Без оправданий

Гермиона еле попала ключом в замок. Рука дрожала от усталости и злости. Дверь щёлкнула громче, чем она хотела, но сил контролировать звук не осталось. Скорпиус висел у неё на бедре, обхватив руками за шею. Он уже не спал, но был в том состоянии, когда голова клонится, глаза полуоткрыты, а тело тяжёлое. — Мам, а папа уже дома? — спросил он шёпотом, уткнувшись ей в плечо. Её сжало внутри. — Сейчас посмотрим, — тихо ответила она. Она сняла с него кроссовки, поставила на пол. Один кроссовок тут же завалился на бок. Скорпиус опёрся о стену и потер глаза кулачком. На нём была футболка с супергероем, на которой уже появились пятна от сока и фломастера. Гермиона провела ладонью по его волосам. — Иди в комнату, малыш, — сказала она. — Я тебя догоню через минуту. Он кивнул и поплёлся по коридору, таща за хвост плюшевого дракона. В гостиной горел свет. Драко сидел на диване, в рубашке, расстёгнутой на верхние пуговицы, галстук лежал рядом, телефон в руке. На журнальном столике стояла неоткрытая коробка торта и мятая бумажная упаковка от свечей. Он поднял голову, когда она вошла. Взгляд коротко скользнул по её лицу, по пустой руке, по коридору за её спиной. — Вы уже вернулись, — сказал он. Тон был ровный. Слишком ровный. Гермиона медленно поставила сумку с тетрадями у стены. Сняла пальто, повесила на крючок. Каждое движение было чётким и резким, хотя она старалась выглядеть спокойной. — Да, — ответила она. — Удивлён? Он чуть сжал губы. — Я задержался, — сказал он. — Я… — Ты не задержался, ты не пришёл, — перебила она. — Есть разница. Она говорила тихо, но каждое слово было как удар. Она чувствовала, как напряглась челюсть. Пальцы сжались в кулаки. Драко отложил телефон на стол. Провёл пальцами по переносице, как будто хотел стереть с лица весь день. — Меня закрыли в переговорке, — начал он. — Клиент… — Клиент не держал тебя под стражей, — выплюнула Гермиона. — Ты мог отказаться от встречи в это время. Ты мог выйти на пять минут. Ты мог позвонить заранее, а не за десять минут до начала утренника с текстом «скорее всего не успею». Он резко поднялся с дивана. — Думаешь, я не знаю, что облажался? — голос сорвался чуть громче, чем он, видимо, рассчитывал. — Думаешь, я замечательно провёл время, слушая, как мне объясняют, что всё рушится, если я не подпишу чёртов контракт сегодня? — Я думаю, ты сделал выбор, — сказала она. — И выбрал не выйти из переговорной, а пропустить выступление собственного сына, о котором знал две недели. Она подошла к холодильнику, открыла дверь, тут же захлопнула. Ей ничего не было нужно, она просто не знала, куда деть руки. В итоге ухватилась пальцами за край стола. — У всех детей там кто-то был, — продолжила она. — У всех. Скорпиус выходил, делал шаг и каждый раз смотрел на дверь. Она почувствовала, как голос дрогнул, но не остановилась: — А ты в это время сидел и слушал про проценты. Драко сделал шаг к ней. — Ты правда считаешь, что для меня это просто «проценты»? — спросил он. — Я работаю, чтобы у нас была эта квартира, эта школа, эти дурацкие концерты с платным входом… — Не смей сейчас это использовать, — оборвала она. — Не смей прикрываться деньгами, когда речь про то, что ребёнок стоял на сцене и смотрел на пустое место. Он широко развёл руками. — А чем мне ещё прикрываться? — бросил он. — Фактами? Факт в том, что если я сегодня не подписываю, завтра летит проект, а вместе с ним и половина моего отдела. Он шагнул ближе, указал пальцем себе в грудь. — Я не пошёл на ужин с какими-нибудь знакомыми. Я не лежал на диване. Я был на работе, которая кормит нашу семью. — Семья — это не только счёт в банке, — сказала Гермиона. — Семья — это быть на стуле в третьем ряду, когда твой сын читает стих. Она указала рукой на холодильник. — Я три раза напоминала тебе про этот утренник. Я повесила