Лазурь

Голубая лазурь растекалась над городом. Растекалась — и дальше плыла. Так хотелось сгореть мне дотла, Там, где лазурь растекалась над городом. . . . . . Потухла последняя звезда над Вологдой. Облака, мягко оплывая крыши домов, уже заглядывали в окна. В одном из них мрак рассеивал тёплый свет экрана. В комнате царил траур: на учебниках лежала пыль, а на клавиатуре восседало грациозное животное. Пора вставать. С трудом поднявшись, за компьютер садится небезызвестный герой. Он опускает руки на клавиатуру, нагретую кошкой, и с достоинством печатает: “Что сказал биолог химику?) Странные у тебя нуклонности))” Чат трещит, стрекочет — и наконец взрывается тоннами сообщений! “10! 4. Богдан, вы такой душка, женитесь на мне!” “Кирилл, Виктория в двух метрах от вас жаждет внимания!” “Гспд, какой кринж.” Но одно предложение словно вонзается в глаза: “Егорчик, я ваша фанатка!” Мерзость. Гадость. А почему не я-то?.. Алёна, сжав губы, печатает: “Я ревную к такому количеству фанатов у Егора” — и резко отрывается от экрана, уходит за чаем. А в этот момент в далёкой Москве, в светлой и просторной комнате, одно доброе сердце екнуло: “Вы действительно считаете, что человек с такими взглядами может быть кумиром? Да он лишь жалкая пародия! А неповторимый идеал — это Алёна.” Чат снова взрывается. Ядерная война из едких восклицаний. Стихийное бедствие, которое не способен остановить даже педагог. Он лишь растерянно смотрит в экран, не понимая, откуда дети знают столько солёных слов. И вот — тишина. Победа зелёных. Алёна снова входит в чат. Перед ней — поле сражения. Сообщения тянутся от “Фу, феминизм” до “Как сахар съесть — так два куска, как на хуй сесть — пизда узка.” Но только одно сообщение теперь обжигает глаза: “А неповторимый идеал — это Алёна.” Сердце сорвалось.