Храбрый поступок

В ту ночь, когда луна была полна и ярка, лес окутался мягким светом, создавая атмосферу волшебства и таинственности. Листья шептались на ветру, а ночные создания наполняли воздух мелодией, звучащей как древний гимн. На поляне, окруженной высокими деревьями, были собраны необходимые атрибуты для ритуала. В центре стоял небольшой костер, его языки пламени танцевали в ритме ночи. Все было тщательно подготовлено: черная ткань с символами, зеркало и икона. Собравшись с духом, чернокнижник опустился на колени перед костром. Луна светила прямо, как будто благословляя намерения. Игла осторожно проколола кончик пальца, позволяя капле крови упасть на купюру. С трепетом купюра была поднесена к огню. Пламя охватило её, и стоило лишь наблюдать, как она медленно превращается в пепел. Искры взлетали в небо, освобождая мечты от оков прошлого. Луна светила ярче, и внутри разгоралась новая энергия. Осознание пришло: этот ритуал — не просто прощание с прошлым, но встреча с новым началом. С каждым вдохом ощущалась лёгкость и свобода, словно тени страха и сомнений рассеялись под светом луны. Когда костер потухал, оставляя только тлеющие угли и пепел, Влад встал с колен и посмотрел на ночное небо. Это был важный шаг к новой жизни — к жизни, полной надежд и возможностей.

***

Крохотное озерцо, затерянное между заросших полян— наверное, это ей бы понравилось. Снова эта досада — разделить красоту, что предстала перед глазами, не с кем. Обречённо вздохнув, Влад повалился в траву, закидывая руки за голову. Казалось, луна засияла ярче. Влад поднялся, будто во сне, чувствуя непреодолимое желание окунуться в прозрачную воду. Нетерпение, охватившее его, было сродни наркотическому — без воли, без мыслей — чистой воды желание. Уже в воде изумление вернулось, но разум быстро погасил его, заставляя нырнуть, погружаясь с головой. Открыв глаза под водой, Влад сделал несколько мощных гребков, не спеша выныривать, с удивлением прислушиваясь к словам, отчётливо звучавшей в голове. С каждым словом он словно рождался заново, вспоминая вкус жизни. Камни, гладкие, разноцветные, причудливо мерцали в солнечных лучах, пробивавших толщу воды. И бледные ступни, погрузившиеся в них по щиколотку, казались естественным продолжением дна. Ступни?.. Раскрыв рот, чернокнижник замер, и только вода, что хлынула внутрь, заполняя лёгкие и заставляя темнеть в глазах, привела в чувство. Влад вынырнул, надсадно кашляя и протирая глаза. Она стояла напротив — живая, настоящая. С каплями воды, стекавшими по крже. Стояла и улыбалась. Мягко, нежно, понимающе. «Глюк», — твёрдо решил тот, не спеша, впрочем, прогнать наваждение. — Я прощаю тебя, Влад, — улыбаясь, произнесла нереальная Виктория. — Ну да, — буркнул парень. — Спасибо, что уж там. Я налажал. — Нет, Влад, — продолжая улыбаться, проговорила ведьма. — Ты поступил правильно. Так, как было предопределено. Это храбрый поступок. — Стоп-стоп-стоп! — Он вскинул руки, отступая на шаг. — Я поступил правильно? Это как вообще? Я отдал победу не тебе. Позволил выйграть Олегу? Злость поднималась откуда-то изнутри, злость на себя, на то, что даже сейчас, в этом чудном крае, она таилась внутри, не отпуская, не давая начать жить дальше. — Стой! — Голос Виктории настиг, когда Влад почти дошёл до берега. — Стой, Владислав Череватый, не смей уходить! — А то что? — насмешливо спросил он, поворачиваясь. — Будешь являться ко мне во снах призраком? Так это я и так уже получил! Будешь упрекать, что я поступил не правильно? Так я и сам это знаю! Последние слова он буквально прорычал, зло махнув рукой по воде. Веер брызг взлетел в воздух, оседая на лице Виктории, и она раздражённо смахнула капли, стекающие со лба. Он замер — в его видениях она никогда не обращала внимания на подобные мелочи. Брызнул для верности ещё раз, зачарованно наблюдая, как Виктория, смеясь, смахивает воду с лица. — Ты?.. Ты настоящая? Слова застряли где-то в горле, тугим комком свернувшись внутри. Райдос, улыбавшаяся до этого, вдруг серьёзно кивнула, судорожно глотнув. Они застыли, не в силах сделать даже крохотный шаг навстречу друг другу. Только вода неумолчно шумела вдали, извергаясь потоком в озеро. — Влад, я… — Погоди!.. — Он всё ещё не мог поверить. — Это правда ты?.. Не последствие ритуала? — А ты в этом сомневаешься? —Ведьма надменно приподняла бровь, окидывая растерянного парня холодным взглядом. Он моргнул, нахмурился. Это было бы слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Но вот она улыбнулась. Одними глазами, но так тепло, что захотелось улыбнуться в ответ. И счастье, такое огромное, что попросту невозможно вместить, обрушилось, сбивая дыхание. Мурашки на коже, суженные от холода зрачки глубоких карих глаз, слегка посиневшие губы. Она была с ним. Проклиная воду и то, что она не даёт броситься к Виктоии изо всех сил, Влад бежал, спотыкаясь на гладких камнях так быстро, что буквально рухнул на неё, споткнувшись о подлую корягу. Он нашёл её первым, впиваясь в губы, обхватывая, заставляя погрузиться ниже, на дно. Обжигая горячими руками, прижимая к себе. Он молчал. Просто целовал её, прижимая к себе крепко, будто хотел охватить всю целиком и полностью, сразу. Хотел сказать своими руками, как скучал, как сожалеет, как раскаивается. И она отвечала тем же: поощряя, понимая, прощая… Обхватив его ногами, она закинула голову назад, распуская волосы по прозрачной глади воды, подставляя грудь под жаркие губы. Им больше некуда было спешить, они были живы, оба, и вся Вселенная теперь была в их распоряжении. Влад медленно скользил носом по её шее, едва касаясь губами кожи. И Райдос, прикрыв глаза, слегка приоткрыла губы, выдыхая всякий раз, когда его язык слизывал ручейки воды, стекавшие вниз. Крепко вцепившись в его плечи, она полностью отдалась в его руки, наслаждаясь каждым мгновением. Медленно скользя ногами по его спине, бёдрами, крепко держась за плечи. Его руки нырнули ниже, обхватывая ягодицы, мягко сминая их в ладонях, легко приподнимая над собой. Медленно принимая его в себя, она подавалась навстречу, раскрываясь, отдавая всё до последней толики души. И сейчас чернокнижник, как никогда серьёзен. Не сводя с неё глаз, сосредоточенно прикусив губу, он словно не любовью занимался — пытался сказать что-то очень важное. Чрезвычайно важное для них обоих. — Прости меня, — выдохнул он, погрузившись в неё до конца. И Виктория счастливо выдохнула, крепче обхватывая бёдрами. — Прощаю, — прошептала она ему в губы, прежде чем накрыть их своими. Поцелуй, глубокий, сладкий, чувственный — и ни одного колыхания воды, ни одного плеска. Словно время застыло, погружая в вязкую тишину.