Провал непревзойдённого

Провал непревзойдённого Глава 33. С чистого листа: Пусть многие небожители с радостью приняли нового правителя и поверили его словам, но нашлись и те, кто прекрасно почувствовал, что это всё как-то странно и за ним кто-то стоит. Нетрудно даже догадаться кто именно из них и почему. Всё же слишком своевременно Ши Цинсюань появился и мало кто хотел раздумывать над нестыковками и в частности над тем, что за юноша вместе с ним. Лан Цяньцю оказался одним из тех, кто чувствовал, что и к этому делу приложил руку его наставник. Всё же всё началось из-за него и к тому же советник совсем не хотел чтобы исчезли почти все небожители. Но почти все прибывали в страхе и побросали свои дела, а это не шло на пользу их существованию. Сам его высочество Тайхуа мог не беспокоиться о себе. Всё же юноша как и прежде занимался своей работой, играя свою роль переполненного ненавистью небожителя, а потому совсем не боящегося Се Ляня. Вот только на самом деле ненависть уже давно отступила, а отношения вернулись почти что на тот уровень какими они были ещё когда император Гуймина являлся советником династии Лан. И вот сейчас, когда все решились разойтись по своим делам, а в особенности заняться работой, Лан Цяньцю направился прямиком в Призрачный город чтобы подтвердить свою догадку и заодно увидеться с родителями. К счастью, но Тайхуа научился сдерживать себя и больше не привлекал излишнее внимание к своей персоне, а потому без проблем дошёл до Дома наслаждения. Ему вполне позволяли приходить сюда как к себе домой так что юноша вскоре уже вовсю шёл по широкому коридору в поисках господ этого места чтобы попросить провести его к семье. Найти их оказалось не сложно из-за доносившихся негромких чтений нотаций для Се Ляня, что видимо снова рисковал собой несмотря на то, что ему навредить весьма непросто. Император Гуймина был очень силён и после становления непревзойденным его сила стала ещё больше. Её не сдерживали теперь проклятые канги и к ней прибавились новые заклинания. Да и само тело юноши обладало весьма полезными для выживания свойствами ещё когда он был одним из небожителей. Мало того, что Се Лянь не чувствовал боли и не мог погибнуть окончательно даже от смертельных ран, так ещё и на нём всё заживало очень быстро после всего. В любом случае, чтобы избежать неловкости, Лан Цяньцю решил прервать очередную лекцию, которая вероятно пройдет мимо ушей императора Гуймина, и дать знать о своём прибытии с помощью недолгого кашля. Се Лянь больше всех обрадовался его прибытию так как это давало повод прекратить слушать то, что император Гуймина и не собирался исполнять, бросая привычные извинения, а затем удаляясь вместе с ним в сторону спальни. Всё же каждый раз он принимал облик советника Фан Синя прежде чем исполнить просьбу! — Почему вы всегда меняете свой наряд и надеваете эту маску? — и на этот раз Лан Цяньцю решил полюбопытствовать, что за всем этим кроется. Может, так Се Лянь абстрагировался от ненавистной ему четы правителей династии, что пришла на смену руинам Сяньлэ, и вела своё происхождение от мятежников, что не желали понять своего последнего правителя, и поверить его ребенку в прошлом? — Разве твоему отцу не привычнее видеть меня именно так? Да и тебе, наверное, тоже. Вместо приносящего беды жалкого Се Ляня, что достиг всего только благодаря другим, неприступного и холодного Фан Синя, которому один лишь случай принес довольно таки видное положение, — пожал плечами Се Лянь и привычно отправился в укрытие последних представителей династии Лан вместе с Лан Цяньцю. Тайхуа хотел было попросить его не говорить так о себе, но не стал. Это ведь совершенно бесполезно. Самооценка императора Гуймина так и не поднялась с уровня ниже плинтуса, как и не пришло чувство того, что всё, что юноша сейчас имеет, вполне заслуженно. И вот сейчас, как только они прибыли, он поспешил скрыться в кабинете за книгой, оставляя своего гостя с родней наедине. Те хоть уже спокойнее относились к ним, но это всё равно не дело! — Советник по всей видимости нас презирает, но не решается замарать руки и перебить, — большая же часть рода поняла всё не так. Но возможно, что Се Ляню и вправду как минимум неприятно их присутствие и именно поэтому император Гуймина тут же скрывается где-нибудь в тихом уголке подальше от них? — Советнику Фан Синю необязательно приводить к нам Цяньцю и оставаться здесь. Этим могут вполне заниматься твои слуги вместо тебя, если у них будет свободное время, — и именно из-за этого мнения император Юньаня решил освободить юношу от его обязанности, что он