Истоки прошлого

Ранний подъём. Острая боль, что пронзала, казалось не только голову, но и всё тело. Растекалась по венам, доходила до самых пят. Алина нашла силы в себе подняться с кровати, прогуливать сегодня нельзя, она итак отсутствовала на уроках приличное количество. Девушка противилась, она не желала находиться в Хогвартсе, поэтому попросту не ходила на занятие, лежа в комнате днями напролёт, не слушая никого. Настойчивый упрашивающий голос Лили Эванс — девушки, с которой брюнетка познакомилась в поезде, стал по утрам хуже звонкого будильника. Рыжеволосая похоже взяла ответственность за Алину на себя, оправдываясь заботой о брюнетке. Монтескьё ни единому слову не верила, Эванс строила из себя хорошую девочку, но именно такие девочки и вонзали нож в спину в неподходящий момент. Элис и Марлин первую неделю были схожи с их зеленоглазой подругой, но видя отношение Алины быстро бросили занятие, обречённое на провал. Откинув одеяло, брюнетка встала с кровати оглядываясь, никого. На часах было десять, что означало, что парочку уроков девушка добросовестно прогуляла прямо в кровати. Пожав плечами, Алина проследовала в ванную, плевать, что она там пропустила. Чем больше прогулов и замечаний, тем лучше для неё, может её выгонят из данного учебного заведения. Умывшись, девушка натянула на себя классические джинсы и объёмный свитер, это оставалось неизменным на протяжении двух недели, что она училась тут. Важно, чтобы были закрыты руки, тело, чтобы на неё никто не заглядывался. Парни здесь удивительно дотошные. Особенно Сириус Блэк. В Большом зале всегда сидел недалеко от девушки, постоянно ошивался возле неё, и провожал до кабинетов. Но больше всего её раздражал его напыщенный вид. Уверенный дерзкий взгляд серых глаз будто старался проникнуть под кожу. Постоянно пытался залезть к ней в душу и покопаться в ней. Брюнетка умело игнорировала его, не разговаривала, не отвечала, даже, если не знала куда идти в чёртовом замке не обращалась. Контакты она тоже ни с кем не налаживала, за партой сидела одна, в Большом зале изредка находилась в компании Лили, и то только потому, что та сама к ней подсаживалась, отмалчивалась и не принимала приглашения в Хогсмид. Была неприступной снежной королевой в логове львов, таким прозвищем её одарил змеиный факультет. Монтескьё пыталась склеить себе образ противоположный тому, что был в Шармбатоне. В академии чародейства она проводила в музыкальном классе, играя на разных инструментах, особенно обожала скрипку. Теперь брюнетка даже не смотрела в её сторону. Не хотелось. В Хогвартсе тоже был музыкальный класс, и даже была группа, где талантливые ученики разных курсов играли. Но всё отныне в прошлом. Её жизнь уже никогда не будет какой была раньше. Погружённая в свои мысли, она вышла из комнаты, увесистая сумка неприятно отдавливала плечо, и тянула вниз. Алина поморщилась, в голове снова начались спазмы. Достав из кармана штанов листок с расписанием, она удрученно вздохнула. Зельеваренье. Хуже всего было то, что оно совместно со слизеринцами, она привлечёт к себе лишнее внимание, которым брюнетка итак была не обделена. Девушка уже перед кабинетом поняла, что даже не позавтракала, хотя аппетита у неё не наблюдалось. Её проблемы с питанием пытались как-то решить родители ещё летом, но все их попытки были провальными. Алина могла спокойно не есть целый день, не чувствуя голода, на другой выпить пару кружек кофе. Организм конечно жаловался на такой режим, но брюнетка упорно не обращала внимания на боли в районе желудка. Ладони почему-то стали ледяными, Алина стояла перед дубовой дверью класса зелий, не решаясь постучать, сердце билось быстро-быстро. Набрав в лёгкие побольше воздуха, девушка едва слышно постучала. — Входите! — радостный голос профессора Слизнорта, который она совсем не понимала. Брюнетка зашла в класс, видя