расписание. Я обвела дату. Я спросила тебя вчера вечером: «Ты точно придёшь?». Ты сказал: «Да». Не «если получится». Не «посмотрим». Ты сказал: «Да». Он дёрнул плечом. — Вчера я ещё не знал, что клиент… — Значит, сегодня, когда узнал, можно было сказать мне честно, — перебила она. — А не делать вид, что всё под контролем, а потом в последний момент писать короткое сообщение, как будто это отмена встречи, а не важный день для твоего ребёнка. Она почувствовала, как внутри уже не просто злость, а отчаяние. Ей хотелось кричать. И она закричала. — Ты понимаешь вообще, что он сказал перед сценой? — голос сорвался. — Он сказал: «Папа будет хлопать громче всех». Он стоял там и верил в это! Драко вздрогнул. Лицо у него стало жёстким. — А ты думаешь, я не верил? — кричать начал и он. — Думаешь, я не проверял время каждые пять минут? Думаешь, мне было плевать? Он махнул рукой в сторону коробки. — Я после всего этого поехал в магазин, купил этот грёбаный торт, свечи, чтобы хоть как-то… — Торт не заменяет живого человека в зале! — перекрыла она. — Торт не заменяет отца, который поднимается в зал, а не сидит в офисе! — А что мне было делать, Гермиона?! — он поднял руки, как будто сдавался, но голос звучал всё громче. — Сказать начальству: извините, у меня праздник в детском саду? Когда на кону стоит работа сотни людей? — Сказать: у меня есть сын, — резко ответила она. — И что хотя бы один раз в жизни переговоры подождут. — Не один раз! — сорвался он. — Ты ведёшь себя так, будто я постоянно выбираю работу вместо него! Он ударил ладонью по спинке стула. Стул дрогнул, чуть сдвинулся. — Я забираю его из сада, я езжу с ним к врачу, сижу с ним ночами, когда у него температура, — говорил он громко. — Но стоит мне один раз облажаться в твоих глазах — всё, я превращаюсь в своего отца! Слова повисли в воздухе. Она чувствовала, как у неё в горле подступает ком. Она не говорила этого вслух. Но он сам произнёс. — Ты сам это сказал, не я, — тихо процедила она, но голос всё равно сорвался на громче. — Если ты настолько боишься быть похожим на него, то почему делаешь прямо то, что он делал с тобой? Он шагнул к ней почти вплотную. Лицо было близко, глаза злые, но в глубине — растерянность. — Хочешь сказать, я уже стал им? — спросил он. — Прямо сейчас? Из-за одного утренника? — Я хочу сказать, что сегодня ты поступил так же, как он, — выкрикнула она. — Может, не всегда, но сегодня — да. И это услышит наш сын, даже если ты сто раз скажешь ему: «Мне было важно». — Да что ты вообще знаешь о том, что я слышал от него в детстве?! — крикнул Драко. Он сам, кажется, не заметил, насколько громко это прозвучало. В этот момент в коридоре что-то скрипнуло. Оба обернулись. В дверях гостиной стоял Скорпиус. В пижаме, с растрёпанными волосами, сжатым в руках плюшевым драконом. Глаза у него были круглые, губы дрожали. — Мам… пап… — он сглотнул. — Вы ругаетесь из-за меня? У Гермионы подогнулись колени. Она резко развернулась к нему, прошла мимо Драко, почти не касаясь его плеча. — Нет, зайчик, — сразу сказала она. — Нет, нет. Она присела перед Скорпиусом на корточки, взяла его за руки. Его ладошки были горячие и влажные от пота. Он сильнее прижал к себе игрушку. — Я слышал, — сказал он, глядя ей в глаза. — Ты сказала, что папа не пришёл. Это из-за меня вы кричите? Гермионе пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не расплакаться прямо сейчас. Она просмотрела его лицо: покрасневшие глаза, дрожащий подбородок, расширенные ноздри. Он правда испугался. — Мы кричим, потому что мы взрослые дураки, — сказала она ровно. — Это не из-за тебя. Ты ничего не сделал плохого. Ты сегодня выступал замечательно. Она слегка сжала его пальцы. — Слышишь? Ты ни в чём не виноват. Скорпиус перевёл взгляд на Драко. Тот всё это время стоял, как будто его прибило к полу. Пальцы на руке дернулись, он сжал и разжал их. Потом медленно подошёл ближе. Гермиона отступила чуть в сторону, но осталась рядом с сыном, не отпуская его руку. — Папа, — сказал Скорпиус, и голос у него дрожал. — Ты… ты не пришёл, потому что ты не хотел смотреть? У Драко дернулось лицо. Он медленно опустился на колени рядом. Колени сильно ударились о пол, но он не обратил внимания. — Я не пришёл, потому что был глупым взрослым, — сказал он. — Не потому что не хотел. Я очень хотел. Очень ждал. Но я неправильно выбрал. Он протянул руку и положил ладонь на плечо сына.  — И это была моя ошибка, не твоя. Скорпиус моргнул, слёзы потекли по щекам. — Но… ты сказал, что придёшь, — всхлипнул он. — Я всем сказал, что мой папа придёт. Гермиона услышала, как у Драко сорвался вдох. Он чуть потянул сына к себе, но остановился, оставив ему пространство. — Знаю, — сказал он. — Я подвёл тебя. Он сделал паузу.  — Я не могу сейчас перемотать время и оказаться там. Но я могу сделать две вещи. Он загнул пальцы на свободной руке: — Первое: я могу честно сказать, что был неправ. Не оправдываться, а просто признать. Он загнул второй палец. — Второе: могу сделать так, чтобы в следующий раз я был там, где обещал. И не только на утренниках. Скорпиус шмыгнул носом. — А третье? — спросил он чуть тише. Драко удивлённо моргнул. Потом уголок губ чуть дрогнул. — Третье — попросить тебя прочитать мне этот стих дома, — сказал он. — Если ты ещё хочешь. Он шумно выдохнул.  — Я сегодня чувствовал себя хуже всех. Потому что представлял, как ты там стоишь, а меня нет. Если ты прочитаешь его мне сейчас, может, станет чуть лучше. Скорпиус помолчал. Потом медленно кивнул. — Я… я могу, — сказал он и ещё раз шмыгнул носом. — Тогда давай, — сказала Гермиона. — Мы очень хотим его услышать.  Она провела рукой по его волосам, по щеке, вытерла слёзы пальцем. Сын чуть наклонился к её ладони. — Пойдём в комнату, — предложила она. — Ты встанешь на стул, как на сцене. Мы будем сидеть на кровати и слушать. Она посмотрела на Драко: — Оба. Тот кивнул. Он поднялся, протянул руку сыну. Скорпиус схватился за его пальцы, как за перекладину. Через десять минут Скорпиус стоял на стуле в своей комнате, с плюшевым драконом под мышкой. Он читал стих. Иногда сбивался, иногда путал слова, иногда смотрел то на маму, то на папу. Гермиона сидела на краю кровати. Она кивала ему, улыбалась, подбадривала глазами. Драко сидел рядом, чуть наклонившись вперёд, локти на коленях, руки сцеплены. Он слушал очень внимательно. Ни разу не отвёл взгляд, ни разу не потянулся за телефоном. Когда Скорпиус закончил, Гермиона хлопала, пока не заболели ладони. Драко хлопал тоже, громко. Лицо у него было серьёзное, но в глазах стояли слёзы. Он быстро их сморгнул, надеясь, что сын не заметит. Сын заметил, но ничего не сказал. — Ты был лучшим, — сказал Драко. — Я говорю это не потому, что ты мой сын. А потому что это правда. Скорпиус чуть покраснел. — Я знал, что ты так скажешь, — пробормотал он, но было видно, что ему приятно. Потом последовала обычная укладка: вода, почистить зубы, выбрать плюшевого зверя, который будет «дежурить» ночью. Гермиона стелила одеяло, поправляла подушку. Драко наклонялся, чтобы поцеловать сына в макушку. Скорпиус обнял его за шею чуть крепче, чем обычно. — Ты завтра придёшь за мной в сад? — спросил он. — Да, — сказал Драко без паузы. — И послезавтра. И когда у тебя будет следующий праздник. — Обещаешь? — уточнил сын. — Обещаю, — кивнул он. Скорпиус фыркнул, но успокоился. Он лёг, прижал дракона к груди. Гермиона посидела рядом, погладила его по спине до тех пор, пока дыхание не стало ровным. Когда они вышли в коридор и тихо прикрыли дверь, тишина между ними стала плотной. Но это уже была не та грубая, колючая тишина, что в начале. В ней было много всего: вина, остатки злости, усталость. Гермиона