же и возложил на себя. Всё же зачем лишний раз трепать себе нервы?! — Вам неприятно мое присутствие и вы не хотите меня видеть? — но вместо этого теперь Се Лянь понял всё не так. Ему, конечно, не трудно подыскать свободного слугу, но.... — Скорее мы не хотим лишний раз тревожить тебя. Всё же пусть ты и говоришь, что не держишь на нас зла и убеждал, что тоже желаешь мира, но едва ли один наш вид доставляет тебе удовольствие. К тому же мы до сих пор зовём тебя советником Фан Синем. Должно быть не очень приятно слышать постоянно напоминание о том как тебе приходилось склоняться перед потомками человека, из-за которого ты лишился всего, в особенности когда сам уже стоишь куда выше нас, — император Юньаня лишь устало покачал головой, думая, что Се Ляню подобное обращение неприятно, но почему-то император Гуймина это продолжает терпеть. Аньлэ ведь тоже вёл себя так, а оказалось, что он затаил глубокую злобу и обиду. Не делает ли точно также этот юноша, если не что-то задумав, то из-за безграничного терпения? — Но это ведь тоже моё имя пусть и вымышленное, а обращение.... Если вам так удобно, то можете продолжать звать меня так. Мне всё равно. Да и мне совсем не неприятно ведь я служил вам по собственной доброй воле. Вы напоминали мне собственную семью и всегда хорошо относились ко всем нам ровно до того момента как всё пошло крахом. Это вам должно быть противно. Есть только один момент, что мне не нравится вспоминать когда я смотрю на вас. Залитый кровью пол, бездыханные тела и запах смерти, напомнивший мне о том как я нашёл своих родных повешенных на собственной ленте, а ещё видения из снов, — Се Лянь лишь пожал плечами. Ему уже давно было всё равно на эти титулы и обращения так что император Гуймина не видел в этом ничего такого. Баньюэ называла его вымышленным именем со времён их знакомства, его друзья и знакомые принцем и можно перечислять дальше. Суть оставалось неизменной — юноша принимал абсолютно всё и даже самое обидное. Но в чем-то император Юньаня действительно угадал и это в неприятных воспоминаниях о казалось бы всего лишь мимолётном мгновении, но оставившем слишком сильный след в памяти. Се Лянь прекрасно помнил как добил бывшего господина и от этого становилось больно, противно от самого себя несмотря на то, что у него была на то очень веская причина. Император Гуймина тут же хотел снова вбить клин в сердце и оказаться в гробу, но не мог. Ему не было противно находится рядом. Юноша просто помнил и считал себя недостойным, не мог заставить смотреть на этих людей, а потому тотчас убегал чтобы ненароком не навредить себе. Ему, конечно, ничего не будет, но вот ребенок может не отличаться такой стойкости ко всему. Да и его смерть принесет боли слишком многим людям. И пусть это всё произошло из-за Аньлэ, Ци Жуна и Безликого Бая, но Се Лянь продолжал винить себя ведь если бы не он, то всё могло быть хорошо так как у Безликого Бая была всего одна причина благоволить ненависти двух стран. Что касается Ци Жуна, то будь Се Лянь хоть капельку хорошим братом для него, то такого бы не произошло. Аньлэ же следовало проверить уже давно и уделять ему особое внимание. Бездействие привело к трагическому исходу и небрежность к родным. Император Гуймина всё помнил и похоже, что не только юноша не мог выкинуть это всё из головы так как он заметил как сжались пальцы Лан Цяньцю от его последних слов! — Просто забудь об этом ведь тебе тогда пришлось это сделать и ты ведь понёс своё наказание! Да и к тому же это ведь был мой приказ, разве нет?! — император Юньаня вновь тяжело вздохнул. Тайхуа с немым вопросом посмотрел на отца. Разве советник Фан Синь не убил из-за того, что получил приказ уничтожить всех жителей Сяньлэ, а не из-за желания самого правителя умереть вместе с родными? — Значит, это все же действительно был приказ устранить вас, когда вы накануне говорили мне о том, что не смогли бы простить жителям Сяньлэ случились что с его высочеством Тайхуа или другими вашими родными? Впрочем, можно было и догадаться. Вы ведь не повторили приказ уничтожить всех жителей Сяньлэ его высочеству Тайхуа несмотря на то, что могли тогда говорить. Это может значить только одно, но мне от этого совсем не легче! Я ведь всё равно не уследил за Аньлэ, Ци Жуном и из-за меня Безликий Бай тоже оказался замешан! Я не имею права находится рядом, — Се Лянь опустил взгляд на пол и тяжело вздохнул, всё равно ощущая как грудь сдавливает моральная боль, и вновь хочется умереть, но нельзя. Даже если император Гуймина обменял тогда малое количество жизней на благополучие куда большего количества