A posse ad esse

Когда Том Риддл возвращается в Хоггвартс, он чувствует сытое умиротворение. Привычный контроль постепенно возвращается к нему после изнурительного, бесконечно долгого лета в маггловской части Британии. Ещё не подойдя к шумной платформе экспресса, Том снова входит во вкус своей власти над сокурсниками, отечески треплет пробегающих мимо первогодок и с высоко поднятой головой встречает свиту. Том Риддл чувствует ярость величиной с Хоггвартс, когда запыхавшаяся после церемонии распределения Панси анонсирует новое распоряжение для старост. Теперь представители четырех факультетов будут сидеть за отдельным общим столом для «улучшения дисциплинарного регулирования». — Так называемая «война» между факультетами, как вы возможно знаете, прошлым летом достигла беспрецедентного абсурда. Начиная с этого года руководством школы для всех студентов будет постепенно вводиться программа сотрудничества, в рамках которой я жду от вас взрослого и рассудительного поведения… — отчитывает Макгонагалл. Том с ненавистью смотрит на небольшой стол между преподавателями и факультетными местами. Он мысленно проклинает двух неизвестных ему (пока) третьекурсников, которым пришло в голову сцепиться в глупой схватке из-за квиддичных результатов до госпитализации в Мунго. Старосты этого года ожидаемы. У Слизерина, конечно, Риддл, у Хафлпаффа — раздражающе спокойный Седрик Диггори. Как и в прошлом году, свой значок из рук Флитвика забирает Гермиона. Только Рейвенкло делают неожиданный ход: коллективно выбирают некую Луну Лавгуд, про которую он знает только то, что она дружит с Поттером и умудряется терять ботинки почти везде, где появляется. Он украдкой смотрит на Гарри — они с Роном продолжают возмущаться решению пересадить Гермиону. «Минус одна», злорадствует Риддл и подливает себе побольше сока. На следующее утро его настроение окончательно испорчено. В ванне своим мрачным видом он пугает всех, кроме весёлого Абракаса, заплетающего длинную косу перед зеркалом. Тот начинает что-то щебетать про новый парфюм или лосьон (прямо из Парижа, пожалуйста, прими за подарок!). Одним своим видом Том показывает — он собран и не в настроении дурачиться. На завтрак он выходит, полный решимости. И с запахом лаванды. За их новым столом уже сидит Диггори и читает свежий номер «Пророка», потягивая кофе из чашки, поразительно напоминающую его приютскую степенью побитости. Они сдержано, по-джентльменски обмениваются приветствиями и он приступает к еде — меню за небольшим столом не уступает разнообразием. Через несколько минут в зал на полном ходу влетает Гермиона. Её он не удостаивает вниманием и продолжает неспешно намазывать масло на тост. — Седрик, Том,— первая кивает она и шумно падает напротив. В это же мгновение в её тарелку приземляются два трепыхающихся бумажных самолетика сами-знаете-от-кого. Аккуратно смахнув записки в сумку, Грейнджер лыбится и машет друзьям, показывая пару знаков: «окей» и «хватит вам». Уизли, не понимая концепцию отдельных столов, пытается докричаться до неё. — Начинается, — устало тянет Том и трет переносицу. Гриффиндор это синоним слова «шумный». Если Годрик Гриффиндор был хотя бы в половину таким же несносным, как среднестатистический студент его факультета, то основатели Хоггвартса не без умысла попросили его строить самую дальнюю башню. — Что-то не так? — сходу начинает Гермиона. Напряжение за столом подскакивает сразу на несколько градусов. Диггори откладывает газету и готовится стать арбитром этой нелепой схватки. — Решительно ничего, — Том смотрит ей прямо в глаза. — Скажи своим друзьям из детского сада, что это столик для взрослых. Гермиона смотрит на него внимательно, с вызовом. Она одета неподобающе неформально и кричаще по-маггловски, в бежевую кофту и джинсы. Том думает, что отсутствие дисциплины у этого трио стало вредной привычкой. Совершенно неожиданно лицо Гермионы расслабляется. Она оставляет его без ответа и, словно ничего не произошло, принимается методично наполнять тарелку. Ещё пару минут Том смотрит на неё в недоумении. — Я не хочу ссориться, — поясняет Грейнджер, надкусывая ломтик сыра. — Думаю ты тоже, Риддл. Нам всем вообще многое надо обсудить. — Это