опёрлась спиной о стену. Провела ладонью по лицу. Пальцы попали на мокрые следы от слёз, которых она сама не заметила. — Извини, что он услышал, — хрипло сказал Драко. — Я не должен был кричать. — Я тоже кричала, — ответила она. — Он услышал нас обоих. Она посмотрела на него внимательней. Рубашка была помята, ворот распахнут. На груди было мокрое пятно — там, где Скорпиус схватил его, плача. Она непроизвольно протянула руку и коснулась этого пятна пальцами. Сначала машинально, будто хотела стереть. Потом задержала руку. Пальцы чуть дрогнули. — Я ненавижу это, — тихо сказала она. — Не тебя. Ситуации, когда мы кричим друг на друга, а он стоит в дверях. — Я тоже, — так же тихо сказал он. Он поднял руку и аккуратно обхватил её запястье. Не сжал, просто удержал, чтобы она не отдёрнула руку слишком быстро. Его большой палец провёл по коже чуть выше косточки. — Но это правда была моя вина, — продолжил он. Он посмотрел ей в глаза. — Если хочешь, можешь ещё раз обозвать меня идиотом. Я не буду спорить. Гермиона выдохнула. Воздух вышел тяжёлым. — Ты вёл себя как идиот, — честно сказала она. — Но это не значит, что ты им являешься всегда. Её голос смягчился. Она почувствовала это и не стала специально снова его заострять. — Я привыкла драться за ребёнка, — добавила она. — В школе, на площадке, где угодно. И когда мне кажется, что я должна делать это ещё и дома, против собственного мужа, у меня сносит крышу. Он невольно скривился. — Я не хочу быть тем, против кого ты его защищаешь, — сказал он. — Я хочу быть тем, вместе с кем ты это делаешь. Эта фраза попала ровно туда, куда нужно. Она почувствовала, как что-то внутри сдвигается. Не исчезает обида, но уходят острые края. Она подошла ближе. Практически вплотную. Их разделяло только дыхание. — Тогда будь, — тихо сказала она. — Не в обещаниях, а в том, как ты поступаешь. Со мной и с ним — честно, без попыток оправдываться. Он медленно кивнул. Его рука всё ещё держала её запястье. Он чуть потянул её к себе. Другой рукой осторожно коснулся её талии. Гермиона почувствовала это касание, задержала дыхание и не стала отходить.  — Я всё ещё злюсь, — сказала она. — Это не выключается кнопкой. — Знаю, — ответил он. — Я на себя тоже злюсь. Они стояли так несколько секунд. Она чувствовала его тепло через ткань рубашки. Слышала, как он дышит. Злость в ней стала тише. На её место пришла сильная усталость и странное желание прижаться к нему сильнее. Гермиона подняла свободную руку, коснулась его шеи, большим пальцем по линии подбородка. Палец провёл по щетине. Это было очень бытовое движение, но от него в грудной клетке стало чуть легче. — Я сегодня весь день была в роли взрослой, — тихо сказала она. — Я устала. Она посмотрела прямо ему в глаза.  — Мне хочется хоть немного побыть рядом, а не напротив. Он вдохнул поглубже. Взгляд у него стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась усталость и вина. — И мне, — сказал он.  Она вскинула бровь. — Это признание? — спросила она. — Это просьба не выгонять меня на диван, — ответил он честно. Она на секунду представила его на диване, себя в спальне, холод между ними. Ей стало от этого хуже, чем от их недавнего крика. — Диван — это крайний случай, — сказала она. — Ты пока не дошёл до этого уровня. Она перевела взгляд с его глаз на губы.  — Но если ещё раз пропустишь утренник, поговорим. Он хмыкнул. — Договорились, — сказал он. Он наклонился чуть ближе. Сделал паузу, как будто ждал явного разрешения. Она сама сократила расстояние и поцеловала его первой. Поцелуй вышел не мягким, а жадным. В нём была усталость, злость, облегчение — всё вперемешку. Она чувствовала, как он на секунду замер, а потом ответил. Его пальцы на её талии сжались сильнее, притянули ближе. Она обхватила его шею обеими руками. Спина упёрлась в стену коридора. Ей понравилось это ощущение опоры. Она выдохнула ему в рот, поцелуй стал медленнее, потом снова глубже. Драко оторвался на секунду. Лоб его коснулся её лба. Дыхание у обоих было тяжёлым. Она посмотрела ему в глаза. Внутри у неё всё ещё было напряжение, но уже другого рода. Он снова поцеловал её, на этот раз медленнее. Его руки скользнули вверх по её спине, потом вниз, осторожно. Он не торопился. Она чувствовала, как постепенно тело расслабляется, как злость отходит ещё дальше. — Пойдём в спальню, — прошептал он у её губ. Он отпустил её запястье, но тут же взял за руку, переплёл пальцы. Вторая рука легла ей на поясницу. Они прошли по коридору. Она на ходу заглянула в комнату Скорпиуса: ребёнок спал, свернувшись калачиком, дракон прижат к груди. Она убедилась, что всё спокойно, тихо прикрыла дверь. В их спальне было полутемно. Ночник давал мягкий свет. Она закрыла дверь, обернулась. Драко стоял рядом, чуть растерянный, но решительный. Он не набрасывался, не тянул её сразу к кровати. Просто подошёл и обнял, прижав к себе. Она чувствовала его сердцебиение. Оно было частым. Она положила голову ему на плечо, вдохнула знакомый запах его одеколона, стирального порошка и чего-то ещё, домашнего. — Я правда очень сожалею, — тихо сказал он ей в волосы. — Не потому что боюсь наказания. А потому что видеть его таким грустным было… невыносимо. Гермиона кивнула ему в грудь, затем чуть отстранилась, подняла руки к его рубашке. Пальцы нащупали пуговицы, медленно начали расстёгивать одну за другой. Она делала это спокойно, без нервной суеты. Ей нужно было время, чтобы голова догнала тело. Он внимательно следил за её лицом, за каждым движением. Его руки лежали у неё на бёдрах, большие пальцы двигались по ткани юбки, описывая маленькие круги. От этого простого движения по спине пробежали мурашки. Она почувствовала, как мышцы живота напряглись. Когда последняя пуговица расстегнулась, она развела полы рубашки, провела ладонями по его груди, по животу. Не торопясь. Она чувствовала тепло кожи под пальцами, напряжённые мышцы. Драко снял рубашку, бросил её на стул. Потом потянулся к подолу её блузки, но не стал сразу её снимать. Сначала положил ладонь ей на живот поверх ткани, чуть прижал к себе. — Всё ещё злишься? — мягко спросил он, глядя ей в глаза. — Да, — честно сказала она. Он усмехнулся и наклонился, поцеловал её в шею. Медленно, чуть задерживаясь губами на коже. Она почти физически ощутила, как от этого поцелуя по телу проходит ожидаемое расслабление: плечи опустились, дыхание стало глубже. Его пальцы аккуратно подцепили край её блузки, приподняли. Она подняла руки, позволила снять через голову. Волосы чуть растрепались, пряди упали на лицо. Он сразу убрал их, провёл пальцами по линии скул, по шее. Взгляд стал более сосредоточенным, но не голодным. Скорее, внимательным. Он склонился к ней ближе, снова поцеловал. На этот раз поцелуй был мягче, с короткими паузами для вдоха. Он водил ладонями по её спине, по лопаткам, по пояснице. Гермиона ответила, чувствуя, как тело само тянется к нему. В голове ещё мелькали обрывки разговора, детской комнаты, но они медленно отступали, растворяясь в ощущениях. Она повернула его корпус, повела назад, к кровати. Делала это спокойно, но уверенно. Драко сделал несколько шагов и сел на матрас, не отрывая от неё взгляда. Она подошла ближе и устроилась коленями по обе стороны от его бёдер. Юбка поднялась чуть выше, открыв колени и часть бёдер. Ткань натянулась по ногам. Она опёрлась руками ему на плечи.   