Feeling

Холодная вода обволакивала мозолистые руки и дарила необходимый покой для чувствительной кожи— ему всё ещё чертовски мало тех тренировок в маленьком спортивном зале, который так добродушно предоставил отец. Правда пастору необязательно знать из-за чего его сын каждый вечер избивает бедную боксерскую грушу и свои руки в кровь. Зеркало напротив так некстати освещало одинокую раздевалку своей чистотой и Трэвис начал сомневаться, что имеет хоть малейшее право стоять тут. Он точно не достоин, по крайней мере сейчас, когда смотреть на себя было противно— событие этой ночи слишком ярко отразились на осунувшимся лице: тёмные круги под глазами, бледные и впалые щёки, искусанные в кровь губы и пустые тёмные глаза. На фоне всего этого шрам на левом глазу— сущий пустяк. Он был некрасивым: слишком витиеватый, со своими неровностями, какой-то кривой, как сам Фелпс и постоянно кровоточил, если кто-то по ту сторону слишком сильно эмоционировал— пару раз поболит, когда этот “кто-то” улыбнется, но стоит ему испытать что-то действительно сильное,— Трэвис слегка притронулся пальцами к шраму, всё ещё фантомно ощущая ночную агонию.— то кровь не остановить даже хирургическим методом. Он знает. Он пытался. Фелпс никогда не признается в своей сегодняшней слабости, не выдаст себя,— мокрое от слёз лицо предстаёт перед глазами и парень, снова неосознанно, царапает ногтями, едва зажившую, кожу ладоней— слишком никчёмный плакса, слабохарактерный идиот, а потому и не достоин его любви. Может и поэтому, Трэвис так постыдно сбежал — алая кровь потекла по бледной щеке, слишком ярко выделяясь на таком светлом тоне— может поэтому он сейчас улыбается не ему, не с ним обнимается по ночам в теплой постели или целуется на последнем ряду кинозала. А может, всё началось ещё раньше,— в тот самый день знакомства ,до того момента, пока один из них не потонул в чувствах— может дело вовсе не в этой сопливой херне про родственные души, а в обычной подростковой влюбленности. Трэвис слишком отчаянно вздохнул— это уже не имеет никакого смысла, не сейчас, когда Сал веселится с кем-то другим. Только где-то внутри скребла противная мысль — не веселится. Рана продолжала кровоточить, пока Фелпс сидел на пустой скамье и смотрел в одну точку пустым взглядом, не обращая внимания на противный звук телефонного звонка. Он знал, кто звонит, потому с отвращением посмотрел на треклятый телефон и со всей силой откинул куда-то в сторону— тот издал свой последний умоляющий звук и замолк. У него завтра встреча и Фелпс искренне не знает как объяснить самому себе и тому рандомному парню из бара, который не прекращает названивать, что всё было ошибкой — их знакомство, непродолжительное общение и тот никчёмный поцелуй. Как объяснить, что он умирает изнутри из-за любви к другому человеку? Врать он не умеет— об этом как-то давно в словесной перепалке бросил Фишер. А потом Трэвис сидел в школьном туалете и пытался остановить бегущую кровь из открывшейся раны— первый раз, когда он узнал, что всё-таки имеет родственную душу и сотый раз, когда ему захотелось умереть.

***

—Эй, вы куда убежали?— где-то позади послышался женский голос, на который парень машинально обернулся.— Я тут мороженое купила, разбирайте.— и протянула своим друзьям два сладких рожка: шоколадный и клубничный. Ларри не постеснялся несколько раз открыто выразить восхищение о том, какая же всё-таки Эшли добрая и как им повезло дружить именно с ней, Сал лишь скромно кивнул в знак благодарности, за что получил от своего друга неприятный толчок в бок. Эта картина была до тошноты приторной и потому Трэвис хотел отвернуться и больше никогда в своей жизни не смотреть на синие хвостики, но голова была слишком тяжёлой да и погода очень хорошей, чтобы прекратить испепелять взглядом одноклассников. — Мог бы сказать что-нибудь!— громко прокричал Джонсон и пытался что-то невербально донести до своего друга, но быстро сдался, заметив непонимающий взгляд.— Ты безнадёжен. Фелпс не сдержал своей ухмылки и тут же пожалел о том, что не сбежал обедать куда-нибудь подальше, потому что взгляд ярко-голубых глаз проигнорировать был не в силах— не тогда, когда этот бездонный взор был направлен только на него. Шрам прогремел яркой вспышкой боли и Трэвис сжал в руке ложку с такой силой, что та пришла в негодность. “Не смотри, не смотри, не смотри”— крутилось где-то в голове, но Сал продолжал смотреть, словно уловил во Фелпсе что-то интересное и любопытное. А Трэвис, откровенно говоря, задыхался— руки, сжатые в кулаки, мелко подрагивали, воздуха катастрофически не хватало и всё, что он мог сделать, это продолжать смотреть на Фишера в ответ, пока кто-то из них не отведёт взгляд. Оба слишком гордые для проигрыша, но на стороне Трэвиса жгучая боль в левом глазу и нулевые шансы. Так он думал, пока не услышал обеспокоенный женский голос. — Салли, что с твоей рукой ?..— он прозвучал слишком громко и несколько любопытных глаз повернулись в их сторону.— У тебя весь рукав в крови! Фишер же неоднозначно пожал плечами, не замечая подозрительный взгляд Ларри и потерянный Фелпса. — Чувак, пошли отойдем, пока в нас дырку не просверлили.— Ларри очень даже однозначно указал кивком на Трэвиса.— Особенно этот белобрысый. Фелпс проклинал тот день, когда вообще пришёл учиться в эту школу. — Да пошёл ты!!— два средних пальца в сторону Джонсона как подтверждение сказанному выше. Когда эти двое убежали в школу, оставляя после себя гробовую тишину на несколько секунд,— мимо пробежавший бурундук заинтересовал всех намного больше— Трэвис устало вздохнул и решил, что сегодня же составит список “сто и одна причина отчислиться нахер”.