например? — Например, Макгонагал ждет от нас предложений по улучшению всей этой... ситуации, — она кладет кусок омлета себе на тарелку. — Мою позицию ты знаешь, — Сердрик наконец-то включается в разговор и лениво потягивается, подхватывая в руки чашку. — Я тебе верю, Герм. Если что придумаешь, я поддержу. Они чокаются и глупо улыбаются. Том давит в себе ребяческое желание что-нибудь возразить, испортить их счастливое столование с утра пораньше. Договорились уже! Он смотрит на место, предназначенное Лавгуд. — С ней всё хорошо? — Она не завтракает, — поясняет Гермиона, легко пожимая плечами. — Но вроде обещала быть к обеду. Он хмыкает и всем своим видом показывает, что ему, в сущности, всё равно. Пусть хоть фестралам себя скормит. Том медленно ест и осторожно поглядывает на стол с бордовой скатертью. Гарри снова вытянулся за лето, правда, кажется немного похудел. Он сидит вполоборота, чуть осунувшись и кутаясь в темно-серый мешковатый свитер. Поттер заимел абсолютно свинскую привычку тащить у семьи Уизли любые старые тряпки и носить их с такой нежностью, словно ничего луше магический мир на свет не произвел. Этот свитер, например, носил Фред, кажется, пару лет назад. Том на секунду представил как Гарри смотрелся бы в строгом костюме, который он видел на Диагон аллее, уставший, проводящий рукой по волосам, снимающий пиджак и закатывающий рукава белоснежной рубашки... Когда-нибудь он купит ему вещи гораздо лучше. Он вспомнил, как ещё маленькие, будущие змеи, барсуки, львы и вороны беспокойно высматривали нужную лестницу в холле главного входа. Тогда он, конечно, не успел завоевать текущее влияние, но в вагоне экспресса довольно удачно разговорился с младшим Малфоем, который до того был воодушевлен поступлением, что напрочь проигнорировал внешний вид и обноски в которых Риддл еле выскочил из приюта. Это Драко отбился от кузенов и первый пошёл знакомиться с Поттером, Мерлин знает по какому признаку высмотрев его в толпе детей… Что за ностальгия? В итоге он ещё пару раз лениво обменивается с Гермионой колкостями и собирается идти к Слагхорну за рецензией на свою летнюю статью, но по обе стороны стола вырастают сначала Поттер с Уизли, а затем и его слизеринская свита в неполном составе. — Они тебя утомили? — спрашивает Панси и, словно утешающе, кладет руку ему на плечо. Его негласный заместитель и секретарь, Паркинсон до ужаса тактильная, и меры в этом не видит уже давно. Сложнее, чем с ней только с Абракасом, пожалуй, самым тактильным из всех Малфоев. Её молча подстраховывает мрачный Драко. — Герм, а тебя тут не отравили? — хмыкает Рон. Мысленно Том закатывает глаза, ну ещё не хватало. К его удивлению, к миру вновь призывает Гермиона. Он почти неверяще смотрит, как она тушуется. — Прекрати, Рональд. Мы же не дети. — Да, Рональд, прекрати, — передразнивает Панси, но тут же умолкает под раздраженным взглядом своего старосты. — Ну чего? — Мы должны идти на занятия, а не выяснять отношения. — Поддерживаю! — внезапно встревает Поттер. Он отодвигает Уизли и, забрав из рук Гермионы её сумку, легким движением закидывает её себе на плечо. Том изо всех сил не смотрит в его сторону. — Вам самим не надоело? — вопрошает Поттер ко всем одновременно. Воистину, голубь мира. — Давайте с этого года реально что-то поменяем! Том усмехается, глядя на растерявшуюся Панси. Гарри ей немного нравился, хотя она бы в этом ни за что не призналась. Что было объяснимо, конечно, раз уж он сам входит категорию «Пожалуйста, перестаньте пускать слюни на мистера Поттера, иначе ему форму снова стирать». Правда лучшего ловца Хоггварста вряд ли бы заинтересовала темненькая фигуристая Панси. Ходили слухи, что после расставания с Джинни (на удивление полюбовное) герой квиддича ищет себе в будущие жены сильную блондинку из чистокровной семьи без вредных привычек и сомнительного прошлого. Откуда пошёл этот безумно подробный слух Том так и не понял, но, возможно, многим показалось, что Гарри слишком уж активно флиртовал с Флёр Делакур. В любом случае, после слухов о том, что у Снейпа футфетиш в финальной стадии, а его самого якобы заводят только змеиные тела, Риддл понял что это всё ерунда, а не информация.