ребят со своего курса и учеников с зелёными галстуками. Несколько одарили её надменными взглядами. Алина на лице, которой не дрогнул ни один мускул, пробежалась глазами по всему классу, в надежде на одинокую парту. С ужасом девушка осознала, что все места заняты, придётся к кому-то подсаживаться. Сущий кошмар. Ногти снова впились в ладошки, оставляя алые полумесяцы. — Мисс Монтескьё, не стойте. Присаживайтесь вон туда, — Гораций указал на третий ряд предпоследнюю парту, где сидел слизеринец до этого не отрывавшийся от своего свитка. — К мистеру Блэку. Её пробила дрожь от услышанной фамилии, чёрт возьми, сколько здесь этих Блэков! Но выбора не было, медленно она подошла к столу, и присела рядом с парнем. Так близко. Чёрт, так непозволительно близко с противоположным полом! Алина сидела, словно под ней тысяча игл, готовых пронзить её в любой момент. Девушка не поднимала головы от своего пергамента, упорно делая вид, что конспектирует лекцию Слизнорта. Выходило паршиво. Брюнетка кожей ощущала его надменный, чуть насмешливый взгляд, как его радужки глаз впились в её профиль. И тут её память подкинула образ того парня, что курил в поезде, это был он. Регулус Блэк. Алина не двигалась, слизеринец тоже. Девушка про себя молилась всем существующим богам в мире, чтобы несчастный урок наконец закончился. Желание выйти за дверь становилось с каждой минутой всё привлекательнее. Когда она подняла голову, её взгляд встретился с его. Холодный, словно айсберг на полюсе, казалось залез прямо под её одежду, будто видел её насквозь, читал как открытую книгу. Она едва сдержалась, осталась непроницаемой, ни дрогнуло ничего. Её тёмно-карие глаза неосознанно изучали, высоко поднятый подбородок придавал ему аристократичности, почти чёрные кудри были чем-то схожи с причёской самоуверенного Сириуса Блэка, хотя были аккуратно уложены. «Вот он точно чистокровный сноб, каких много». Она и не заметила, как начала уходить из реальности, погружаясь в собственное сознание. — Мисс Монтескьё, назовите ингредиенты для «Напитка живой смерти», — спокойный голос Слизнорта раздался где-то над ней. Алина вырвалась из своего водоворота мыслей, тупо моргая, она пропустила вопрос. — «Напиток живой смерти»? — Напомнил Гораций, начиная хмурить свои брови, новенькая ученица, даже не старалась вникать в предмет. Краем глаза брюнетка заметила, как рука Регулуса Блэка моментально взметнулась вверх. Он оказывается ещё и всезнающий отличник. Раздражение накатило новой волной, таких людей она тоже не переносила. — Прошу, Регулус. — В «Напиток живой смерти» входят настойка полыни, сок дремоносных бобов, корни валерианы и асфоделя. Его неправильное приготовление нередко приводит к летальному исходу, — спокойно, без каких-либо запинок ответил Блэк. Брюнетка вновь сжала кулаки под столом, как же хочется уйти поскорее отсюда, не видеть ни профессора, ни Регулуса Блэка, никого. Она хотела только погрузиться в одиночество. — Всё верно, 10 очков Слизерину. Довольный преподаватель отошёл обратно к своему столу, и Алина выдохнула. Самодовольный вид её соседа неплохо вывел её из себя, но надо всего лишь успокоиться. Хотя с каких пор её на эмоции выводят какие-то умники? Плевать. На лице тут же образовалась холодная непробиваемая маска, дыхание стало размеренным и тихим. Слизнорт ещё что-то объяснял студентам, но Алина вновь не слушала. — На следующем уроке мы приступаем к практике, будьте готовы! Со звоном колокола, произнёс Гораций, задерживая взгляд на Регулусе Блэке, что спешно собирался. — Куда делся Розье?! — Обрывок фразы донёсся до Алины, Блэк выглядел раздражённым. Фамилия знакомая. Розье это же чистокровная французская династия, Монтескьё знала её, но не придала никакого значения. Девушка покидала в сумку пергамент, учебник и перо, и уже была готова вылететь из проклятого кабинете