Провал непревзойдённого

Провал непревзойдённого Глава 37. Ты похож на меня: — Я ведь говорил тебе, что эта маска тебе очень идёт, — но спокойный путь Се Ляня был прерван до боли знакомым голосом от которого император Гуймина почувствовал резкую боль в груди и ледяной холод из-за страха, отчего юноша сжался и застыл на месте. К нему медленно приближался Цзюнь У с ухмылкой на губах. Бывший Владыка тут же потянулся к лицу Се Ляня отчего тот тут же отшатнулся, но это было даже лишним. Всё равно он не мог его коснуться ведь в любом случае дотрагивался словно до пустоты, но императора Гуймина это не особо успокаивало. Цзюнь У — тот кого юноша когда-то уважал даже когда их мнения оказывались различными и приходилось идти против него. Цзюнь У — наследный принц Уюна, что скрываясь под маской Безликого Бая, принёс в его жизнь столько боли и оставил по себе "кровоточащую рану". Лживый бессердечный ублюдок! — Я с тобой полностью согласен, старый хрыч. Так хотя бы не видно его высокомерной рожи! Да и она полностью отражает его суть. Лживые слёзы и насмешка над всеми нами, — Ци Жун всё это время следовал за Се Лянем и теперь с радостью присоеденился к речам истинного Безликого Бая. Ну, что за напасть такая?! — Тебе больше нечего сказать мне раз уж я здесь? — император Гуймина сделал глубокий вдох чтобы успокоиться. Разумеется, что ужас перед Цзюнь У никуда не делся, но юноша всё равно пытался взять себя в руки, предпочитая казаться безразличным, но голос вышел слишком тихим и каким-то даже сдавленным. Но, наверное, это лучше чем дрожь? — Хм, ты немного изменился с нашей последней встречи. Похоже, что у тебя всё хорошо. Обычно от одного взгляда на тебя— думаешь — "одна кожа да кости", а сейчас даже как-то округлился. Похоже, что Искатель цветов под кровавым дождем заботиться о тебе и возможно даже слишком, — Цзюнь У хмыкнул и слегка опустил взгляд, изучая фигуру стоящего перед ним. Се Лянь рефлекторно положил руку на живот и сделал шаг назад. Да, здесь с ним ничего не произойдёт, но всё равно император Гуймина не мог никак успокоится! — Значит, пока здесь нас протыкают сотни тысяч раз разными способами, этот псом вылюбленный принц вполне наслаждается жизнью?! Впрочем, чего ещё ожидать от моего дорогого венценосного брата?! Это с виду он такой весь святой, а на самом деле сплошь гнилой! — Ци Жун заметил это действие и с презрением фыркнул, а затем сплюнул на землю. Се Ляню очень хотелось его ударить, но юноша сдержался, всё ещё сохраняя бдительность и внимательно наблюдая за Цзюнь У. Двоюродного брата он, если честно, совсем не слушал ведь тот совершенно безобидный по сравнению с тем, кто стоял сейчас рядом с ним! — Я никогда не говорил, что являюсь святым. На мне довольно много грехов, но я сожалею. Ци Жун, даже тебя мне жаль. Ты бы мог тоже сейчас жить спокойно, но в тебе нет ни капли раскаяния! А что касается вас, Владыка.... Неужели у вас не проснулось ни капли человечности после всего, что вы натворили?! Вам так нравится бесконечно умирать вместо того чтобы покаяться и признать, что вы ошиблись?! — Се Лянь фыркнул и все же сделал шаг вперёд, сжав меч в своих руках. Почему эти двое демонов настолько сильно не хотят признавать, что сами во всем виноваты и обречены на кошмар только из-за собственной глупости, что вредит не только им?! — Ох, Сяньлэ, из нас всех до сих пор ошибаешься именно ты! Ты отчаянно цепляешься за столько незначительных вещей, заглушая свои истинные желания! Но это временно ведь в конце-концов до тебя дойдёт суть твоих ошибок! Но я ничуть не жалею, Сяньлэ! Ты выглядишь так как я хотел так что это того стоило! Ты занял моё место, став достойным преемником, что ввергает в отчаяние все три мира! Мы с тобой очень похожи и не важно, что ты пытаешься всячески отрицать это, далеко не всегда используя мою силу по назначению! Чего же ты так боишься, Сяньлэ, что подавляешь свою настоящую суть с помощью отвара Черновода на протяжении многих лет? Предпочитаешь и дальше быть жалким, и бежать от правды за иллюзиями? Впрочем, ты не впервой так делаешь.... Однажды ты снова придёшь ко мне и будешь вести себя как нужно... Я ждал этого момента восемьсот лет так что не проблема подождать ещё немного ведь ты уже принял на себя роль Безликого Бая, мой драгоценный Сяньлэ, — Цзюнь У тяжело вздохнул и покачал головой, а затем вновь потянулся к Се Ляню, обращаясь с ним как снисходительный родитель с бунтующим ребенком. Императору Гуймина хотелось отвергнуть его слова, но юноша молчал. Меньше всего на свете ему хотелось быть похожим на некогда его примера для подражания. Вот только он и правда вливал в себя особый отвар чтобы подавлять навязчивые мысли о том, что всё сделанное им бесполезно и по итогам всё превратиться в прах, а также желание самолично уничтожить всё и затем самого себя. Хуа Чэн даже убрал подальше все зеркала чтобы его супруг перестал видеть в своём отражении ненавистное чудовище, что преследовало его через расшатанную психику, и разжигал благовония чтобы хоть немного успокоить, следя за тем чтобы кто-то всегда находился рядом — хоть родители Се Ляня, хоть слуги, хоть бабочки. Пусть Искатель цветов под кровавым дождем никогда и не вёл себя с ним словно с сумасшедшим или больным, но император Гуймина прекрасно понимал, что опасен для всех и в особенности для самого себя из-за своего нестабильного состояния к которому прибавились чужие воспоминания. Стоит на минуту оставить его одного и непременно кто-то пострадает. Юноша может сколько угодно повторять, что он хочет как лучше и желает помочь этому миру, срываясь только на ужасных людей, но правда в том, что Се Лянь замечает за собой, что становится чудовищем и отчаянно пытается сбежать от этого. Вернее император Гуймина очнулся уже монстром когда его зачем-то решил спасти советник. Юноша должен был умереть. Он не имел права открывать глаза, но всё же... Ах, кажется его пытаются привести в чувства и пора покинуть это ужасное место?!