***

Сидеть со старостами оказывается довольно… Сносно. Они спорят о переустройстве Министерства, и Том не без удивления признает часть аргументов в пользу Гермионы. Седрик делится своим опытом стажировки в отделе темных артефактов, и это тоже заставляет его немного пересмотреть свой взгляд на спортсменов. В один прекрасный ужин эту «идиллию с натяжкой» навсегда портит Лавгуд. Они, как обычно, спорят с Гермионой, в этот раз на тему прогрессивной шкалы налогов для чистокровных. — У вас так много общего… — тянет староста Рейвенкло, не отрываясь от сортировки каких-то очередных побрякушек. Риддла раздражает привычка Лавгуд тащить за стол всякий хлам, вроде ракушек, стеклышек, камушков и прочего мусора, чтобы показательно перебирать его прямо у него под носом, но на каждое его замечание Луна либо делает вид, что не понимает о чем речь, либо отвечает так, что Том ещё пару недель крутит эти странные фразы в голове, пытаясь понять что она вообще хотела сказать. В конце концов, он смирился — затраченные усилия того не стоят. — Объясни? — Гермиона не успевает сменить тон и выходит агрессивно. Но Лавгуд не придает этому никакого значения. — У вас с Томом, — легко «объясняет» она и начинает раскладывать рассортированные кучки по карманам. — Вы вот оба козероги… — О, Мэрлин, — Том закрывает лицо руками и сдавлено стонет. Ситуация, очевидно, веселит только Диггори. —… а ещё Гермионе нравится Драко, а Тому — Гарри, так что вы оба сразу и Монтекки, и Каппулети. Тому кажется, что видимая Вселенная схлопнулась. В одно мгновение время будто останавливается: замирают преподаватели, студенты, совы, пролетающие над головами. С нелепым выражением лица замирает Дин Томас, демонстрирующий близнецам Уизли новый фотоаппарат, с кусом мяса в зубах застывает Чжоу Чанг в правом ряду, останавливаются Панси и Блейз. Том чувствует, что умирает, и лучше бы так оно и было, чем паническая атака у всех на глазах. — С чего это? — визжит Гермиона и моментально краснеет. Кажется, даже её длинные кудри выпрямляются и в ужасе встают дыбом. Она бегает глазами по залу, но, похоже, эту реплику слышали только старосты. — Да, Луна, с чего ты это взяла? — спрашивает Диггори, слишком уж спокойный. Том его придушит, а труп скинет василиску на поиграть. Лавгуд молча пожимает плечами. — Э-это грязная ложь, — судорожно говорит он и только после понимает, что реплика вышла на парселтанге. Грейнжер его расстерянность немного отрезвляет. — Луна, это же не так, — Гермиона смотрит на неё с укором, как на больную бредом. Лавгуд опускает взгляд в свою кружку, аккуратно помешивая чай и поддевая чайной ложкой листики трав. Тому кажется, что мысленно она уже не с ними — Как я по твоему могла... А Риддл... Ну это же смешно, в конце-концов! — Звёзды бы не соврали мне... — таинственно шепчет староста Когтеврана и выпивает всё залпом, словно шот. Риддл в прострации.