людей, но ему всё равно казалось это уж слишком неправильным! — Тогда у меня есть к тебе небольшое предложение. Я дарю тебе прощение и делаю вид, что ничего этого не было, а ты снимешь эту маску и представишься заново. Мы начнём наши взаимоотношения с чистого листа, оставив в прошлом императора Юньаня и советника Фан Синя чтобы больше к этому не возвращаться и идти вперёд, — но император Юньаня ни в чем не винил его. Даже Лан Цяньцю и тот сменил гнев на милость пусть ему тоже легче не стало от осознания того, что это было желанием его отца в тот день. Вот только они и вправду должны были идти вперёд, и именно поэтому Се Лянь согласился, снимая маску. Облик советника Фан Синя не растаял в этот раз, но достаточно было того, что теперь можно было рассмотреть его лицо без извечной мешающей преграды! — В таком случае, позвольте представиться заново. Моё имя Се Лянь и я наследный принц Сяньлэ, а ныне император Гуймина, — привычным спокойным голосом произнес император Гуймина. Этого должно быть достаточно для начала новых взаимоотношений! — Теперь я понимаю зачем тебе была нужна твоя маска. Ты напоминаешь Аньлэ. Впрочем, он ведь твой потомок. Может, тебе известно, что мы сделали не так из-за чего до этого дошло? — император Юньаня на несколько секунд застыл. Но ведь вина за произошедшее лежит не на нем! — Аньлэ не смог смириться с тем, что его место будет всегда где-то позади вас всех. Ему недостаточно было даже места советника, что вы ему предлагали и титул князя. Он хотел вернуть трон. Даже если не вы привели Сяньлэ к падению и забрали себе наш трон, но он считал вас виноватыми ведь вы продолжали на нём сидеть и передавать дальше. В его глазах это выглядело как попытки откупиться жалкими подачками, подчиниться вам, проглотить гордость и забыть всю ту боль, что пришлось пережить предкам, — Се Лянь ещё больше опустил голову. Боль лишь становилась сильнее и хотелось хотя бы разрыдаться от глупости этой души, что тоже до сих переживает вечную смерть внутри его меча, но император Гуймина сдерживал себя ведь Аньлэ виноват перед стоящими сейчас перед ним. Будет невежливо оплакивать ещё одного безумца даже если его можно понять! — В чем-то он оказался действительно прав. Мы раздавали титулы будто бы это могло хоть что-то изменить, но не отдавали корону тем кому она принадлежала до нас словно поддерживая действия наших предшественников и издеваясь над потомками пострадавших людей. Не удивительно, что на нас затаили злобу и обиду пусть это всё ещё не значит, что обязательно нужно было учинять резню. Но ведь и наш предок объявил охоту на правящую семью и из-за этого вам приходилось скрываться. Мне немного рассказывали об этом генералы Наньян и Сюаньчжэнь. Вы не сделали ничего плохого как и ваши родители, но ваш род намеревались убить только потому что вы были представителями прошлой династии. Из-за этого вам пришлось влочить жалкое существование и проводить время в постоянных бегах несмотря на болезнь вашего отца. У вас не было даже возможности нормально его лечить или показаться на людях без повязки на лице. Ваш двоюродный брат тоже должно быть не от хорошей жизни помер и стал демоном. Это, конечно, не оправдывает его, но это не значит, что вы должны продолжать себя изводить и не оплакивать их, — Лан Цяньцю внезапно нарушил повисшее молчание. Вот только Се Лянь сам решил наказать принадлежащих к роду Се и у тех есть возможность освободиться от бесконечных смертей. Но эти два твердолобых человека вместе с таким же третьим продолжали избегать признания своей вины, предпочитая ад внутри меча и от этого становилось ещё хуже. Император Гуймина даже начинал жалеть, что не просто убил их, а дал им шанс которым они едва ли воспользуются — хотя бы чуть-чуть очистить свои души. Снова желание умереть или убить кого-нибудь и неважно кого. Юноша сжал зубы и впился ногтями ладонь, ничего не чувствуя, но замечая небольшие темные струйки. Но долго в таком состоянии он не пробыл. Се Лянь наконец поднял взгляд, давая возможность присутствующим разглядеть странное растерянное выражение его лица. В следующую секунду император Гуймина положил собственную дрожащую руку на живот. К нему тут же поспешили, обеспокоенно стоя по обе стороны и раздумывая, где им искать лекаря. Неужели что-то случилось с ребенком? — Не стоит беспокойства ведь я просто немного удивлён. Ребенок начал пинаться. Только вот похоже, что он не один, — юноша тут же поспешил успокоить. Видимо даже его собственным детям не нравится привычное депрессивное состояние их родителя и то как он медленно сводит себя с ума!