. — Козёл, ты мне во сне изменяешь? Прямо в нашей кровати? — Сюшенька… — с придыханием прошептал Антон и резко дёрнул мужчину на себя, укладывая его на свою грудь. — Мне ты снился, снова. Я там чуть не умер от возбуждения. Антон лениво провёл возбуждённым членом между ягодиц мужчины, нарочно не торопясь. Арсений резко втянул воздух — плечи напряглись прежде, чем он успел это осознать. — Что тебе снилось? — Ты… — голос у него был ещё тёплый, сонный. — В коридоре. У стены. И я… А потом ты на моих руках. А потом зеркало… Не отрываясь от его шеи, Антон медленно просунул два пальца под край трусов и скользнул ниже, туда, где кожа была особенно чувствительной. — Могу я? — Нет. Слово прозвучало слишком поспешно, слишком неуверенно. Антон усмехнулся, прижимаясь носом к его коже, вдыхая знакомый запах. — Мы занимались этим всего несколько часов назад. Ты ещё растянут, — он вжался носом в его шею и тихо рассмеялся. — Во сне ты меня вымотал, а потом… Как же ты стонал, когда я тебя… — продолжил Антон, почти ласково. Пальцы медленно, уверенно толкнулись внутрь. Арсений резко уронил голову ему на грудь и закусил губу, сдерживая звук. — Ты козёл, — пробормотал он, стараясь звучать строго. — Я тогда ещё два дня нормально стоять не мог. Антон улыбнулся, чувствуя, как тело в его руках предательски поддаётся навстречу. — Вот так нужно было меня трахнуть в туалете, чтобы я… Сидеть не мог. — Тебе понравилось? — он отодвинул ткань трусов в сторону и медленно толкнулся внутрь. Мужчина судорожно вдохнул, вжался в него, сам поддался назад, пропуская глубже, и почти заскулил. — Очень… ты же… — он захлебнулся словами, закусывая губу, когда опустился до конца. — Блять, как же тогда было хорошо. Я даже дышать нормально не мог, но все тело будто ожило. С того дня я мечтал, чтобы ты снова… — голос сорвался, толчки стали резче. — Чтобы отодрал меня в коридоре. Сделал всё, что захочешь. Заполнил… — Отодрал, — с придыханием прошептал Антон и резко поддался вверх, вырывая из груди мужчины тихий крик. Тот снова рухнул ему на грудь и кончил прямо в трусы. — Козёл… — Прости, — он усмехнулся, оставаясь так близко, что это чувствовалось кожей. — Так что ты там говорил? Заполнить до краёв? Что ещё? Могу… пальцем. Могу… — Поцелуй, — почти всхлипнул Арсений, продолжая тереться о его тело. — И помолчи. Пока я не передумал. — Вот как. — Да… вот так, — он поддался навстречу, срываясь на рваный шепот. — Войди глубже. Сделай… да, сделай меня своим. И кончи в меня. Тош… Имя сорвалось с губ, и по спине пробежала острая дрожь. — Трахай меня так, чтобы я запомнил форму твоего члена. Глубже. Я… блять… я сойду с ума. — Ты меня сведешь с ума, — Антон резко заткнул его поцелуем и сжав руку на шее, не позволил отстраниться. Ему хватило нескольких резких толчков, чтобы кончить внутрь. Арсений снова выгнулся резко, заскулил и задрожал всем телом. — Арс, расскажи мне правду, — он осторожно скользнул рукой по его шее, большим пальцем почти невесомо задел под челюстью и заставил посмотреть в глаза. — Когда это началось? Когда я пришёл к тебе впервые? Почему? Арсений дернулся, будто от холода. — Я не помню… Мы же… — голос сорвался, стал глухим. — Не знаю я. Он попытался вывернуться, уйти хотя бы на сантиметр, но Антон резко притянул его обратно — и тут же замер. Картина ударила слишком точно. Та же поза. Та же близость. И те же глаза — голубые, до боли знакомые. Тогда они были покрасневшими, воспалёнными от слёз, а щёки горели так ярко, будто их долго сжимали ладонями. В этих глазах было столько боли, что Антону тогда стало страшно даже пошевелиться. Страшно сделать лишнее движение. Страшно сказать не то. — Ты плакал тогда? — выдохнул он слишком резко, пугаясь собственного голоса. — Арс… тебе было плохо, да? Арсений сжал губы. — Это была вечеринка? — Антон говорил быстрее, будто боялся, что если остановится, то больше не сможет продолжить. — Праздник какой-то. Ты ушёл. Я заметил. Пошёл за тобой, потому что… потому что волновался. — Бред, — Арсений дернул плечом и попытался улыбнуться. Улыбка вышла неровной, тяжёлой, будто её приходилось держать силой. — Я не плакал. Я просто… дрочил. А ты увидел. Антон закрыл глаза. Внутри всё вскипело — не яростью даже, а чем-то вязким, тяжёлым. Он снова увидел Арсения в ту ночь: сжатого, напряжённого, с дрожащими губами. Услышал тихое «уходи», а потом — почти сломанное, едва слышное «ты тоже?» после