***

— Ну что, какие планы на лето?— Фелпс вздрогнул от неожиданности поставленного вопроса.— Я вот хочу на море, только представь: яркое июньское солнце, тёплый песок и холодная пина-колада.— другие одноклассницы мечтательно кивали в такт словам Эшли, пока Трэвис пытался уловить суть всего сказанного. Кому был адресован вопрос? А затем обернулся и заметил, как мило Эш общалась с этим Кромсали и всё вдруг вокруг померкло. Почему его так бесит эта Эшли? Нет, не так— она его не бесит, разве что совсем немного.— он до одури ей завидует. Ведь она может сидеть так близко к Фишеру, имеет полное право получать комплименты и постоянные, полного восхищения, взгляды от других, а он нет. Фелпс вообще не должен об этом думать, не должен каждый чёртовый раз задыхаться, когда хоть что-то напоминает ему Салли. — Ой, Трэвис, что с твоим глазом?..— писклявый женский голос прозвучал где-то на периферии сознания.— Фу, выглядит не очень. Фелпс отмахнулся от назойливой соседки и решил проигнорировать её слова — так всегда было легче. Но алая капля, которая так нескромно приземлилась на учебную тетрадь, испачкав своим существом всю чистоту, вывела парня из своеобразного транса. — Твою-то мать.— Трэвис резко подскочил и, не обращая никакого внимания на ошеломлённые взгляды, вылетел из кабинета.

***

Вода охлаждала, горячее от быстрого бега и полного волнения, тело— маленькие капли продолжали стекать вниз по бортикам раковины, исчезая в глубине слива. Фелпс всё смотрел и смотрел на то, как глупые капли сбегают куда-то далеко и желал сделать так же. — Ты долго. — Отвали. Приглушённая усмешка и Трэвис зло посмотрел на свое проклятие. — Чо надо? В помощи убогих не нуждаюсь.— словно в противовес этим словам, рана снова начала кровоточить, будто насмехаясь над носителем.— Ну пиздец. — Может в медпункт? — Не поможет.— даже не огрызнулся в ответ, что естественно удивило Фишера. — Знаю, но избавиться от тишины захотелось.— Сал подошёл ближе и бесцеремонно начал разглядывать шрам.— Никогда бы не подумал, что мы будем в чём-то похожи. Трэвис хотел было что-то сказать, но заметив действительно любопытный взгляд и заинтересованность, проглотил ругательство и лишь нахмурился в ответ. — Ну и, что будем делать дальше?— Салли словно вопросительно наклонил голову в сторону из-за чего его хвостики смешно поспешили за ним.— Раз мы связаны судьбою, то давай хотя бы узнаем друг друга получше? И тут Трэвис, наконец, умер.