***

Всю последующую неделю атмосферу за столом можно резать ножом и подавать в качестве основного блюда. Они с Гермионой едят, не глядя друг на друга, и стараются как можно быстрее покинуть стол в диаметрально противоположных направлениях. Ситуацию меняет их первый завтрак без Диггори. Когда он приходит за стол, где к еде приступила только Гермиона, становится ясно — начинается испытание для всех. Первые пять минут проходят в гробовой тишине. «Оплакиваем смерть стабильности», язвит про себя Том. Он осторожно ловит долгий, говорящий взгляд Грейнджер себе за спину, на стол его факультета. Действительно, она и до этого часто туда смотрела. Какое-то время они тупо молчат. — Заткнись, — угрожает Гермиона и Риддл немного поражается её сверхъестественному чутью на подколы. — А не то что? — А не то расскажу Гарри, что ты его новый фанат. Он приподнимает бровь. Лобовая атака — вот это в стиле грифов, которых он знает и не особо-то любит. — Нашла угрозу. Он мне сдался, по-твоему? — Я тоже не слепая, Томас. Ковбойская дуэль, а не завтрак, думает Том. В конце концов, почему бы им не отшутиться и не забыть об этом? Словно почувствовав, что-то то не так, или просто привыкший слышать и видеть ругань за столом старост, реагирует Поттер. Том буквально пропадает, когда в зелёных глазах блестит беспокойство. Неожиданно Гермиона заливисто смеется. В большом зале наступает гробовая тишина и студенты в ужасе смотрят прямо на них. Даже вечно апатичный профессор Снейп на секунду перестает гипнотизировать свой суп и отвлекается на неожиданно веселую старосту. Том пинает её под столом. — Ты в своём уме, женщина!? — Боже, Том, — отсмеявшись, Гермиона утирает выступившие от смеха слёзы. — Ну и вид у тебя! — Сама не лучше! — он снова пинает её для проформы. — Поверить не могу, как мы к этому пришли… Верное замечание. Как они к этому пришли. — Вообще я думала ты планировал охмурить кого-то более богатого, — неожиданно смущенно отмечает Гермиона и стыдливо прячет нос в кубок тыквенного сока. Всё-таки они будут это обсуждать. — Как расчетливо, Грейнджер, — узит глаза Том. — То есть по себе людей всё таки судят? — Ты же банальная первокурсница, запал на главного спортсмена школы. — Да? Кого это я слышу? Девушку, облюбовавшую богатого красавчика? — невозмутимо парирует Том, зло собирая ложкой ванильный пудинг. — Туше́, — ничуть не обидевшись, староста пожимает плечами, — Сердцу, как водится, не прикажешь. Есть они продолжают молча, до момента, когда Том не ловит долгий и внимательный взгляд Гермионы, но уже на себе. — Ну чего? — он не успевает прожевать всё и выходит не очень элегантно. — Зна-а-аешь, — тянет Грейнджер. Ему не нравится этот тон. — В этой программе по "примирению" факультетов есть рациональное зерно. — Ты имеешь ввиду... — неожиданно Том видит, куда ведет ниточка размышлений и начинает вникать в суть, — хочешь сказать, что двое старост вполне могут... —... способствовать сближению противоположных факультетов, — победно заканчивает Гермиона. В таком ключе разговор Тому стал нравиться гораздо больше. В конце концов, разве не могут два разумных человека, (возможно) самая выдающаяся ведьма своего времени и самый гениальный волшебник (всех времен), скажем… Договориться?