каждого поцелуя, на который он всё-таки тогда решился. Поцелуи, которые Антон потом видел десятки раз во снах, которые были слишком настоящими, чтобы быть просто фантазией. Они возвращались снова и снова — днём, среди разговоров, смеха, репетиций, а ночью — Антон в них просто растворялся, утопал, принимая их за воспоминания. — Всё не так, — Арсений снова попытался отстраниться, отползти хотя бы на пару сантиметров. Антон не позволил. — Тогда как? И в этом вопросе не было обвинения. Только страх. И просьба наконец перестать угадывать. — Всё не так, — мужчина попытался отстраниться, но Антон держал крепко и смотрел прямо в глаза, не позволяя спрятаться. — Я… — голос дрогнул. — Это из-за меня? Я что-то сделал? — Нет, ты… — Арсений запнулся, отвёл взгляд. — Это пустяк, Тош. Кто вообще говорит о таком ночью, за несколько дней до Нового года? — Я сделал это силой? — одними губами прошептал Антон и опустил глаза, будто уже заранее принимал любой ответ. — Прости, я… — Нет. Ты… — он резко выдохнул. — Я сам хотел. Правда. — Ты плакал. — Я был расстроен. — Из-за меня? — Нет. — Тогда почему? — Это не важно. — Важно, — Антон сжал пальцы чуть сильнее, но тут же ослабил хватку. — Я впервые видел тебя таким. Значит, было что-то серьёзное. Кто-то тебя обидел? Сказал что-то? — Нет. — Арс… прошу. Он молчал несколько секунд, будто собирая себя по кусочкам, а потом сдался под этим взглядом — слишком внимательным, слишком настоящим. — Это глупо, я… — шёпот был почти неслышным. — Я очень сильно тебя ревновал, — он выдохнул ещё тише. — Ты был там с девушкой. А я… Это глупо. Я знаю, что никто, что ты… — Люблю тебя, — на одном дыхании выпалил Антон и резко притянул его к себе, сжимая в объятиях так крепко, будто боялся потерять прямо сейчас. — Прости, что я всё время был таким. Мне жаль. Очень жаль. Арсений замер у него на груди. — Это ведь я… виноват, — тихо добавил мужчина. — Нужно было поговорить. Но я боялся, что мы больше никогда не сможем как прежде. Что это была игра… твоя игра. А я… я просто не смогу больше. — Я понял. Всё понял, — Антон выдохнул ему в шею, почти не касаясь губами кожи, будто боялся спугнуть. — Я тебя так… какой же ты… любимый. Самый любимый. — Козёл, я же такое… — Да, — Антон коротко усмехнулся. — Такое. Нужно было сразу меня ударить, обидеть, вывалить всё. Я бы… — он запнулся. — Я бы пережил. Лучше так, чем молчать. — Я не хотел тебя ранить. — Ты страдал из-за меня. — Нет, — Арсений покачал головой. — Ты ведь был рядом. Приходил. — Пьяный в стельку и с частичной потерей памяти, — Антон скривился. — Мы вообще где? В кино? В книге? — Это был бы глупый фанфик, — хмыкнул Арсений. — Какие-то девчонки бы написали, посмотрев с десяток наших видео, где ты на меня смотришь… — А как не смотреть? Ты же такой… — Антон, всё в порядке, ладно? — Нет, я… — он выдохнул слишком резко. — А если я опять забуду? — Ты трезвый. — Но я же забыл столько всего. — Тебе это снилось, ты сам сказал. — Да! Но я же… Как я мог поверить, что это было реально? Чтобы ты и я — это ведь… Сон — единственный логичный вариант, я бы поверил во что угодно, но не в то, что мы действительно… — Канон, — спокойно перебил Арсений. — Самый настоящий. Всеми любимый. — И очень стеклянный. — Какой? — Это когда грустно. — Тебе грустно? — Нет. Всем остальным грустно, потому что самое интересное всегда происходит вне сцены. Зато на сцене за тебя говорит язык тела, — Антон тихо рассмеялся и подтянул его к себе, прижимая к груди. — Кто меня по бедру гладил у всех на глазах? Ножки свои на колени… Арс, я там чуть не… — Ножки на тебя поставить? — с ленивой усмешкой бросил мужчина. — Только если захочешь. — Козёл. — Твой козёл. — Да. Но самый любимый? — Любимый, — выдохнул Антон. — Только не смотри на меня так на сцене. И не смейся. — Я не смеюсь. — На меня не смотри, когда смеёшься. Они поймут. — Бред. Как? Почему? — Потому что ты всегда меня глазами ищешь, — тихо сказал Арсений. — А иногда… будто ждёшь реакции. И смотришь так, словно в душу залезаешь. — Не говори так, будто на моём месте они бы не смотрели. — Кто «они»? — Да кто угодно! Ты всем нравишься. Они… — А мне нравишься только ты, — спокойно сказал Арсений. — Самый высокий, местами неловкий и такой улыбчивый. — А как не улыбаться, когда сам Арсений Попов у меня в кровати? — Да? — он прищурился. — А если бы сам Арсений Попов тебя на этой кровати…? — Я бы от счастья умер.