***

— Я сейчас вообще ничего не понял.— Джонсон ходил из стороны в сторону, изредка кидая недоумевающий взгляд на своего друга.— Это как так вышло-то??? Салли устало вздохнул, словно объясняет маленькому ребенку, сколько будет два плюс два. — Судьба злодейка.— Фишер лениво рассматривает свои ногти, покрытые чёрным лаком.— Мы решили немного пообщаться, чтобы узнать друг друга получше. Ларри бы сейчас под рок оттянуться да пивка попить, а не это вот всё! — Сал, дружище.— Джонсон от всей души прыгнул на кровать и растекся на ней как желе.— А оно тебе надо? Не лезь нах, сожрёт. — Надо.— Салли неосознанно сжал свою руку с болезненной меткой.— Меня к нему тянет и я не смогу просто игнорировать этот факт. Ларри лишь кивнул в ответ и достал свой мобильник. — Слушай, я знаю кто в этой любовной херне лучше всего шарит! Она точно поможет, отвечаю!— он пару раз пробежался пальцами по экрану и нажал на кнопку вызова. Через пару секунд по ту сторону послышался знакомый голос.— Эшли,код красный! Повторяю, код кра-сн-ый. — В этом я не помощник.— девушка вздохнула и с чувством полного проигрыша выругалась в трубку.— Блять, ну может, в кино сходите? Джонсон от всей души покрутил пальцем у виска. — Эшли, ты чо?— Ларри зевнул и по ту сторону телефонного звонка послышался ответный зевок.— Они же поубивают друг друга. Фишер же принялся обдумывать этот вариант— момент с убийством он не отрицал— и пришёл к единственному и подходящему, по меркам его мыслительного процесса, ответу. — Мы пойдем на хоррор.

***

— Нет, ни за что!— Трэвис отрицательно покачал головой и слегка отошёл назад, чуть не споткнувшись о мусорный бак.— Никуда я с тобой не пойду! — Хочешь на мелодраму?— Салли усмехнулся.— Так значит, романтика тебе больше по душе? Фелпс задохнулся от негодования. — Ненавижу тебя. — Ауч.— Фишер резко дёрнул рукой и закрыл глаза от неожиданной вспышки боли.— Ты не умеешь врать. — Знаю.— Трэвису тяжело смотреть на парня напротив и чувствовать его эмоции на себе.— У меня есть салфетки— он быстрым движением достал из своего рюкзака упаковку совсем новых, ещё не открытых, салфеток. Взяв одну, он подошёл ближе.— Можно?— слабый, но уверенный кивок в ответ и Трэвис нервно приподнял рукав клетчатой рубашки и аккуратно прикоснулся к такому же шраму.— Они же идентичны.— нежно— не в обычном понимании этого слова, но так, как умел только он— Фелпс прошёлся по открытой ране салфеткой, которая так кстати впитала в себя все остатки крови.— Хорошо, мы пойдем на хоррор. — Твоя рана тоже кровоточит.— Сал вырвался из чужих рук и забрал упаковку салфеток.— Теперь моя очередь.— он достал одну и без каких-либо вопросов приблизился слишком близко к лицу напротив.— Не бойся, я не кусаюсь.— и, заметив игривый огонёк в чужих глазах, улыбнулся.— Но могу, если очень захочется. — Давай уже, обрабатывай наконец.— яркий румянец окрасил всегда бледное лицо Трэвиса и Фишеру очень сильно захотелось его сфотографировать. Возможно, это помешательство. — Серьёзно, Фишер?— Фелпс прожигал взглядом билеты и мысленно успел перекреститься.— Последний ряд? — Почему нет?— Сал стоял рядом с попкорном в руках и улыбался. Хоть протез и скрывал его лицо, Трэвис готов был поклясться, что он издевался над ним.— Стесняешься? — Тебя что ли? Смешной.— а пальцы, сжимающие листок с номерами мест и зала, дрожали в противовес сказанному. — Тогда пошли, а то начнут без нас.— Фишер свободной рукой сжал локоть парня и потащил в сторону кинозала. Когда они наконец разместились на местах своего десятого ряда, на большом экране уже начался ужастик про какой-то особняк с призраками. Трэвис сидел и боялся лишний раз пошевелиться— не хотелось ненароком задеть руку или колено Фишера своими конечностями. — Трэвис, ты боишься?— Сал заинтересованно повернулся в сторону собеседника.— Расслабься, там пока не так страшно. — А будет? — Возможно. Фелпс не смог выдержать взгляд голубых глаз на себе и потому зажмурился— где-то впереди послышался крик и парень поблагодарил самого бога за то, что это был не он. Чужая тёплая рука аккуратно сжала в своих объятиях его ладонь из-за чего Фелпс резко открыл глаза и уставился на Салли. — Мне не страшно.— он попытался вывернуться из чужого захвата, но рука Фишера лишь крепче ухватилась за чужую, не давая ему это сделать. — Боишься.— Сал придвинулся ближе, заставляя Трэвиса неосознанно задержать дыхание.— Меня? — Нет. — Ты дыхание задержал. Фелпс мысленно дал себе оплеуху за такой необдуманный шаг, но решил просто промолчать. — Смешной ты.— Фишер наконец оставил в покое бедного парня, но свою руку не убрал. Трэвис перестал сопротивляться и сдался: его ладонь неуверенно сдвинулась и он сцепил их руки в замок— в этот раз парень искренне был рад темноте зала за то, что скрыла его красное от смущения лицо.

