Все сырки мира.

Пространство между полками в этом огромном гипермаркете было похоже на каньон, выточенный в скалах из картонных коробок и ярких упаковок. Андреа Кими Антонелли, закутанный в мягкий кашемировый свитер цвета пыльной розы, чувствовал себя здесь как дома. Точнее, он чувствовал себя как всегда в магазинах: расслабленно и немного капризно. Это состояние было его привилегией, его маленькой данностью в отношениях с Марком. Марк. Мысленно Кими поморщился. Сегодня он был каким-то отстраненным, уставшим после рабочей недели. Он бродил где-то на другом конце этого продуктового лабиринта, в отделе с винами, набираясь терпения перед неизбежным часовым шопингом. Кими же, как мотылек, порхал между полками, его тонкие пальцы то и дело тянулись к чему-то яркому, вкусно пахнущему, притягательному. Он почти физически ощущал теплое, уютное одеяло привычки: если ему что-то нравится — он говорит Марку — Марк берет это с полки и кладет в их общую тележку. Иногда он ворчал, что клубника не в сезон, или что у Кими уже пятая баночка дорогого соуса песто, но в итоге всегда сдавался. Это был их ритуал. И вот, завороженно глядя на верхнюю полку в молочном отделе, Кими увидел их. Сырки. Маленькие, в разноцветных фольгированных обертках, с той самой начинкой из кусочков шоколада, которые он обожал. Они были так высоко, что до них мог дотянуться только кто-то очень высокий. Как Марк. Не глядя, почти на автомате, Кими потянулся рукой в сторону знакомого силуэта в темно-синей куртке, которую он сам и выбрал Марку на прошлое Рождество. Его пальцы нащупали жестковатую ткань рукава. Он дернул за нее, легко, по-хозяйски, и произнес своим мелодичным, чуть капризным тоном, который всегда работал безотказно: — Дорогой, я хочу тот сырок. Вон тот, с шоколадом. Возьми, пожалуйста, пару штук. Он повернул голову, ожидая увидеть знакомую усталую улыбку Марка и его покорный взгляд. Но вместо этого его взгляд столкнулся с другим, недоуменным взглядом. Это были не голубые, усталые глаза Марка. Это были глаза цвета шоколада, который он так любил в тех самых сырках. Они смотрели на него не с раздражением или покорностью, а с неподдельным, живым интересом и тенью веселья. Кими замер. Его рука все еще сжимала рукав чужой куртки. Он медленно опустил ее, чувствуя, как по его щекам разливается горячая волна стыда. Перед ним стоял незнакомец. Высокий, на голову выше его самого, с плечами, которые явно не проводили дни за офисным столом. Темные, почти черные волосы были слегка растрепаны, а на губах играла легкая, сбивающая с толку улыбка. — Э-э… — выдавил из себя Кими, чувствуя, как горит все его лицо, — Простите. Я… я вас кое с кем перепутал. Незнакомец не отшатнулся, не нахмурился. Его улыбка лишь стала шире, обнажив белые, почти идеальные зубы. — Ничего страшного, — его голос был низким, бархатным, и в нем звучала какая-то внутренняя сила, которая заставила Кими вздрогнуть, — Но раз уж мы завели разговор о сырках… — Он легко, почти небрежно, потянулся вверх и взял с верхней полки не одну, не две, а целую горсть тех самых сырков, — Хоть мы и не знакомы, но я готов купить вам все сырки мира. Он произнес это без тени насмешки, абсолютно серьезно, глядя Кими прямо в глаза. И в его взгляде было что-то такое, от чего у Кими перехватило дыхание. Что-то прямое, теплое и невероятно притягательное. — Я… — Кими попытался собраться с мыслями, но они разбегались, как испуганные кролики, — Это очень любезно, но… Мой парень… он где-то тут. Он произнес это как щит, пытаясь отгородиться от этого внезапного вихря, ворвавшегося в его упорядоченный мир. Незнакомец кивнул, не теряя самообладания. Он все еще держал в руке сырки. — Оливер, — представился он просто, — Оливер Берман. И я очень рад этой ошибке. Потому что теперь я знаю, что в мире есть кто-то, кто так вдохновенно может желать сырок. — Андреа Кими Антонелли. Все зовут меня просто Кими, — пробормотал он, чувствуя себя полным