зелий. — Мисс, задержитесь, пожалуйста. Алина уже поняла, что сейчас начнётся, её отчитают как жалкую первокурсницу, которая не знает все рецепты долбаных зелий. В Шармбатоне её профилем было далеко не Зельеварение, программа обучения Хогвартса была в разы сложнее, чем предполагала брюнетка. Девушка остановилась, ожидая свой вердикт. Гораций дождался пока в классе не останется никого и начал: — Алина, я понимаю, вам очень сложно. Но прошу хотя бы попытаться, на следующих занятиях у нас практика. Зелья — тонкое кропотливое занятие, прошу отнестись к этому со всей серьёзностью. Выслушав тираду преподавателя, Алина лишь попыталась состроить грустное выражение лица. «Мол, так жаль, что она не успевает», однако, ей давно безразлично. Пусть хоть на уроки не пускает, всё равно, чем быстрее все в школе поймут, что ей плевать, тем быстрее она отправиться домой. Девушка отправилась на Трансфигурацию, надо признать, Минерва МакГонагалл стояла в её списке преподавателей на самом высоком месте. Первое время она улавливала от декана жалость и сочувствие. Неужели Алина выглядит настолько ужасно? В этом девушка не сомневалась. Единственный плюс был в том, что её не трогали на уроке, давали хоть какие-то поблажки. Но чутьё брюнетки подсказывало, что скоро этому придёт конец. На занятии Алина уже скрылась в своём «уютном» уголке в голове, девушка пропускала мимо ушей каждое слово профессорши. После зелий сидеть за одинокой партой было райским наслаждением. Никакого близкого контакта, однако, холод по коже прошёл сам собой. Девушка медленно провела по рукаву свитера, не задирая его, чувствуя пульсацию, словно старые раны снова начали саднить. Дыхание резко участилось. «Только не сейчас!» Крупная дрожь уже била всё тело. Девушка с трудом глотала частицы воздуха. Алина чувствовала как задыхается, перед глазами стоял тот человек, он снова пришёл к ней. — Алина, ну что же ты так себя запустила? Мерзкий, до чего режущий слух, голос. Брюнетка закрыла уши руками, чтобы хоть на мгновение не слышать его, её мольбы, чтобы он исчез навсегда никогда не будут услышаны. Всегда с ней. Навечно. Девушка едва сдерживалась, чтобы не закричать прямо на уроке при всех. Но и этого сделать она не успела. Её зрение уловило лишь Минерву МакГонагалл, несущуюся к её столу с очень тревожным взглядом. Её сознание уже было во тьме, где была только она и омерзительный, до дрожи, голос. *** Пробуждение было не из приятных. В нос ударил запах разных лечебных зелий, какой-то свежести, а ещё тыквенный аромат, какой Алина никогда в жизни не чувствовала. До неё быстро дошло, где она находится. Больничное крыло Хогвартса. Мозг тут начал собирать крупицы пазла воедино. Трансфигурация. Приступ. И вот она валяется на больничной койке, а прошло всего две недели учёбы. Девушка аккуратно приподнялась на локтях, игнорируя боль в теле, что стала такой привычной. Оглядываясь по сторонам, Алина заметила через кровать знакомое лицо. Староста Гриффиндора — Римус Люпин. Надо сказать выглядел он скверно. Весь бледный, измождённый, и кажется с новой порцией шрамов. Или брюнетке снова кажется. Но до чужих проблем ей дела нет, поэтому особого значения она не придала. Примерно через полчаса, желудок Алины требуя еды, посылал болезненные спазмы, заставлял девушку корчиться прямо на кровати. Теперь поглощать целыми днями кофеин казалось не лучшей затеей. Брюнетка сжимала руки на собственном животе, пытаясь заглушить боли. Затем снова оставляла на ладонях следы от ногтей, вдавливая так сильно, что едва не проступала кровь. Эдакий способ заглушить душевные муки. Правду говорят, физические раны заживают, а душевные остаются на всю жизнь, покрываются корочкой, но если подковырнуть начинают кровоточить, как в первый раз. Алина — не исключение из правил. Девушка была уже на грани, чтобы потерять сознание из-за голода, когда из своего кабинета