***

Он не мог уснуть — часы слишком громко отбивали свой ритм, телевизор из родительской комнаты продолжал крутить какой-то сериал, а за окном кто-то воспевал пьяные дифирамбы с каждым разом всё громче и с большими паузами. Трэвис даже выпил снотворное, но и оно не смогло помочь в такой ситуации: то ли ужастик был слишком страшным, то ли сама ситуация до безумия абсурдной. Он держался за руку с Фишером. Кому скажешь — а лучше вообще об этом молчать — не поверят и только покрутят пальцем у виска. На часах зелёным мигает противная тройка, оповещая о скором пробуждении, а значит Фелпс снова не выспится— хорошо, что треклятый шрам его больше не мучает. Вот снова. Стоит только вспомнить, как все мысли будут только об одном человеке. Где-то пиликнул телефон: пришло сообщение, давай же, взгляни! Трэвис пошарил рукой по кровати в поисках мобильника— он откинул его куда-то в сторону, когда осознал, что слишком долго рассматривает чужие фотографии. Телефон снова оповестил о сообщении, и Фелпсу даже стало интересно кому он понадобился в такое позднее время. SFish — Почему не спишь? Да он издевается. Очень хотелось проигнорировать сообщение и просто отключиться, но телефонный звонок выбил все оставшиеся мысли из головы. — Ты меня разбудил. По ту сторону телефонного звонка послышался смешок: — Ты не спал.— на фоне шумели машины и кто-то напевал какую-то песню.— Я же чувствую, не забывай. — Господи, прости за все мои грехи.— устало вздохнул Фелпс и, словно что-то почувствовав, спросил.— Подожди, ты на улице? — Ага.— песня на фоне стала громче, и Трэвису она показалась очень знакомой. — Там что, мой пьяный сосед поет?— Фишер согласно промычал в трубку.— Идиот, ты зачем сюда пришел? — Не могу уснуть. — Не поверишь.— Фелпс вопреки всем своим мыслям, подошёл к окну и попытался отыскать знакомую фигуру.— Я тоже. Салли молчал какое-то время, а затем отключился, оставляя своего собеседника наедине с собой. — Какого чёрта?— Фелпс прожигал взглядом свой телефон и уже было направился обратно в тёплую постель, но стук в окно решил изменить его планы. Парень резко подскочил и его взгляд сразу упал на внешний дворик. Сал стоял внизу и подкидывал маленький камень в руке. — Впустишь?— камень полетел на землю, а Фишер подошёл ближе к окну.— Второй этаж не помеха. — А, если не впущу?— к своему же сожалению, его рука уже потянулась к оконной ручке, чтобы открыть доступ в свою комнату и одновременно помочь одному идиоту залезть внутрь. — Врушка.— Салли принял помощь, крепко сжимая руку парня и карабкаясь по корням рядом стоящего дерева. Когда он оказался в просторной спальной комнате, Фелпс уже сидел на кровати и отстукивал пальцами, только одному ему знакомую, мелодию. — А пришел всё-таки зачем? Фишер будто только сейчас осознал всю абсурдность ситуации и как-то резко осунулся. — Просто захотелось.— он присел рядом и даже не спросил разрешения, уже изначально прекрасно зная ответ.— Увидеть тебя мне захотелось. — Что? — Меня к тебе тянет.— Сал полностью забрался на постель и подобрался ближе к Трэвису со спины. Его руки аккуратно пробежались по выпирающими косточкам позвоночника и остановились на груди, замыкая цепь и утягивая в объятия.— Давай спать. Трэвису казалось, что дышать он и вовсе не умел— не может такого быть, что воздух разом выбили из лёгких. — У меня кровать не создана для двоих.— очевидный блеф: его кровать была двуспальной. — Для меня хватит.— чужие руки ещё крепче сжались на тёплой груди. Фишер прижался своей щекой к спине Фелпса и только сейчас тот понял одну важную вещь: — Где твой протез? — Снял минут пять назад.— слишком высокая цена для такого как Трэвис. — Ты мне настолько доверяешь?— сердце бешено стучало где-то за грудной клеткой, заставляя все органы чувств работать сверхурочно.— Неужели заслуживаю. — Да.— руки, не покрытые мозолями и мелкими ссадинами, слишком нежно легли на щёки Фелпса, заставляя того слегка запрокинуть голову назад. На него в ответ смотрели те самые голубые глаза, не скрытые под старым лицевым протезом— зажившие шрамы так некрасиво исполосовали всё лицо Фишера, но сейчас они совсем не интересовали Трэвиса. Потому что в тех самых глазах не было ни отвращения, ни жалости— только безмерные умиротворение и нежность. — Нам скоро в школу.— Салли потянул парня к себе на кровать, но взгляда не отвёл, всё продолжая смотреть в ответ. Трэвис лёг рядом и, пока Фишер игрался с его волосами, сам решился на первый шаг— он неуверенно протянул свою руку к, уже не такому чужому, лицу и пробежался пальцами по линии шрама. — Не болит? — Давно уже.— улыбнулся Салли и Фелпс наконец смог впервые увидеть его улыбку вживую.— Спокойной ночи, зануда. Трэвис улыбнулся в ответ и сжал в объятиях человека, к которому так тянуло сердце. — Приятных снов, идиот. Школу они благополучно проспали.