идиотом. — Кими, — произнес Оливер, и его имя в его устах прозвучало как самая нежная мелодия, — Позволь мне тогда исполнить хотя-бы одно твое маленькое желание. Прими эти сырки в качестве компенсации за эту неловкую ситуацию. Он протянул их Кими, и их пальцы едва коснулись. Электрический разряд, крошечный, но отчетливый, прошел от кончиков пальцев до самого сердца Кими. Он резко отдернул руку, и сырки едва не рассыпались по полу. В этот момент из-за угла появился Марк. Он выглядел утомленным и раздраженным. — Кими, ты где? Мы тут уже до закрытия… — Он замолк, увидев их двоих. Его взгляд скользнул по Оливеру, затем по Кими, по сыркам в его руках, — Что происходит? — Ничего, — быстро сказал Кими, чувствуя себя пойманным на месте преступления, хотя не совершал ровным счетом ничего, — Я… перепутал этого человека с тобой. Попросил достать сырки. Марк вздохнул, и в его вздохе было столько привычного раздражения, что Кими съежился. — Опять? Кими, ну сколько можно быть таким рассеянным? — Он кивнул Оливеру, — Извините его, пожалуйста. Он вечно витает в облаках. Оливер вежливо улыбнулся, но его глаза оставались серьезными. — Никаких извинений. Это была самая приятная случайность за весь мой день. Его взгляд снова встретился с взглядом Кими, и в нем было послание: «Я не шутил. Ни в чем». — Ну, пойдем, — Марк взял Кими за локоть, уже поворачиваясь к тележке, — Спасибо еще раз. Кими позволил себя увести. Он шел рядом с Марком, сжимая в потных ладонях три сырка, и чувствовал, как у него за спиной горит точка — взгляд Оливера Бермана. Он обернулся, всего на секунду. Оливер все еще стоял на том же месте, прислонившись к полке, и смотрел ему вслед. И снова улыбнулся. На этот раз улыбка была другой — обещающей. Весь остаток дня Кими был сам не свой. Он механически складывал покупки в багажник, молчал в машине, ковырял еду за ужином. Марк что-то рассказывал о работе, но слова пролетали мимо ушей Кими. Он видел перед собой только эти зелено-голубые глаза, слышал этот низкий голос: «…я готов купить вам все сырки мира». Это была просто глупая, пафосная фраза. Подачка незнакомцу, смущенному своей оплошностью. Но почему-то она отозвалась в нем такой вибрацией, таким странным эхом, будто кто-то нашел потаемый ключик к самой его сути. Марк покупал ему сырки, потому что так было заведено. Потому что он уступал его капризам. Оливер… Оливер сказал это так, будто сам процесс дарения чего-то желанного Кими был для него наградой. Позже, когда Марк уснул, Кими взял один из тех сырков, принесенных незнакомцем, и медленно развернул его. Фольга зашелестела. Он отломил кусочек. Он был вкусным. Сладким. Но не в этом было дело. Дело было в том, что этот простой молочный продукт стал вдруг символом чего-то невозможного, какого-то безумного «а что, если?». Он достал телефон. Руки дрожали. Социальные сети были его стихией, он был визуалом, блогером с небольшой, но преданной аудиторией. Найти Оливера Бермана оказалось до смешного просто. Его аватарка — он стоял на фоне гор, залитых солнцем, в спортивных очках, с рюкзаком за плечами. Профиль был закрыт, но в описании было кратко и ясно: «Гонщик. Охотник за адреналином и новыми высотами.». Кими закрыл приложение, сердце бешено колотилось в груди. Гонщик. Вот откуда эти плечи. Этот взгляд, прямой и открытый, будто он привык смотреть на мир с вершин. Охотник за адреналином и высотой. А он, Кими, чья высота — это верхняя полка в супермаркете. Он лег в постель, глядя в потолок. Рядом похрапывал Марк — его Марк, надежный, предсказуемый, невероятно скучный. Человек, который покупал ему все из чувства долга. А тот, другой, предлагал купить все сырки мира просто потому, что он этого захотел. И Кими понял, что эта случайная встреча, этот абсурдный эпизод, уже изменил что-то внутри него. Поколебал фундамент его маленького, уютного мира. Он не знал тогда, что это была не точка, а начало. Начало истории, где сырок с верхней полки стал