***

Первым делом Гермиона идет к Макгонагалл и подробно объясняет важность межфакультетной рассадки на занятиях. Стоит отдать должное, Грейнджер самостоятельно и в кратчайшие сроки разрабатывает систему, по которой студенты равномерно распределяются парами по человеку из разных факультетов. Заведующей остается просто подписать разработанную стратегию «всеобщей дружбы». Решение, однако, объявляет Дамблдор, тихонько похмыкивая в пышную бороду. На совместных занятиях со Слизерином Поттера демонстративно определяют на первую парту в среднем ряду которая, о счастливе совпадение, оказывается совместной с Ридлом. От одной только новости Гарри становится похож на побитого и брошенного на свалке больного всеми болезнями мира щенка. Этим видом, он старается убедить Миону, что она совершает ужасную ошибку. О, наивная душа! Под гневным женским взглядом Поттер сдается и подсаживается к нему самостоятельно. Том не возится с каждым и сухо зачитывает имена по списку. Когда он доходит до того самого Малфоя, становится понятно — намечаются некоторые проблемы. — Только не с ней! Я не буду сидеть, с этой, этой… — от возмущения и шока Дарко не может подобрать слова. Том думает, что Гермиона могла бы выбрать кого поинтереснее. Блейза например, он тоже богат. Или Тео. С последним они вообще могли бы сразу пожениться в библиотеке и прожить долго и счастливо среди пыльных книжных архивов. — Во-первых, это не опция, — Том делает вид, что ищет что-то в листах на планшете, пока сам украдкой ловит его реакцию. Умереть со смеху. — И во-вторых, неужели ты думаешь, что мне приятно делить пространство с Поттером? Драко тушуется. Козырь в виде врага факультета номер один крыть сложно, и Ридл решает подсекать. — К тому же, у Грейнджер выдающиеся успехи в продвинутых рунах. Он победно оглядывает Малфоя. Тот уже второй семестр едва тянул взятый по наставлению отца курс, и отчаянно, но безуспешно, пытался подтянуться самостоятельно. Да и насчет рун он не соврал — просто умолчал, что у Гермионы такие успехи имелись почти по каждому предмету. Драко грустно кивает, и Том продолжает экзекуцию. Так они получают почти четыре совместных часа на занятиях — два на зельеварении, час общих чар и ещё один час в теплице. В первый раз они садятся вместе на зельях — Поттер показательно раскладывает перья и пергамент ровно на свою половину стола и даже не смотрит в сторону Тома. На секунду ему становится тоскливо. Почему, почему это лохматое чучело в упор не видит то, что заставляет почти всех девушек его факультета (да и не только) томно дышать и стрелять глазами? Но Гарри не все, успокаивает себя Том. Он, как минимум, гораздо тупее. Пока они готовят сырьё, работать всё же приходится в общем пространстве. Он залипает на руки Поттера в работе. За пологом Тома целая коллекция колдо-снимков: Гарри в полете, Гарри ловит снитч, Гарри колдует, Гарри победно держит пойманного детеныша гиппогрифа. И всё этими сильными руками ловца. Том залипает на его пальцах и лишь спустя время понимает, что на него смотрят. — Аквилегию надо помельче, — сдержано отмечает он и очень старается, чтобы голос не дал петуха. Гарри не спорит и молча кивает, активнее работая лезвием. Тому нравится его сговорчивость. На другой стороне фронта дела обстоят гораздо хуже. Всю пару Малфой сидит покрывшись неровными ярко-красными пятнами на щеках и шее: то ли от гнева, то ли от смущения. Масла в огонь подливает Паркинсон, шепчущая ему в спину едкие замечания про леопардов. Решимая поначалу Гермиона тоже находится в растеряности, и весь урок они неловко работают молча, получая унизительное «Выше ожидаемого» за банальный костерост. — Я вам двоим даже название придумал, — самодовольно мурлычет ему Блейз, как только Том возвращается в общую гостиную. Он развалился поперек кресла и вертит в руках очередную холщовую куколку с перевязанным горлом, видимо снова собираясь возиться со своими вуду-трюками. — Только выбрать не могу. Смотри, есть «Союз нижних», а есть «Клуб сабми…» У Риддла «Великолепно» по ЗОТИ и природная меткость. Хотя «Охотницы крови» ему в итоге понравились. — «Охотницы ДО крови», — поправляет Забини, снимая остаточный зуд от жалящего заклинания холодным кубком по квиддичу за прошлый год. За ужином они, как настоящий штаб, сопоставляют данные и сверяют карты. Седрик и Луна, молчать о происходящем которых заставила угроза темномагического сглаза от Риддла лично, обсуждают какие-то безделушки. Время от времени Луна, весьма не к месту, оставляет свои комментарии. — Подари ему цветы, — мечтательно подпирает подбородок староста Рейвенкло. — У Гарри глаза цвета свежего шотландского луга в раннюю весну, ему очень понравится. — Ага, он как раз ромашки любит,— гаденько добавляет Гермиона. — Да? А Драко вот любит чистокровных, — огрызается Том. Седрик страдальчески закатывает глаза и уходит в сторону башни. Том может его понять, но ему ещё надо найти свежие ромашки в середине сентября.