***

Салли теперь сидел с Трэвисом— вот так: без всяких вопросов и отговорок, легко и просто. Первое время было непривычно наблюдать боязливые взгляды одноклассников, которые так и ждали скорый подвох, но его не случилось: Фишер спокойно слушал учителей, пока Фелпс бесстыдно любовался им. — Чтобы ты знал.— тихо прозвучал знакомый голос рядом.— Я улыбаюсь. — Я чувствую.— Трэвис действительно чувствовал всё: когда Фишер улыбается или чем-то недоволен, когда что-то его беспокоит или наоборот он слишком чем-то заинтересован. И это выходило за любые рамки доступного. А ещё Фишер умел говорить, — начиная от вопросах про домашние задания, заканчивая душевными разговорами,— а Трэвис не умел. Его некому было учить таким простым, на первый взгляд, вещам— отец больше любил проводить время в церкви, а с матерью он и вовсе изредка перекидывался повседневными вопросами о школе и отметках, но никогда о самом Фелпсе. — Ты меня испепелить захотел?— насмешливый взгляд напротив.— Или о чём-то спросить? Трэвис хотел— пока не понял чего больше, но был на шаг впереди. — Ничего я не хочу.— и отвернулся, утыкаясь глазами в свою пустую тетрадь. Идея пришла неожиданно и была до смешного проста: не можешь сказать — напиши. Фелпс взял, рядом лежащую, ручку и уже не важно кому она принадлежала, и чиркнул пару слов на листке, прежде чем подвинуть свою тетрадь в сторону Салли. Тот, если и удивился, виду подавать не стал, чтобы ненароком не смутить бедного парня— он быстро бросил свой взгляд на белое полотно с единственным написанным вопросом. “Как дела?” Фишер усмехнулся, но правила игры понял— себя глупым мальчиком не считал. И пока учитель с чувством рассказывал про то, как правильно решать логарифмы и не завалить финальный экзамен, Салли аккуратным почерком выводил слова в тетради Фелпса.

***

“ Дорогой Салли, ты ведь знаешь, как мне иногда тяжело выражать всё то, что копится у меня внутри и..” Трэвис смял третий по счёту листок и выкинул в мусорный бак— он сидел дома уже второй день из-за грёбаной температуры и пытался не умереть от скуки. И тоски. Чёрт, Фелпс действительно тосковал по этому идиоту с хвостиками— Фишер писал ему каждый час, но Трэвис с каждым разом всё больше и больше разочаровывался в своей коммуникабельности. Ему хотелось написать о себе: о том, что чувствует и как хочет, в первый раз за все одиннадцать лет, в школу. Потому что там его ждут. — Здравствуйте, а Трэвиса можно?— желанный голос заставил вздрогнуть от неожиданности и Фелпс уже начал думать о том, что в действительности сходит с ума.— Меня твоя мама впустила. — Но ее нет дома. — Блин, не получилось.— Фишер стоял в дверном проёме и держал в руке пакет из супермаркета.— Ты дверь хоть закрываешь? — А она открыта? — Да.— он прошёл внутрь и поставил пакет с чем-то вкусным на компьютерный стол.— Я, кстати, стучался. Сал пробежал взглядом по комнате и зацепился за пару смятых листков, валяющихся на полу. — Ты пишешь? — Что? Трэвис изогнул бровь в немом вопросе, а когда проследил за взглядом голубых глаз, тут же замолк. — Это просто мусор. — А я бы почитал. Фелпс вовсе поник и Салли встал совсем-совсем рядом— настолько, что воздух лишился своего смысла, а сердце начало работать за двоих. — Ты совсем не скучал?— его рука нежно легла на макушку и взъерошила светлые волосы.— Тут только мы, Трэвис.— он притянул парня ближе к своему телу.— Можешь быть собой. И Фелпс послушался— сделал шаг вперёд и упал в тёплые объятия, в которых нуждался всё это время. — Потому что я скучал.— тихо донеслось снизу, когда Трэвис перехватил Фишера так, чтобы чувствовать его сердцебиение своей грудью.— Очень. Сал вжался в такое родное тело и закрыл глаза— всё вдруг стало таким незначительным. Только человек напротив. Только он. — Я там поесть принёс.— тихо проговорил Фишер.— Тебя лечить надо. — Настолько скучаешь? — Ужасно.       