первым кирпичиком моста, ведущем к чему-то невероятному. К чему-то, что пахло не бытом и привычкой, а ветром с гор, риском и романтикой, способной сжечь все на своем пути дотла. ××× Прошла неделя. Семь дней, в течение которых Кими пытался вернуться к нормальной жизни. Он ходил на работу в дизайн-студию (он был графическим дизайнером), встречался с друзьями, готовил ужины для Марка, смотрел сериалы. Но все было будто через силу. Краски потускнели, звуки приглушились. Он ловил себя на том, что в самых обыденных моментах — пока ждал кофе в кофемашине, или стоял в пробке — его мысли возвращались к тому взгляду в молочном отделе. Он даже попытался завести с Марком разговор о их отношениях, о том, что им, может быть, стоит куда-то съездить, попробовать что-то новое. Марк отмахнулся: — «Кими, дорогой, у меня сейчас аврал на проекте. Давай как-нибудь в другой раз». «В другой раз» — это было девизом их отношений. Все откладывалось на потом. На неопределенное «когда будет время». В одну из таких серых, унылых суббот Кими сидел в одиночестве в своем любимом кафе, рисуя в планшете эскизы для нового проекта. Он любил это место за огромные панорамные окна, аромат свежесваренного кофе и уютные кресла-мешки в углу. Он устроился в своем любимом углу, уткнувшись в экран, и на время забыл о всем. Колокольчик на входной двери заставил его поднять голову. И сердце его провалилось куда-то в пятки, а затем выпрыгнуло и заколотилось в висках с бешеной силой. В кафе вошел Оливер Берман. Он был не один. С ним была девушка — высокая, спортивная, с длинной светлой косой. Они о чем-то смеялись, и Оливер положил руку ей на плечо в дружеском, непринужденном жесте. У Кими перехватило дыхание. Конечно. У такого человека, конечно, есть кто-то. Какая-нибудь бесстрашная гонщица, которая разделяет его страсть к адреналину. Кими съежился в кресле, надеясь, что его не заметят. Он был в старом растянутом свитере, с мешками под глазами и растрепанными волосами. Он чувствовал себя серой мышкой. Но судьба, а может быть, просто нелепая случайность, распорядилась иначе. Оливер, подойдя к стойке заказывать, обернулся, обводя взглядом зал. Его взгляд скользнул по углу, задержался на секунду, а затем вернулся к Кими. И снова — эта улыбка. Узнающая, живая. Кими замер, не в силах пошевелиться. Оливер что-то быстро сказал своей спутнице, кивнул в его сторону и направился к нему. Каждый его шаг отдавался в висках Кими гулким стуком. — Кими, да? — его голос был таким же, каким запомнился — низким и бархатным, — Мы снова встретились. — З-здравствуйте, — выдавил Кими, чувствуя, как снова горит. Он ненавидел себя за эту реакцию. — Оливер, — поправил он мягко, — Помнишь? Он говорил это так, будто они были старыми друзьями, которые делились какими-то секретами. — Помню, — прошептал Кими. — Это моя сестра, Амали, — Оливер кивнул в сторону стойки, где девушка с косой улыбалась им, помахав рукой, — Она приехала ко мне на выходные из другого города. Мы решили выпить кофе перед тем, как она уезжает. Сестра. Слово прозвучало для Кими как гимн. Он не осознавал, насколько сильно он сжался внутри, пока не почувствовал, как напряжение отпускает его. — А… ясно, — сказал Кими, и его голос наконец обрел хоть какую-то твердость. — Ты один? — спросил Оливер, его взгляд скользнул по второму, пустующему креслу. — Да. Работаю, — Кими показал на планшет. — Не помешаю? — Оливер уже тянул стул. Это было не вопрос, а утверждение. Вежливое, но не оставляющее пространства для отказа. Кими мог только молча кивнуть. Так они и оказались сидящими друг напротив друга. Оливер заказал двойной эспрессо, его сестра присоединилась к ним на пару минут, представилась, а потом ушла «позвонить мужу». Кими смотрел на Оливера, все еще не веря в реальность происходящего. — Я подумал, что никогда тебя больше не увижу, — сказал Оливер прямо, без предисловий. Его глаза были серьезны. — Зачем? — удивился Кими. — Чтобы купить мне еще