наконец вышла медсестра. Женщина средних лет с тёплым взглядом карих глаз, её волосы были убраны, а на лице маска беспокойства. — Ну как ты? Это же надо так себя довести! — Женщина начала возмущаться, как же безответственно эта девушка относиться к собственному здоровью. — Я Поппи Помфри — заведующая Больничным крылом школы, а ты здесь новенькая? Ни разу не видела тебя, деточка, — её голос как-то быстро сменился на волнующийся. Алина нашла в себе силы сказать хоть что-то: — Да, вы правы. Алина Монтескьё, перевелась на 6 курс, — язык заплетался, а перед глазами плыло. — Ох, бедняжка. Держи, выпей это, а я схожу за едой. Ты очень истощена, — дрожащим голосом проговорила мадам Помфри, протянув девушке пузырёк с непонятными зельем. Алина даже не смотрела, запаха тоже не чувствовала, одним глотком залила в себя жидкость, что оказалось безвкусной. Но эффект от снадобья наступил моментально, зелье обволакивало изнемогающий желудок брюнетки. Алина чуть расслабилась, чувствуя как боль потихоньку начинает отступать. С соседней кровати до слуха девушки донеслось копошение, похоже ещё один обитатель крыла пришёл в себя. Римус Люпин создавал образ тихого прилежного ученика, что постоянно пытался наставлять на путь истинный свою шайку мордобоев, или каких их там. Алина не запомнила и видела в этом важности. За две недели учёбы поверхностно, но брюнетка проанализировала чуть ли не каждого в Хогвартсе, кто с ней заговаривал. Джеймс Поттер и Сириус Блэк — лучшие друзья, за которыми вечно таскается Питер Петтигрю, Люпин тоже в этой компании, но больше как совесть. В честь начала учебного года они умудрились разыграть Слизерин, покрасив чуть ли не каждому ученику волосы в яркий изумрудный оттенок, прямо под цвет их галстуков. Ни капли не смешно. Алину жутко бесила предвзятость по отношению к змеиному факультету. А наслушавшись рассказов в первую неделю от соседок, которые были подружками этой шайки, что парни творили на пятых-шестых курсах, Алина сделала для себя вывод, к ним и на метр подходить нельзя, заговаривать тоже нежелательно. Вот она настойчиво избегала, удивительно приставшего к её персоне, Сириуса. Его похоже раздражало, что она умело игнорирует все попытки, на что девушка лишь пожимала плечами, и с без эмоциональным лицом уходила в женскую спальню, посиделок в общей гостиной она тоже старалась избегать. Всем настолько хотелось услышать рассказы о сказочной романтичной стране — Франции, и о чудесной академии волшебства — Шармбатоне, что первый раз слыша и видя такую толпу, Алина скрылась в комнате и не выходила весь следующий день. Соседки даже отнеслись с понимаем, наигранным, как считала брюнетка. Кому есть дело до чужих бед? Никому. У всех свои горести и проблемы. Когда за дубовыми дверьми крыла послышался гомон различных голосов, Алина, словно по команде напрягалась. Голосистых Поттера и Блэка было сложно не узнать, брюнетка быстро сориентировалась, что следует сделать. Притвориться спящей. Так она избежит лишних вопросов. Едва тяжёлые двери отворились и зашла тройка семикурсников из львиного факультета, Алина прикрыла глаза, стараясь утихомирить своё прерывистое громкое дыхание. Зрачки девушки предательски дёргались, ей казалось что её вот-вот раскроют. — А она тут что делает? — Не знаю, Бродяга. Ты посмотри вся бледная, может заболела… Алина была твёрдо уверена Блэк не поверил Джеймсу. Его пристальный взгляд был устремлён к ней. Брюнетка слышала как Сириус подошёл к её кровати, очень близко. Непозволительно близко. Внутри тут же стала нарастать паника. «Хоть бы не трогал. Молю, пусть он не дотрагивается до меня…» Молилась девушка, начиная чуть дрожать. Блэк далеко не дурак. Понял, что она не спит, но вот почему не разоблачает. — Сириус, ну что ты пристал к девчонке? За тобой итак толпа бегает. — Пит, не лезь! Это моё дело. Повышенный тон Блэка