***

Фелпс всё сидел и сидел в этой пустой и холодной раздевалке, пока капли продолжали капать на кафель, издавая противный звук, который выводил парня из себя. Но вставать с нагретого места было выше его сил, хотя нужда смыть с рук проклятую кровь и наконец привести себя в человека, едва была на грани сознания. Он не слышал звук шагов, как и знакомый голос где-то на расстоянии вытянутой руки. — Как знал, что ты здесь.— Трэвис, если и вздрогнул, но виду особо не подал. По крайней мере он так думал.— Не закрывайся от меня.— Фишер стоял в углу, облокотившись о маленький шкаф.— И да, я не уйду. Фелпс продолжал молчать— он надеялся— и одновременно боялся, —что Сал уйдёт. — Хоть бы взглянул на меня.— голос слегка дрогнул. — Тебе лучше уйти.— Трэвис боялся смотреть. Не достоин.— Водиться с педиками вроде меня сейчас опасно. — Мне плевать на мнения рандомных людей.— Салли тяжело вздохнул, но ближе пока не подходил.— Но не плевать на тебя. И только сейчас Фелпс понял, в каком именно виде предстал перед ним,— весь потрёпанный, с синякам под глазами и кровью на руках— но бежать было поздно. Убегают слабаки, а он таковым себя не считал. Наверное. — Зря.— хриплый и тихий голос оглушающе прошёлся по помещению, заставляя Фишера сузить глаза в немом вопросе.— Там в школе наверное уже косятся на тебя. — Ты идиот, если считаешь, что мне есть дело до них.— он не постеснялся сесть прямо на холодный кафель подле ног Трэвиса, облокотившись о скамью.— Снова не спал всю ночь? — Спасибо, что заметил.— невесело усмехнулся тот.— Ну, давай, задавай уже свои дурацкие вопросы и не тяни время. Фишер тяжело вздохнул, словно в данный момент разговаривал с маленьким мальчиком, и всё же развернулся, чтобы лицом к лицу. Чтобы снова без шанса на побег. В который раз. — Почему убежал от меня?— вопрос прозвучал слишком уверенно для Фелпса и он лишь отвёл взгляд в сторону.— Поговори со мной. Пожалуйста. — Ты слишком идеальный для меня.— боли больше не было, но он почему-то задыхался.— Ты мне нравишься и, чёрт бы тебя побрал, я ничего не могу с этим поделать.— Трэвис снова искусал губы в кровь в попытках избавиться от того, что его слишком сильно тревожит.— Я не заслуживаю тебя. — А мне никто другой и не нужен, Трэвис. — Я поцеловал другого парня в надежде избавиться от этих чувств и ты все равно считаешь меня отличным выбором? — Ты такой дурак.— Фишер взял в свою руку чужую, слегка сжимая и поглаживая.— Может, ты и ведёшь себя как последний идиот, но я не собираюсь отступать так рано. Трэвис лишь улыбнулся в ответ и скрепил их руки в своеобразный замок. — Придется тебе отбиваться от этих мудаков со мной. — от воспоминаний того дня, когда нашли это дурацкое письмо и пустили слухи по школе, теперь долго не отмыться. — Не придётся.— Фишер рассмеялся так искренне, что Трэвис начал сомневаться в своей адекватности.— Мы с Ларри им носы сломали. — Вы что? Сал молчал какое-то время, а затем встал и потянул Фелпса за собой. — Жаль, ты не слышал как они кричали от боли.— Трэвис слепо следовал за ним в темноте помещения, полностью доверившись тому, с кем его свела сама судьба.— Теперь побоятся даже подойти. Где-то на фоне послышался звук воды, но Трэвис смотрел только на Фишера, боясь пошевелиться— тот щёлкнул замками протеза и аккуратно снял его, бросая на пол. — А я теперь не боюсь.— он пробежался пальцами вверх по чужому телу и остановился у лица.— Почему не спал сегодня? Трэвис прижался щекой к теплой руке и закрыл глаза. — Рана открылась. — Прости.— тихо и искренне.— Я переживал о тебе.— он погладил его по щеке и приблизился к искушенным губам.— Надо было раньше найти тебя. — Ты не виноват.— глаза в глаза: ярко-голубые омуты столкнулись в чувственном танце с тёмными.— Я правда идиот. — Попроси прощения.— Фишер закрыл ему рот рукой и улыбнулся: его старые шрамы некрасиво стянулись в местах губ, но Фелпс даже так считал его самым идеальным.— Не так. Сал убрал руку и указал пальцем на свои губы— вода продолжала медленно стекать по их лицам, словно смывая все преграды. Трэвис подошёл вплотную, перекрывая последний доступ к кислороду. — Ненавижу. — Врёшь. — Ещё как.