сырков? Оливер рассмеялся. Его смех был громким, заразительным, и несколько человек за соседними столиками обернулись. — Нет. Хотя и это тоже. Хотел попросить у тебя номер телефона. Кими почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. — У меня есть парень, — сказал он, почти автоматически. Его щит. Его защита. — Я помню, — кивнул Оливер. — Тот, что в синей куртке. Он выглядел… уставшим. В его словах не было критики, лишь констатация факта. Но этот факт попал точно в цель. — У него сложная работа, — защитил Кими, хотя и сам постоянно жаловался на это друзьям. — Понимаю, — Оливер отпил глоток кофе, — Я не предлагаю тебе ничего, что могло бы тебя смутить, Кими. Я просто хочу предложить тебе дружбу. Ты показался мне… очень интересным человеком. А интересных людей в жизни стоит ценить. Он говорил это так искренне, так просто, что у Кими не нашлось возражений. Дружба? Он мог бы с этим справиться. Даже с такой дружбой, от которой по коже бегут мурашки и сердце бьется как сумасшедшее. — Я… не знаю, — сказал он честно. — Тогда давай узнаем, — улыбнулся Оливер. Он достал телефон, — Дай мне свой номер. Я не буду надоедать. Просто иногда. Может, сходить на кофе. Как друзья. Показать тебе, что мир — это не только верхние полки супермаркетов. Эта фраза снова задела его за живое. Оливер видел его. Видел его маленький, ограниченный мирок и, кажется, хотел показать ему что-то большее. И Кими, к своему собственному удивлению, продиктовал номер. ××× Первое сообщение пришло через два дня. Простое, ненавязчивое. Оливер: Привет, это Оливер. Тот самый, с сырками. Надеюсь, не помешал. Кими перечитывал эту строчку раз двадцать, прежде чем ответить. Он сидел на диване, а Марк смотрел телевизор. Кими: Привет. Нет, все ок. Оливер: Отлично. Как твой день? Сырок на десерт был? Кими рассмеялся. Марк посмотрел на него с удивлением. — Чему обрадовался? — Да так, мем смешной, — солгал Кими. Они переписывались всего десять минут. Оливер рассказал, что готовится к походу в горы на выходные. Кими — что закончил сложный проект. Это было ничего. Просто вежливый обмен фразами. Но для Кими это было все. Каждое слово Оливера он разбирал на атомы, ища скрытые смыслы, намеки. Но их не было. Оливер был просто… дружелюбным. Следующая их встреча была уже запланированной. Вернее, Оливер написал: «Я буду завтра в центре, встречаюсь с ребятами по походу. Если ты будешь свободен и захочешь, заходи в паб «У Гарри» около семи. Буду рад тебя видеть.» Кими весь день метался. Он придумывал отговорки для Марка. «Встречаюсь с подругой», «Корпоратив в студии». Он ненавидел себя за эту ложь, но желание пойти было сильнее. Сильнее голоса разума. Он пришел. Оливер сидел за большим деревянным столом с двумя другими парнями. Они обсуждали предстоящую гонку. Оливер увидел его в дверях, и его лицо озарилось такой искренней, теплой улыбкой, что Кими почувствовал, как тает его нервное напряжение. — Кими! Иди к нам! — он поманил его рукой. Его представили друзьям — Максу и Шарлю. Они были такими же, как Оливер — поджарыми, загорелыми, с открытыми лицами. Они смотрели на Кими с любопытством, но без капли осуждения. — Так это тот самый парень с сырками? — хохотнул Шарль, — Оливер нам рассказывал. Кими смутился, но Оливер положил руку ему на плечо — тепло, уверенно, — Единственный и неповторимый. Они пили пиво, разговаривали. Кими молчал большую часть времени, просто слушая их. Они говорили о трассах, о сложных настройках болидов, о наградах, о том, как встречают рассвет после удачного заезда. Их мир был так далек от его мира дизайна, кофеен и бесконечных сериалов с Марком. Это был мир адреналина, риска, настоящих, не придуманных эмоций. Оливер иногда обращался к нему, вовлекал в разговор, спрашивал его мнение о каких-то мелочах. И Кими ловил себя на том, что ему не хочется притворяться, не хочется казаться кем-то другим. С Оливером он мог быть просто собой. Рассеянным, немного капризным, любящим