Драко положил руки ей на талию: большие пальцы легли как раз на линию пояса юбки, остальные пальцы обхватили бока. Он начал медленно двигать большими пальцами вперёд-назад по коже. Она наклонилась вперёд и поцеловала его уверенно, углубив поцелуй. Его руки поднялись по её талии выше, легли ей на спину. Ладони прошлись вверх вдоль позвоночника, остановились там, где сходились лямки. Его пальцы аккуратно нащупали застёжку. Он нажал, крючки мягко разошлись. Лямки расслабились, немного сползли по плечам. Она отвела руки от его плеч, чтобы помочь: повела одним плечом, потом вторым, освобождаясь из бретелек, и стянула бюстгальтер вниз. Он взял его, не глядя, отвёл руку в сторону и бросил на кровать. Взгляд ни на секунду не ушёл с её лица. Он медленно провёл ладонями от её лопаток вниз по обнажённой спине, к ягодицам, снова притягивая ближе. У неё внутри одновременно поднялись две реакции: лёгкое смущение от того, что теперь она почти голая, хотя он видел её обнажённой почти каждый день, и спокойствие от того, как он на неё смотрит. Без насмешки, без оценки, просто внимательно. Драко снова потянул её к себе, прижал корпусом, и между ними не осталось почти никакого расстояния. Тепло его тела ощущалось ясно. Она чувствовала, как он дышит, как двигается грудная клетка. Он наклонился чуть ниже, оставляя дорожку поцелуев от уха к её груди, и обхватил губами правый сосок, сминая свободной рукой левую грудь. Гермиона невольно всхлипнула. Она сильнее прижалась грудью к его рту, и его зубы стали нежно покусывать её затвердевшие соски. Он поочередно переключался от одного к другому и обратно, каждый раз отпуская их с тяжелым вздохом. Через какое-то время он снова поднялся к её лицу. Она поймала его взгляд, снова притянула за шею и поцеловала, уже не думая ни о споре, ни о кухне. В спальне по-прежнему было тихо. За стеной спал Скорпиус — они оба помнили об этом и держали голос и резкие движения под контролем. В какой-то момент она выдохнула ему в ухо: — В этой юбке неудобно, — тихо сказала она. — Поможешь? Он кивнул, ладонями мягко придержал её за талию. — Встанешь на секунду? — так же тихо спросил он. Она соскользнула с его бёдер, встала между его коленями. Его ладони опустились к застёжке на юбке, пальцы быстро нашли молнию сбоку и потянули вниз. Ткань ослабла. Он провёл по ней ладонями от талии к бёдрам, потом дальше, к коленям, сглаживая складки. Гермиона упёрлась руками ему в плечи и сделала маленький шаг вперёд. Юбка мягко сползла по ногам и скопилась у щиколоток. Она вышла из неё, отступила на полшага — юбка осталась лежать на ковре у кровати. Он поднял на неё взгляд. Протянул руку, медленно провёл ладонью по наружной стороне её бедра снизу вверх до края белья и остановился, фиксируя её ближе к себе. Драко обхватил её за талию, потянул обратно на колени. Она устроилась, перекинула одну ногу через его бедро, вторая упёрлась коленом в матрас. Он на секунду просто вдохнул и выдохнул, а затем прижался ртом к её губам. Потом подался бёдрами ей навстречу, и она ответила тем же, чувствуя, как его член сквозь брюки упирается в её сердцевину. Движения стали медленнее, но плотнее. Она держалась руками за его шею и плечи, он — за её талию и спину, задавая ровный, привычный им обоим ритм. Вскоре Гермиона опустила руку между ними, провела пальцами по его напряжённому члену сквозь ткань брюк и слегка сжала. Драко оторвался от её губ и выдохнул сквозь зубы.  Не выдержав давления, он слегка сдвинул её с колен, быстрым движением расстегнул молнию, спустив брюки вместе с боксерами настолько, чтобы высвободить член — горячий, твердый, с влажной головкой.  Он резким движением притянул Гермиону обратно, обвивая одной рукой за талию, а пальцами другой касаясь её клитора через трусики. Из её груди вырвался стон — гораздо громче, чем она собиралась. Она тут же прикусила губу, запоздало вспоминая про дверь в коридоре. Драко отодвинул её трусики в сторону, скользнул пальцем к клитору и начал массировать его кругами в такт движениям её бёдер. Её дыхание стало тяжёлым и частым, пальцы вцепились в плечи. Понимая, что так долго не продержится, он взял в руку член и направил его к её входу, другой рукой держа Гермиону за талию, помогая медленно опуститься. Они негромко застонали от проникновения.  