— последние слова прямиком в чужие губы перед тем, как впиться в них со всеми присущими силой и желанием. Мягкие и тёплые губы Фишера были чем-то запретным в этом мире— Фелпсу плевать, он готов стать самым разыскиваемым преступником, чтобы снова попробовать их на вкус. Сал зарылся пальцами в светлых волосах, сжимая и слегка оттягивая их, но всё равно притягивая Трэвиса ближе— чтобы больше никуда не сбежал. Когда воздуха стало слишком мало в лёгких, Фишер первый оторвался от чужих губ, напоследок не забыв прикусить мягкую кожу. — Ты говорил, что не кусаешься.— Фелпс пытался отдышаться, пока тёплые руки гуляли по его голому телу, спрятанным под чёрной футболкой. — Я тоже не умею врать.— Фишер притянул его ближе, крепко обнимая. — Чудак.— Трэвис оставил поцелуй на лбу, медленно спускаясь всё ниже и ниже. — Я тебе нравлюсь. — Нравишься. Салли тихо выдохнул, когда тёплые губы коснулись его шеи. — Настолько нравлюсь?— красная отметина теперь украшала место укуса и Фелпс подул на нее холодным воздухом, заставляя Фишера судорожно ухватиться за чужие плечи. — Чёрт.— выругался Сал, ощущая как внутри все переворачивается от возникшего желания и переизбытка эмоций.— Это какая-то своеобразная месть? — Извинения.— лишь тихо выдохнул Трэвис и отстранился, чтобы скинуть с себя футболку и предстать в совсем ином виде: кое-где на теле виднелись мелкие шрамы, видимо, возникшие после очередных драк; на груди висел серебряный крестик, который так кстати охлаждал горячую кожу. Фишер вновь подошёл ближе — его теплое дыхание пронизало грудную клетку насквозь, а озорной блеск в глазах сиял ярче всех звёзд на ночном небе. — Ты что задумал?— Фелпсу казалось, что всё вокруг обыкновенный сон и на самом деле этого просто не существует. Он не верил, что Фишер делает это с ним— он медленно сводит его с ума: с каждым случайно брошенным взглядом, с каждыми касаниями и искренними улыбками. — Салли, ты..— договорить ему не дали, вновь увлекая в поцелуй: нежный, с невысказанными чувствами и страхами. Фишер спускался ниже— аккуратный поцелуй в шею, нежный за ухом и желанный на груди: парень бросил вожделенный взгляд наверх и облизнулся, а затем захватил своими губами серебряный крестик, играясь языком с холодной цепочкой. — Не стоит.— едва ли это хотел произнести Трэвис. — Тогда останови меня.— улыбнулся Сал и встал на колени. Его руки плавно спускались по рёбрам вниз- к дрожащим от предвкушения бёдрам. От каждого нежного касания тёплых рук к чувствительной коже, у Трэвиса спирало дыхание и ему пришлось крепко прижаться к стене позади себя, чтобы не свалиться в случае чего. — Сал..— это имя прозвучало слишком тихо, но Фишер всё-таки уловил в голосе жалобные нотки. — Что такое? — Ты сошёл с ума, встань сейчас же.— но дрогнувший голос в моменте выдал все истинные пожелания говорящего. — Не-а.— чужие руки играючи пробежались по ткани спортивных штанов, словно специально едва-едва задевая пах.— Пришло мое время извиняться. Трэвис громко выдохнул и откинул голову назад, больно приложившись затылком о стену. — За что? — За то, что заставил долго ждать, прекрасно понимая какой ты тормоз.— его ловкие руки беспощадно расправились со слабым узлом спортивных завязок. — Каюсь, грешил.— холодный кафель охлаждал спину, но не помогал разгрузить мозг бедного парня и ко всему прочему, Трэвис не знал куда деть свои руки: то он их куда-нибудь уведёт в стороны, то наоборот вернёт обратно и лишь беспомощно начнёт сжимать в ладонях ткань своих штанов, которые держались только на слове божьем. Салли тоже особо не помогал своим видом— его синие пряди выбились из хвостиков и теперь топорщились в разные стороны, а глаза (о Господи!!!) смотрели снизу вверх с таким озорным блеском, что Фелпс взмолился. — Дай руку.— голос Фишера слегка вздрогнул, словно он сам был в полном ахуе, но уверенность в глазах лишь прибавилась.