заставил вздрогнуть девушку, похоже он очень вспыльчивый. И быстро выходит из себя. Ещё одна характеристика в копилочку. — Ребята, да не шумите так, голова раскалывается. А вот и Люпин подключился. Что-то не особо радостный, что лучшие друзья пришли навестить. Тихоня был через чур раздражённым и несдержанным. Именно с помощью таких моментов, Алина собирала портреты людей, таких нечего не значащих на первый взгляд ситуаций. Мелкие детали всегда лучше раскрывали человека, как его слабые, так и сильные стороны. — Так, что вы тут устроили?! Больным нужна тишина и полный покой. Сердитый голос мадам Помфри, что наконец вернулась из кухни, заставил группу друзей покинуть Больничное крыло. Алина смогла выдохнуть. Наконец они ушли. Открыв глаза, в которых и капли сна не было, на прикроватной тумбе, девушка увидела поднос с едой. Чудный аромат разнёсся по всей палате. Яичница с беконом таяла во рту, казалось Алина нечего вкуснее в жизни не ела. Зелёный горячий чай без сахара, грел изнутри. Напоследок были тосты с малиновым джемом, которые Алина не смогла съесть. Её начало мутить от съеденной еды, из-за того что она два дня подряд потребляла один кофеин на голодный желудок. Девушка решила не переедать. Меньше всего хотелось, чтобы её впридачу ко всему имеющемуся стошнило. То что она поела уже было победой, по крайней мере для Алины. — Я смотрю тебе получше, ты отдохни, а вечером вернёшься к остальным. — Сказала Поппи, трепетно глядя на брюнетку, женщина унесла грязную посуду, оставляя в гнетущей тишине. Алина глубоко вздохнула, она знала, без зелёных капсул ей не заснуть нормально. Ведь к ней снова явится дьявол в обличии человека. Остаётся просто лежать и глядеть в белый потолок. До девушки доносилось тихое сопение Римуса, парень как только доел свою порцию погрузился в сон. Везунчик. Может поспать. Как жаль, что многие люди не ценят таких вещей, что кажутся обыденными, простыми, привычными. Алина была такой же, а потом судьба преподнесла ей урок, и научилась ценить. Девушка наблюдала как крошечные пылинки летали в воздухе, их было отчётливо видно из-за лучей солнца, что пробивались через стёкла окон. Даже складывала их словно пазл, дабы себя чем-то занять. Наблюдала за тенями, от листьев, двигающихся из-за ветра на улице. Они плясали потолке, словно были живыми, словно играли роли в спектакле. Придумывать в голове разные сюжеты — излюбленное занятие. Думать, словно нечего и не было. Алина откинула с себя тёплое одеяло, стала одевать ботинки. Краем уха девушка уловила скрип дверей, наверняка опять та шайка пришла. Не обращая внимания, она продолжила шнуровать ботинки. Когда, едва слышимые шаги прекратились, кто-то остановился прямо перед её больничной койкой. Обернувшись, Алина увидела перед собой смуглую девушку с тёмными мелкими кудрями, на ней была мантия Гриффиндора. Её пухлые губы изогнуты в маленькой улыбке, выглядела она вполне дружелюбно. Но в таких подвох найти не трудно. Она чуть прокашлялась и представилась: — Мэри Макдональд, 6 курс. Профессор МакГонагалл просила передать тебе домашнее задание по Трансфигурации и заодно позаниматься немного предметом. Руку она к ней не тянула, как остальные. Вывод, либо делает только о из-за просьбы преподавателя, либо ей уже рассказали о странностях брюнетки. — Алина Монтескьё… — Да я знаю, ты наша новенькая. Мы ведь с тобой на одном курсе, поэтому не переживай, я подтяну с тобой Трансфигурацию. Мэри выглядела через чур позитивной девчушкой, чем напомнила Алине прошлую версию себя. Брюнетка натянуто улыбнулась уголками губ, всего на мгновение. Но заниматься у неё желания нет. Тратить чужое время не входило в планы Алины. — Давай не сегодня, я устала, и плохо себя чувствую. Ложь во благо. Зачем тратить время, если Алине плевать, что за оценки у неё будут. Обычно люди не стремятся искренне помочь, Алина