красивые вещи и сырки с шоколадом. Когда друзья ушли, они остались вдвоем. — Спасибо, что пришел, — сказал Оливер, — Я боялся, что ты не захочешь. — Я сам не знаю, зачем пришел, — честно признался Кими, глядя на остатки пива в бокале. — Знаешь, — тихо сказал Оливер, — Иногда сердце знает то, что разум боится признать. Кими поднял на него глаза. — Оливер, у меня есть… — Я знаю, — перебил он, — И я уважаю твои отношения. Честно. Я просто… Я чувствую с тобой невероятную связь. С первой секунды. И я не могу это игнорировать. Я не прошу тебя оставить его. Я просто прошу дать мне шанс быть рядом. Как друг. А там… посмотрим, что нам приготовила судьба. Это было безумием. Чистой воды. Но в голосе Оливера была такая убежденность, такая чистая, ничем не замутненная вера в эту «судьбу», что Кими захотелось в это поверить. — Я не знаю, смогу ли, — прошептал он. — Никто не знает, Кими. Но иногда нужно просто сделать шаг. Даже если страшно. Оливер проводил его до такси. На прощанье он не пытался его обнять или коснуться. Он просто стоял на тротуаре, высокий и надежный, как гора, и махал ему рукой, пока машина не скрылась за поворотом. Кими ехал домой, и в голове у него был хаос. Он сравнивал два мира. Мир Марка — стабильный, теплый, но такой предсказуемый. Мир, где он был привычной частью интерьера. И мир Оливера — яркий, опасный, манящий. Мир, в котором он, Кими, чувствовал себя… живым. Желанным. Услышанным. Марк уже спал, когда он вернулся. Кими тихо разделся и лег рядом. Он лежал без сна и думал. Он вспоминал, как Оливер смотрел на него. Как будто он был не просто Андреа Кими Антонелли, капризный дизайнер, а самым ценным существом на свете. Это было начало конца. Или, возможно, начало настоящего начала. ××× Их «дружба» продолжалась. Они встречались на кофе раз в неделю. Иногда Оливер звал его на прогулки по парку, в музеи. Кими всегда лгал Марку. Он говорил, что встречается с коллегами, с подругой детства, которая «внезапно приехала». Ложь давалась ему все тяжелее, но возможность видеть Оливера была той ценой, которую он был готов платить. С каждым днем Оливер открывался ему с новой стороны. Он был не просто гонщиком-сорвиголовой. Он был умным, начитанным, с тонким чувством юмора. Он слушал Кими так, как никто никогда не слушал — полностью погружаясь в его слова, ловя каждую эмоцию. Он запомнил, что Кими любит капучино с корицей, что ненавидит сквозняки, что обожает старые итальянские комедии. Однажды, гуляя по осеннему парку, когда золотые и багряные листья кружились в воздухе, Оливер остановился и повернул Кими к себе. — Я больше не могу притворяться, Кими. Кими замер, глядя на него. Сердце заколотилось в предчувствии. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что эта «дружба» — пытка для меня. Я вру себе каждый день, пытаясь быть просто твоим другом. Я не могу. Каждая встреча с тобой только убеждает меня в одном — я хочу быть с тобой. Не как друг. Как все. Кими почувствовал, как у него подкашиваются ноги. — Оливер… мы не можем. — Почему? Потому что у тебя есть тот, кто не смотрит на тебя так, как ты того заслуживаешь? Потому что он покупает тебе сырки из чувства долга, а не от радости сделать тебя счастливым? — Ты не знаешь его! — вспылил Кими, хотя знал, что Оливер прав. — Я знаю тебя! — страстно возразил Оливер, — Я вижу, как ты угасаешь в этих четырех стенах. Ты как птица в клетке, которая забыла, что умеет летать. Позволь мне показать тебе небо, Кими. Дай мне шанс. Он взял его лицо в свои ладони. Его руки были теплыми, сильными, немного шершавыми от веревок и скал. Кими закрыл глаза, погружаясь в это ощущение. — Я боюсь, — прошептал он. — Я тоже, — признался Оливер, — Но я боюсь больше потерять тебя, чем попытаться. И он поцеловал его. Это был не просто поцелуй. Это было землетрясение. Извержение вулкана. Взрыв сверхновой. Все клише, о которых Кими когда-либо читал в романтических романах, вдруг обрели плоть и кровь. В