— Будь хорошим мальчиком. Блять. Трэвис никогда бы не подумал, что у него в скором времени появится кинк на такие слова. Недолго думая и взвешивая все “за” и “против”— хотя выдуманные часы давно сломались и ответ бился в унисон с сердцем.— он вложил свою руку в чужую ладонь и задохнулся от слишком ярких ощущений мягких волос, которых успел коснуться кончиками пальцев — Вот так.— Фишер же неотрывно смотрел прямо в глаза и следил за каждой эмоцией на любимом лице.— А теперь сожми, не бойся, мне понравится. И пока Трэвис пытался удобно расположить руку в чужих волосах, Фишер вовсю чем-то там зашуршал и подозрительно притих— лишь тяжёлое дыхание выдавало его присутствие под корень. — Салли?— произнесенный голос был настолько тихим, что потонул на фоне, всеми забытого и включенного, душа. Опустить взгляд на голубую макушку было катастрофическим решением, но отступать было поздно— Трэвис проследил как чужие, дрожащие руки быстро расправились с верхней частью штанов и резким движением припустили вниз, тем самым выбивая тихий стон. — Твою мать.— Фелпс искренне хотел сказать ещё что-то, но почувствовав теплый воздух на уровне паха, вовсе разучился разговаривать.— Салли. — М-м?— послышалось снизу.— Везде красивый. — Заткнись, молю. — Как скажешь. И теплые губы сомкнулись на розовой головке члена, слегка посасывая и будто привыкая к новым ощущениям. Трэвис прикусил нижнюю губу до крови, пытаясь сдерживаться, но общая картина только усугубляла ситуацию: его едва отросшая чёлка съехала куда-то в сторону, голубые глаза слишком ярко блестели, а рот был занят действительно чем-то важным. — Идеальный, ты знаешь?— с придыханием прошептал Трэвис.— Такой хороший.— он быстрым движением распустил хвостики, внимательно наблюдая за тем, как мягкие волосы медленно опадают на плечи.— Мой.— пальцы спутались с прядями на макушке и Фелпсу пришлось слегка сжать их и оттянуть, чтобы иметь хоть какую-то опору под рукой. Салли воспринял этот жест как приглашение— он выпустил из своего рта головку и подул на неё, тихо усмехаясь про себя яркой реакцией Трэвиса, игриво пробежался чёрными ноготками по всей длине и сжал у основания, слегка поглаживая большим пальцем. Тихие стоны Фелпса очень нравились Фишеру и он однозначно захочет послушать их ещё раз. — Такой тихий.— Сал улыбнулся и вновь облизнул головку, впитывая в себя все чужие звуки.— И только для меня. — Я долго не продержусь.— выдохнул Трэвис. — А мне долго и не надо.— он поудобнее устроился на полу и наклонился вперёд.— Сожми мои волосы и не бойся вести. Я этого хочу. Трэвису повторять дважды не нужно — тем более, если его просит Фишер на коленях. Он одним движением собрал мешающие пряди волос в небольшой хвост и крепко сжал. Сал же облизнул свои манящие губы и вобрал в себя сразу половину— Фелпс чувствовал как тот играется с ним языком, проходится по каждой вене и медленно сходил с ума. — Боже мой.— он откинул голову назад, больно приложившись затылком о холодный кафель и неосознанно перехватил процесс на себя, рукой направляя Фишера ближе. Салли ухватился руками за чужие бёдра, впиваясь ногтями в бледную кожу— он полностью доверил Фелпсу вести процесс и лишь чувствовал как тот дрожал внутри него. — Сука.— Трэвис был на грани и хотел сказать Салли о том, чтобы он его отпустил, но тот ещё крепче сжал чужие бёдра в руках и насадился ртом во всю длину, выбивая весь воздух из лёгких до искр в глазах. Фелпс весь дрожал и наблюдал за тем, как Фишер медленно выпускает его изо рта, облизывает свои чертовски привлекательные губы и смотрит снизу вверх так лукаво, словно выиграл кубок мира. Трэвис не выдержал всего этого — он быстро натянул на себя спортивные штаны и резким движением поднял того с пола, впиваясь в его влажные губы. — Ты идиот.— между делом проронил Фелпс и крепко ухватил Салли за талию, приподнимая. Тот скрестил свои ноги на спине Трэвиса и игриво улыбнулся. — И я тебе нравлюсь. — Нет. — Вот значит как?— Фишер рассмеялся.—А ты мне нравишься. Трэвис посмотрел в любимые глаза и нежно улыбнулся. — Мне кажется , я без ума от тебя.