уверена, как только Мэри увидит, как брюнетка относится, сразу сбежит. Может впридачу нажалуется декану на неё. Ведь Алина безответственная, отвергает всех, кто хочет ей помочь. Впрочем такое мнение девушка и планирует выстраивать всё время, пока находиться в школе. — А ещё кое-то… Алина вышла из больничного крыла, а за ней следовала Мэри, что говорила без остановки. От такого количества радости в голосе брюнетке казалось, что её стошнит. Как в человеке может быть столько позитива? — Мальчики зовут тебя на вечеринку сегодня вечером… — Передай им, что пусть идут к чёрту! Не хочу! До хруста костей раздражала Алину эта четвёрка семикурсников её факультета. До них что ли доходит туго, или ещё чего. Ни на какие вечеринки Алина в жизни больше не пойдёт, все они заканчиваются одним… Вечером брюнетка наблюдала в комнате настоящее представление. Скромная прилежная староста — Лили Эванс уже час крутилась у зеркала в ванной, пытаясь придумать, что сделать со своей рыжей копной. Вместо строгих штанов на ней красовалась юбка, чуть выше колена, из-за которой она так волновалась, ведь слишком коротко. Вместо классической рубашки, что она постоянно носила, теперь на ней был приталенный топ, но с закрытыми плечами, он лишь немного приоткрывал декольте. Марлин сидела за туалетным столиком, что находился в спальне, и подводила тёмным карандашом глаза, завершая макияж. Её нарядом на вечер было светло-голубое платье, подчёркивающее все достоинства фигуры. Волосы были уложены, блондинка сделала себе кудри с помощью магии. Дерзкий макияж создавал необычный контраст с нежным спокойным оттенком платья. Элис как и Марлин выбрала своим нарядом — платье. Приглушённый изумрудный цвет подходил к глазам девушки, оно доходило до колен, но было с небольшим разрезом на правой ноге. Открытые ключицы и плечи делали Элис ещё более хрупкой и изящной красавицей, от которой сложно отвести глаз. Волосы девушка собрала в хвост на затылке. — Девочки, я не знаю, что делать с волосами! — Выбежала из ванной Эванс, едва не плача. — Лили, времени почти не осталось, надо идти. — Да, мы сейчас опоздаем. Алине вся их потасовка была безразлична, им есть ради кого наряжаться. Брюнетка всё также лежала на кровати, листая сухие страницы книги по истории магии. Она не знает, что сподвигнуло её спустя больше полугода вернуться к старому увлечению. Внутри что-то загорелось, когда Алина увидела пометки на страницах, а после каждой главы теории о прошлом, сделанные ею давно. Прекрасное время. Но шум от соседок отвлекал и мешал ей, брюнетка начала раздражаться, наверняка они так разоделись ради этой группы мордобоев. Алина с характерным хлопком захлопнула гримуар и встала, наблюдая как рыжеволосая стоит у зеркала, мучая свои волосы. Вооружившись волшебной палочкой, Алина намеревалась сделать кое-что с непослушной гривой Лили. Ну её попытку тут же предотвратила Элис, недоумевая что же она хотела сделать. — Ты что творишь? — Ничего особенного. Я хотела помочь с волосами, всего-навсего. — Элис, пусть Алина хоть что-то сделает. Я так никуда не пойду, — вступилась Эванс, которая уже потеряла надежду. Элис отступила и вместе с Марлин стала выжидающе смотреть, что же предприняла Монтескьё. Алина водила палочкой в воздухе, рисуя непонятные фигуры в пространстве. Рыжие пряди вмиг стали послушными и гладкими, сами, словно живые, складывались друг к другу. Вскоре никаких колтунов и путаниц на голове зеленоглазой не было, вместо этого была необычная причёска. Со стороны двух наблюдательниц послышались восторженные вздохи, заставляя Лили чуть напрячься, она хоть старалась доверять брюнетке, но её поведение слегка отталкивало. — Можешь посмотреть. Лили послушно повернулась к зеркалу, её рот открылся от изумлении, а зелёные глаза засияли от радости и облегчения. Алина сотворила настоящее чудо: объёмная, чуть