Гермиона приподнялась и снова опустилась, чтобы впустить его глубже. Его широкие ладони обхватили её за ягодицы, сжимая и покачивая мягко, пока его рот искал её губы. Он целовал медленно, жадно, потом опускался на шею. — Чертовски хорошо, — прохрипел он.  Гермиона лишь слабо замычала, упираясь лбом в его, продолжая покачивать бедрами. Его пальцы впивались в кожу, заставляя временами замедлиться. Она провела зубами по его шее, покусывая кожу, пока не добралась до уха, и низкий стон сорвался с его губ. Он не выдерживал. Его руки крепко сжимали её бёдра, он поднимал её почти полностью и с силой опускал обратно, повторяя это движение снова и двигаясь навстречу. И уже через несколько секунд Гермиона почувствовала, как волна оргазма приближалась. Тело напрягалось, пальцы вонзились в его плечи и в волосы на затылке, но он только ускорился, впиваясь губами в её плечо и шею. Его губы скользнули вниз к её груди, язык мягко касался сосков, обводя круги, прежде чем зубы слегка прикусили. Она откинула голову назад и, когда всё тело было готово сорваться, прошептала его имя. Он почувствовал, как её стенки сжались вокруг него, она мягко задрожала, кончая, пока, наконец, не обмякла у него на руках. Драко легко поцеловал её в губы и, не выходя из неё, резко уложил её на спину, чтобы лечь сверху. Она обвила его ногами за талию. Он снова медленно вышел и вошёл, двигаясь размеренно. Его ладони убрали с её лба влажные, растрепанные волосы, чтобы он мог поцеловать кожу лба и щёк. Его тело стало двигаться жестко, мощно в погоне за своим оргазмом, и они оба не смогли сдержать стонов. Он ускорился, вбиваясь в неё сильнее, его тяжелое дыхание касалось её уха. Его зубы впились ей в плечо, левая рука сильно сжала её талию; она почувствовала, как его тело напряглось, и он кончил, пульсируя внутри неё.  Драко ещё несколько секунд оставался внутри, упираясь предплечьями в матрас по обе стороны от её плеч. Тело дрожало, дыхание рвалось короткими, тяжёлыми вздохами рядом с её щекой. Потом он медленно выдохнул, опустил лоб ей на плечо и попытался хотя бы частично переложить вес на руки, чтобы не прижимать её слишком сильно. Гермиона чувствовала, как у него бешено стучит сердце. У неё самой в ушах шумело, но постепенно дыхание начинало выравниваться. Плечо, куда он вцепился зубами, стало пульсировать тупой, вполне земной болью. Потом осторожно замер, ослабил хватку на её талии и, словно спохватившись, провёл ладонью по тому месту, куда только что вцепился пальцами. — Всё нормально? — выдохнул он чуть хрипло. Она кивнула, всё ещё не находя слов. Только сейчас он обратил внимание на то, что брюки всё ещё болтаются где-то на бёдрах, стягивая движение. Слегка поморщившись от собственной неуклюжести, он осторожно вышел из неё, перекатился на бок и, сдёрнув брюки до конца, стянул их на пол. Потом подтянулся ближе, уже лёжа рядом. Гермиона перевернулась на бок к нему лицом. Тело всё ещё было тяжёлым и расслабленным. Он протянул руку, обнял её за талию и аккуратно притянул ближе. Она почти без сопротивления придвинулась, положила ладонь ему на грудь. Под пальцами сердце стучало всё ещё часто, но уже не так бешено. Некоторое время они просто лежали молча. В комнате слышно было только их дыхание и тихий шум с улицы. — Гермиона… — тихо сказал он. — Прости меня. Я вас очень люблю. Правда. Она не сразу ответила. Сначала только чуть сильнее сжала пальцами его кожу под ладонью, потом выдохнула: — Я знаю, — так же тихо сказала она. — Просто сделай так, чтобы он тоже в этом никогда не сомневался. Он кивнул, хоть она этого уже не видела, и наклонился, слегка коснувшись губами её виска.

   * * *

Шесть месяцев спустя.

