Альберт

Холодный, темный взгляд падает в отражение зеркала. Парень коротко вздыхает, перебирая меж собой двумя пальцами в кармане спортивных брюк. Жарко, душно. Приглушенный свет, давил и раздражал глаза, тенями отбрасывая свои отпечатки на предметы. В кармане прячется маленький пакетик травы. Я затягиваюсь, и воздух становится гуще, плотнее, тягучее. И я снова в том подвале… Сквозь дым перед глазами всплывают очертания маски, улыбка, ледяные глаза. Я помню провод, помню лицо, которое больше никогда не должно было существовать. Но оно здесь, рядом, в каждой тени, в каждом движении. Я моргаю — и передо мной уже сидит Он. Или тот, кто похож. Или призрак. Или травинка дымного сна. Мужчина на кровати — очередной случайный гость. Лет сорок на вид, длинные волосы, светлые глаза. Полумаска закрывает ему верхнюю часть лица. Я сам протянул её ему. Смешно: я сделал себе такую же. Обычно она лежит на верхней полке шкафа. Я знаю, что она там, хотя иногда… кажется, что она ближе. Слишком близко. Незнакомец улыбнулся, будто всё понял. — Тебе так нравится? — спросил он. Голос у него мелодичный, человеческий. Но в полутьме кажется хриплым… знакомым. Я отворачиваюсь. Не отвечаю. Он говорит что-то ещё, тянется ко мне. Целует жадно, грубо, мокро, пошло. Чужие тёплые руки бесстыдно скользят по телу, задрав кофту, изучают, гладят. Проводят от плеча до бедра, каждый дюйм тела, где он касался пылает. Но Ад — это не пламя, это лед. Липким следом оставляет дорожку слюны и спускается ниже. Жмурю глаза до хаотичной мозаики, когда мой член проникает во влажный рот. Руки лежат на бедрах, язык ласкает головку члена. Я закусываю губу чтобы не стонать в голос. — Приятно?,—перебирая влажным языком по основанию члена. Я не могу ответить, не могу заставить его прекратить, не могу…, когда ощущение тяжести вперемешку с ознобом, берет верх. В груди что-то шевелится. Я знаю, что это не Он. Я знаю, что Он мёртв — я видел, как он перестал дышать. Но иногда, особенно после двух затяжек, мир становится вязким, и тени обретают голос. Дьявол тихо смеется называя меня по имени, приспускает штаны и разводит мне ноги сильнее в коленях. — Я скучал по тебе, Финни. Мой милый мальчик…— шепчет у самого уха. Я вздрагиваю. Шепот заставляет кожу покрыться мурашками. Мужчина просто сидит рядом, маска сползла чуть набок, губы приоткрыты, он улыбается растерянно. Я выдыхаю. Холод остаётся. Здесь пахнет морозом, плесенью и затхлостью. Пальцы. Касания — слишком лёгкие, слишком пустые. Я знаю диагноз. Психотерапевт называл это «последствиями травмы». А я называю это проклятием. — Эй, — мужчина трогает мою щёку, и в его глазах нет никакого зла. Он просто человек. Просто случайность. Просто одинокий мужчина из бара. Но когда он закрывает лицо маской полностью, сердце на мгновение останавливается. Силуэт меняется. Плечи становятся шире, дыхание — ниже, тень — гуще, и я снова теряюсь. Я вижу за его плечом мелькает другая фигура — тонкая, тёмная, слишком знакомая. Я знаю, что призраки возвращаются не для того, чтобы напугать. А чтобы сказать: «Твое тело все еще помнит меня». Он стонет так громко, что я хочу закрыть уши от мерзкого голоса, но не могу. Не хочу. Сильные руки сжимают бедра, оставляя царапины от ногтей, из уст доноситься удовольствие, похоть. Жесткие звуки его бедер о мою задницу, прерывистое мычание у самого уха, его жаркие вздохи и имя, что повторял из раза в раз. Мой разум предал меня.Я провалился в пасть забытья. Капли пота стекают по груди, его ресницы чуть приспущены, тело содрогается и последний раз резко остановившись... Он сжимает меня в объятьях смерти. Я зажмуриваюсь, вдыхаю глубже — трава обжигает горло. И в этом вязком дыму я уже ни в чем не уверен. И это всё, что у меня осталось. — На этот раз я тебя не отпущу. На этот раз ты не сбежишь от меня. Звуки затихают. Дыхание учащается. Я смотрю на белый потолок. Дьявол шепчет мне на ухо Заклинания черных строк : Про лживую суть серафимов , Про кровью залитые суши, Про ада прожжённые дали

***

Когда душа кричит от боли,

А сердце молча слезы льет –

Я покоряюсь Божьей воле…

И время прочь все унесет