небрежная, коса, странного плетения, с выпущенными у лица прядями, вместо свисающих прядей. — Спасибо тебе, Алина! Лили едва не прыгнула на брюнетку с объятиями, но Алина вовремя отвернулась, напоминая о своих границах. Эванс светилась от радости, брюнетка же наконец надеялась, что они уйдут и оставят её в одиночестве. — Алина, может ты всё же пойдёшь? Хороший шанс со всеми поближе познакомиться… Вот опять. Сколько раз повторять не ходит она на такие мероприятия, потому что заканчиваются они всегда сомнительно и иногда трагично. Алина вернулась к себе на кровать, взяла книгу в руки, показывая всем видом, что никуда она не собирается. Эванс чуть поникла, но две её подружки быстро напомнили, что они итак опаздывают, и ушли. Алина наконец осталась в таком желанном одиночестве, что было её вечном другом и спутником. Девушка снова погрузилась в историю магии. Глава о тёмных волшебниках их века интересовала куда больше, чем громкая музыка, алкоголь и куча незнакомых подростков. Как такое может нравится? Брюнетка усмехнулась, вспоминая, что всего какой-то год назад была точно такой. Обычной пятнадцатилетней девчонкой, что бегала на каждую тусовку, веселилась, но при этом была любимицей учителей. Алина отлично училась все курсы в Шармбатоне, за что часто была удостоена отличительных наград, и похвалы, даже от строгих преподавателей. У неё было всё. Она была королевой французской академии, а за одну ночь потеряла всё: друзей, репутацию, честь. Из королевы школы в прокаженную, до которой противно было дотрагиваться, с которой перестали здороваться даже младшекурсники. Алина вдруг кинула книжку на тумбу, на которой увидела родительское письмо, она так не ответила. Может самое время. Куда бы она не уехала, как бы далеко не была, её везде достанут. Девушка поднялась и взяла пергамент и перо, Алина не любила самопишушие перья, которыми пользовались большинство волшебников, предпочитая писать вручную. Это доставляло ей какое-то удовольствие. Брюнетка не садилась за стол, а вместо этого положила лист на твёрдый переплёт учебника, и принялась писать. «Bonjour, Chère maman et papa! Mes affaires à la nouvelle école ne sont pas différentes de celles de l'ancienne. C'est toujours très bruyant ici, tout le monde essaie de se faire des amis et de se connecter, mais j'arrête toutes les tentatives. Je n'en ai pas besoin! Ma santé... C'est bon, j'ai pris les pilules que M. Sean m'a prescrit, grâce à elles, je dors la nuit. Ils sont bien nourris ici, mais je n'aime toujours pas! Ma doyenne, Minerva McGonagall, m'a prise en charge, et maintenant je suis sous contrôle. Ce qui m'énerve vraiment! J'espère que vous reconsidérerez votre décision de me transférer dans cet établissement, et après Noël, je ne retournerai plus en Angleterre. Je prie pour votre santé et votre bien-être, chers parents!» Письмо вышло чуть грубоватым, как показалось девушке, но ничего, после Рождества её в Хогвартсе не будет. Брюнетка завернула письмо, завтра нужно будте отправить. Алина смотрела на две таблетки у себя на ладони, как долго она будет принимать их, тяжело вздохнув, девушка поняла, пожизненно. Она давно глотает их без воды. Брюнетка улеглась в кровать, зарываясь под тёплое одеяло, потушив палочкой свет, она включила свой, ручной работы, светильник, что располагался на прикроватной тумбе. *** Когда Алина подумала, что от Мэри Макдональд можно будет легко избавиться, она и в правду так считала. Однако, однокурсница не отставала, на протяжении уже нескольких дней ходила за Алиной по пятам, держа в руках стопку книг по ненавистной Трансфигурации. Нельзя сказать, что Алина Монтескьё глупая девушка, которой не даются никакие школьные предметы, она просто та, которая яро отвергает все попытки донести до неё знания. Брюнетка могла похвастаться стальной выдержкой, но кудрявая девушка, что ходит за ней, поставила