этом поцелуе была вся та страсть, вся та нежность, вся та жажда, которых ему так не хватало. Это был поцелуй, который сжигал дотла все сомнения, все страхи, всю ложь. Когда они наконец разомкнули губы, Кими был пьян от эмоций. Он плакал. Тихие, безумные слезы текли по его щекам. — Что же нам делать? — спросил он, глядя в эти зелено-голубые глаза, ставшие для него целым миром. — Быть честными, — сказал Оливер, вытирая его слезы большими пальцами, — С собой. И с ним. ××× Разговор с Марком был самым тяжелым в жизни Кими. Он проходил в их гостиной, среди вещей, которые они выбирали вместе, на диване, где они столько раз смотрели фильмы. Марк сначала не понял, потом не поверил, потом разозлился. — Так что, какой-то тип из супермаркета, и ты готов бросить наши четыре года? — кричал он, — Из-за сырков, блин? — Это не из-за сырков, Марк! — пытался объяснить Кими, сам едва сдерживая слезы. — Это из-за нас! Нас больше нет! Мы просто… существуем рядом. Ты меня не видишь. Не слышишь. Ты просто… терпишь. — Я работаю для нас! — это был его главный аргумент. Всегда. — А я хочу жить для нас! — выкрикнул Кими, — Я хочу чувствовать, что ты хочешь быть со мной, а не просто обязан! В конце концов, Марк сдался. Его гнев сменился усталой апатией. — Упакуй свои вещи и уезжай. К нему. Я надеюсь, твои сырки того стоят. Кими уезжал с одним чемоданом. Самое необходимое. Он оставлял позади не только квартиру, но и целую жизнь. Он чувствовал себя ужасным человеком. Предателем. Но сквозь эту боль пробивалось другое чувство — облегчение. И предвкушение. Оливер ждал его у своего подъезда. Он жил в небольшой, но уютной квартире с видом на парк. Когда Кими вышел из такси с чемоданом, Оливер не сказал ни слова. Он просто подошел, обнял его и держал так долго-долго, пока дрожь в теле Кими не утихла. — Все будет хорошо, — шептал он ему в волосы, — Я обещаю. Я с тобой. Первый месяц был странным и прекрасным. Жизнь с Оливером не была похожа на жизнь с Марком. Оливер не просто «терпел» его привычки — он наслаждался ими. Он с упоением слушал, как Кими рассуждает о сочетании цветов, радовался, когда Кими готовил ему ужин (Марк всегда критиковал его кулинарные эксперименты), с восторгом смотрел с ним те самые итальянские комедии. Оливер открывал для него мир. Он взял его на гонку, где выступали Макс и Шарль. Кими, который никогда не интересовался автоспортом, был в восторге и ужасе одновременно. Но Оливер был рядом. Он объяснил ему как устроен болид, как и когда стартовать, как удачнее вписываться в повороты. И когда они сидели на трибунах, глядя на соревнующиеся болиды, Кими понял, что нашел свой дом. Не в четырех стенах, а рядом с этим человеком. Оливер сдержал свое обещание. Он покупал ему сырки. Всегда. Даже когда они путешествовали в самые экзотические места, он находил какой-нибудь местный аналог и с триумфом преподносил его Кими. Это стало их шуткой. Их символом. Прошло полгода. Они лежали в постели в квартире Оливера, которая теперь была и их общей квартирой. Рассвет только начинал зажигать краски за окном. — Помнишь наш первый разговор? — спросил Кими, положив голову на грудь Оливера. — О сырках? Как же. Это был лучший день в моей жизни. — Лучший? Серьезно? Ты познакомился с капризным незнакомцем, который принял тебя за своего парня. — Именно, — Оливер повернулся к нему, его глаза в полумраке светились, — Я нашел свое сокровище. Случайно. Но я нашел. И я никогда тебя не отпущу. Он поцеловал его, и в этом поцелуе была вся нежность мира. — Я куплю тебе все сырки мира, Кими, — прошептал он, касаясь его лба своими губами, — Но больше всего я хочу купить тебе все рассветы, все закаты, все звездные ночи и все солнечные дни. Хочу посетить с тобой все страны мира. Я хочу всю жизнь. И Кими верил ему. Потому что с Оливером он научился не просто брать сырки с верхней полки, а взлетать к самым вершинам. И он знал, что какая бы высота им ни предстояла, они покорят ее вместе.