В зале было жарко. Низкий потолок, линолеум, ряды детских стульев, над сценой — кривая растяжка «Осенний праздник». Гермиона сидела на втором ряду. На ней было простое тёмно-синее платье до колена, без лишних деталей, но свободное в талии. Живот уже отчётливо округлился; ткань натягивалась на нём, когда она выпрямлялась. Волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились и липли к вискам — было слишком душно. Рядом сидел Драко. Белая рубашка в чуть закатанных рукавах, тёмные брюки, пиджак перекинут через спинку стула. Волосы аккуратно зачёсаны назад, но уже успели слегка растрепаться; у виска проступала тонкая светлая прядь, похожая на раннюю седину. На сцене Скорпиус стоял во втором ряду. На нём была белая рубашка с немного криво застёгнутой верхней пуговицей, тёмные брюки и картонный венок с бумажными листочками, который всё время норовил съехать на бок. Светлые волосы торчали в разные стороны, как будто он десять раз пытался их пригладить и бросил. Он ждал своей реплики, переминаясь с ноги на ногу. Когда очередь дошла до него, сделал шаг вперёд и сказал заранее выученную фразу громко и чётко. Ни разу не посмотрел в сторону двери — только на воспитательницу и куда-то поверх голов родителей. Гермиона почувствовала, как в груди что-то сжалось и отпустило. Она украдкой выдохнула. Ребёнок в животе толкнулся, как будто откликнулся на её состояние. Драко краем глаза на неё посмотрел и молча накрыл её ладонь своей, лежавшей у неё на колене. Пальцы чуть сжались, большим пальцем он один раз провёл по её костяшкам. Когда сценка закончилась, дети поклонились, родители захлопали. Драко хлопал долго и громко. Скорпиус нашёл его взгляд в зале, улыбнулся во весь рот и махнул, отчего венок окончательно съехал набок. После утренника в коридоре было тесно. Смешивались запахи сока, дешёвого печенья и влажной одежды. Кто-то снимал шарики, кто-то вытаскивал детей из костюмов. Скорпиус выскочил из раздевалки, уже без венка, с чуть расстёгнутой рубашкой, в которой помялся воротничок. Щёки у него были красные, глаза блестели. — Мам! Пап! — он буквально влетел к ним. Гермиона присела, насколько позволял живот. Драко наклонился рядом. Скорпиус обнял сначала её за шею, потом перекинул руки к отцу, почти повиснув у него на шее. Драко подхватил сына под спину, крепко прижал к себе и поставил обратно на пол. — Ты был замечательный, — сразу сказала Гермиона, поправляя ему воротник. — Ни одной запинки. Скорпиус фыркнул, но улыбку не спрятал. — Вы правда так думаете? — спросил он, глядя по очереди то на мать, то на отца. — Я не думаю, я уверена, — ответила Гермиона. — Конечно, — кивнул Драко. Скорпиус на секунду замялся, потом взглянул на живот Гермионы. — А сестрёнке понравилось? — очень серьёзно спросил он. — Как вы думаете? Гермиона опустила ладонь на живот, будто проверяя. — Думаю, да, — ответила она. — Она всё слышала. Скорпиус шагнул ближе и аккуратно приложил ладони к её животу. Пальцы маленькие, тёплые. Он чуть нахмурился от сосредоточенности. — Привет, — сказал он в живот тихо, но отчётливо. — Это я. Я сегодня был на сцене. Надеюсь, ты слушала. Под его рукой живот явно шевельнулся. Гермиона коротко вздохнула. — Чувствуешь? — спросила она. — Угу, — кивнул он серьёзно, даже не отрывая ладони. — Она толкнулась. Значит, понравилось. Драко опустился на корточки рядом, тоже положил ладонь чуть ниже. — Мисс Малфой, — сказал он животу спокойным, почти деловым тоном. — Подтверждаете, что ваш брат выступил достойно? Живот снова дёрнулся. Гермиона закатила глаза, но улыбка уже прорвалась. — Ты дурак, — тихо сказала она, глядя сверху вниз. Он поднял голову. Снизу её лицо казалось чуть другим — мягче, светлее. В глазах усталость, но поверх неё — то самое тёплое, от чего у него всегда что-то переворачивалось внутри. — Я знаю, — так же тихо ответил он. — Но это тот случай, когда мне очень повезло с теми, кто этого дурака почему-то терпит. Гермиона опустила руку и накрыла его ладонь на животе своей. Скорпиус тут же положил поверх свою маленькую ладошку — получилось, что они все трое держат один и тот же округлившийся живот. — Ну вот, — важно сказал Скорпиус. — Теперь она точно знает, что мы все тут. — Бедный ребёнок, — пробормотала Гермиона. — С самого начала обречён на эту компанию. — Зато компания надёжная, — отозвался Драко и аккуратно выпрямился, поднимаясь на ноги. Он сжал её пальцы, потом свободной рукой погладил сына по голове. — Ладно, мистер артист, пойдём добывать сок и печенье, пока всё не разобрали. — И нести его сестрёнке, — добавил Скорпиус. — Ей тоже нужен праздник. — Ей пока достаточно, что у неё тут такой шумный фан-клуб, — сказала Гермиона, но не стала спорить. Скорпиус вцепился в их руки — в одну, в другую — и потянул к столу. Они пошли за ним по узкому коридору. Никто из них вслух ничего не обещал, но в этот момент у всех троих было одинаковое ощущение: сейчас они действительно вместе. И этого на сегодня было достаточно.