себе цель не помочь ей с уроками, а расшатать окончательно оставшиеся нервы. Что ж она уже проходила подобное, теперь уже никто не выведет её на истинные настоящие эмоции. — Алина, ну постой! У тебя же сейчас ничего нет, пошли в библиотеку, там тихо, спокойно, никто мешать не будет. Мерлин! За что же ей всё это! У кого-то есть желание тратить своё личное время на абсолютно чужого человека, до которого никому нет дела. Все в Хогвартсе так пытаются показать, что ученикам не плевать друг на друга, и они всегда придут на помощь. Бред. — Мэри! Послушай, я уже говорила! Мне не нужна твоя помощь! — Алина повысила голос, что звучал сухо, без каких-либо эмоций. В коридоре Хогвартса вдруг все замолчали, устремляя взоры на двух девушку. Вернее на Алину, что накричала на бедняжку Макдональд. Девушка заметно поникла, а в её тёплых карих глазах начала скапливаться влага. К ней тут же подбежала Марлин Маккинон, блондинка, что была соседкой Алины. Она выглядела рассерженной и очень недовольной. — Слушай! Прекрати, вести себя как королева! Не ставь себя выше других, Монтескьё! Все здесь пытаются тебе помочь, а ты ведёшь себя как последняя сука! — Выкрикнула Марлин на одном дыхании, был видно, что девушка понимала, она перегнула. — Если ты не заметила, Маккинон, я не просила ни у одного из вас помощи. Я лишь просила не трогать меня, не лезть ко мне! Не смотря на тон, в котором с ней разговаривала блондинка, Алина ответила спокойно, холодно. Чувствуя как внутри разгорается пламя, брюнетка скрылась. Ноги несли сами по себе, девушка не знала куда шла. Один лестничный пролёт. Второй. Третий. И вот она на самом первом этаже школы, на глазах мутная пелена. Алина забежала в попавшийся туалет, плевать было мужской или женский. С яростью она кинула свою сумку в зеркало. Треск! По поверхности побежали трещины, а несколько стёклышек выпали, и теперь валялись под ногами девушки. Сердце девушки учащённо билось в грудной клетке, рваные вдохи-выдохи вырывались из груди. Перед глазами мутнело, плыло, всё двоилось. Брюнетка опёрлась на раковину, дрожа всем телом. Паршивое чувство. Алина глотает воздух, в голове только одно решение. Один выход. Один путь. Других вариантов нет. Девушка медленно осела на кафельный пол, облокачиваясь спиной на стену. Рядом лежали осколки. Осколки. Алина на мгновение засомневалась. Но откинула сомнения подальше, она крепко сжала в бледной руке кусок стекла, среднего размера, но с острыми, словно острия кинжалов, концами. В нём брюнетка увидела часть своего лица: бледная кожа, потухшие глаза, под которыми синева, искусанные до крови губы. Теперь она точно сделает, что решила. Резко задрав рукав белоснежного свитера, Алина не увидела нечего нового: белёсые тонкие полосы тянулись от запястья до предплечья. Шрамы. Доказательство, что она — уродка. Слабачка. Никчёмная девчонка. Все эти слова так точно описывали её. Рука почему-то дрожала, раньше с таким Алина не сталкивалась, всё проходило быстро. Девушка приставила осколок зеркала. Сделав первый разрез, Алина испытала забытое чувство, словно её боль исчезла. Первые струи алой жидкости стекали на плитку, окрашивая её в красный. К чёрту такую жизнь! Она ведь никогда не выйдет замуж! Никогда не станет матерью! Никогда не станет счастливой! Брюнетка и не заметила, как вся рука была испепелена новыми прорезами, из которых уже хлестала кровь. В глазах темнело, становилось плохо. Девушка уже начала терять связь с реальностью, постепенно уходя из неё. Когда её голова уже склонилась набок, а она практически находилась в отключке. Перед собой она увидела чьи-то ботинки, сил приподняться и посмотреть кто же застал её в таком положении, кто разнесёт это по всей школе, у неё не было. Но в нос резко ударил запах, едкий, как от сигарет. Но подумать об этом девушка не успела, тьма уже поглотила брюнетку целиком.